Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 53)

— Как часто ты ускоряешь время, входя в скольжении?

— Хм. Часто, — кивнул я.

— Есть и иные ситуации. Я знаю о двух, когда время возвращалось назад в пределах сразу огромного промежутка — до десяти секунд.

— Я тоже знаю такие ситуации — кивнул я, теперь понимая, о чем речь.

Действительно, было же возвращение времени назад и в усадьбе Юсуповых-Штейнберг по время нападения, и в Санкт-Петербурге во время убийства Анастасии, и — далеко ходить не надо, — сегодня в Хургаде я прожил в несуществующим больше отрезке течения времени почти целую минуту.

Может быть в моем старом мире на время ничего не воздействует, но здесь — с возвышением одержимых, на самом деле внешнее воздействие на течение времени может быть велико. Тем более (если отставить за скобки действий архидемонов), что происходит в большинстве это воздействие со стороны Тьмы — ведь именно одержимые умеют ускорять время, входя в состояние скольжения.

Елизавета между тем увлеченно продолжала:

— …старица — это часть старого русла реки, которое постепенно, или сразу, закрывается наносами, и этот мертвый рукав превращается в озеро, а после вообще в болото….

— Болото, — с удивлением прервал я ее. — Точно! — вспомнил я свои ощущения от нахождения в темных местах этого мира, где стоячий воздух вызывал ассоциации с сердцем гиблой топи.

— Да, болото. Мы сейчас находимся в мертвом рукаве реки времени, который оказался отделен от нашего мира.

— Но река времени же течет, а здесь как понимаю время стоит на месте. Я к тому, что я-то перемещаюсь сюда из двадцать первого года.

— Этот мертвый рукав находится в состоянии покоя, может быть ты хотел сказать? — улыбнулась Елизавета.

— Ну да, если я сижу без движения, это не значит, что я нахожусь в неподвижности, — согласился я, — особенно если я сижу в движущемся поезде.

— Именно. Отделившись от реки, этот мертвый рукав замер, но… река времени, она может выглядеть и вот так, — закрутила Елизавета спираль вокруг мертвого рукава. — И мертвое отражение одного единственного мига, где мы сейчас с тобой находимся, двигается вместе с потоком общего времени, но… в общем, не знаю, как это на самом деле выглядит, но думаю суть моего предположения ты понял.

— Да. Как ты…

«…здесь выжила?» — не закончил я вопрос вслух, просто обведя взглядом окружающий светлый дворец темный конус. Но Елизавета и без слов прекрасно поняла, что я хотел спросить.

— Я оказалась здесь в момент возникновения этого мертвого рукава. Тогда здесь не было ни Тьмы, ни одержимых, ни черной травы, ни крыс, ни гончих… Никого. Правда, не было здесь и света, небо уже начало…

— Темнить.

— Да. Темнить. Я оказалась здесь одна. В этом застывшем во времени отражении. И этот мертвый рукав реки времени наполнялся тварями постепенно — словно с каждым половодьем наносило мусор. Сюда с самого первого дня начали попадать души безвозвратно одержимых, на второй год завелась темная трава, появились летающие твари, крысы… Этот забытый богом участок отделившегося русла реки все больше превращается в гиблое болото.

— Почему именно Брауншвейгцы? — кивнул я на стоявших в отдалении черноглазых штампов.

— О, это было непросто, — засмеялась Елизавета. — Передо мной после попадания сюда был целый неизведанный мир, так что я даже не знала что делать и за что хвататься. Мне повезло в том, что мой отец работал в Тайной канцелярии. А еще повезло, что он будучи ретроградом не доверял электронным носителям. В его документах я нашла достаточно информации, чтобы оживить бессмертных и создать себе личную гвардию и свиту.

— Так почему именно Черный Корпус?

— Потому что мой отец работал во внешней разведке, — снова улыбнулась Елизавета. — Информации по месту хранения российских штампов я не нашла, пришлось совершить путешествие в Альпы. После того как появились помощники, все было проще. Вот, — показала в сторону «Генриха Прусского» Елизавета, — мой новый-старый дом. Очень удобно иметь в распоряжении штабной корабль.

— Ты за ним в Занзибар летала?

— Нет, в две тысячи пятом он очень удачно в Киле стоял, на модернизации. Я сначала хотела яхту себе найти, но когда увидела Меркурий, поняла что это самое оно.

— Меркурий?

— Меркурий. А что?

— Это же «Генрих Прусский».

— Это там он «Генрих Прусский». Здесь корабль мой, название тоже мое.

— Ну да, логично.

— Он для меня самая удачная находка — твари по воде не перемещаются, так что вопрос с безопасностью решила уже в первый год.

— А здесь тогда…

— Пока ждала тебя, обжила несколько мест. Не все же на железной лодке сидеть. А теперь, прошу тебя, расскажи мне о…

— О чем?

— О том, как мир изменился, пока меня там не было.

Несмотря на то, что меня сейчас занимала сразу куча серьезных вопросов, я сдержался. Елизавета ждала здесь почти пятнадцать лет в одиночестве, и я уж не переломлюсь подождать столько, сколько потребуется на то, чтобы утолить ее любопытство. И начал рассказывать о том, как мир изменился к 2021 году, периодически прерываемый наводящими вопросами Елизаветы.

Рассказывал очень долго — принцессу интересовали часто незначительные на мой взгляд мелочи, и многие подробности. Растянулся импровизированный допрос больше чем на три часа, за время которых Елизавета жадно впитывала полученную от меня информацию.

Судя по всему, она и дальше могла спрашивать и спрашивать — и я ее понимаю. После пятнадцати лет одиночества я сам бы был счастлив любому живому общению. Но Елизавета была все же принцессой, поэтому «допрос» решила прекратить сама. Так и сжимая мою руку, словно не желая отпускать, она откинулась на спинку скамейки и с легкой улыбкой смотрела на меня из-под полуопущенных век.

Я видел, как девушка наслаждается моментом, поэтому молчал несколько минут, давая ей возможность просто отдохнуть от одиночества.

— Можешь спрашивать, — через некоторое время произнесла Елизавета, вздохнув.

— Ты ответила, что это за место. Но о том, как сюда попала, так и не сказала.

— Что ты знаешь обо мне?

— Очень мало, — ответил я, и под ожидающим взглядом Елизаветы заговорил: — Как маска — девица Надежда Иванова, одна из самых способных в мире одержимых. Лучшая в выпуске школы Аврора. Венчана с Георгием Романовым, погибла после того, как не смогла справиться с даром одержимости. Предположительно, это уже из обрывков знаний, принесла себя в жертву, чтобы наложить на меня слепок сознания.

— И это все?

— Да.

— А теперь расскажи пожалуйста, как, когда и при каких обстоятельствах ты обо мне узнал. Это важно.

Кивнув, я подумал немного, вспоминая, а после рассказал Елизавете о том, как узнавал информацию о ней сначала от Демидова и Безбородко сразу после воскрешения, от фон Колера, после от Ольги, а потом и от герцогини Мекленбургской.

— Начнем с того, что я не была одержимой, — удивила меня Елизавета.

— Оу, — только и смог сказать я. — Но ты ведь смогла наложить слепок души, а это…

— Да, звучит нереально. Но факт.

— Подожди… Но мне фон Колер говорил, что ты была его ученицей.

— В некоторой степени он даже не соврал, — холодно сверкнули глаза Елизаветы. — Одержимым был твой… отец Олега, Георгий. Одержимым был и Петр, а фон Колер, — сказала, как плюнула Елизавета, — был их наставником.

— Петр — это Петр Алексеевич Юсупов-Штейнберг?

— Да. Именно он воскрешал тебя в первый раз и накладывал второй слепок души.

— Э-э… эм. Воскрешал в первый раз и накладывал второй слепок души?

— Да. Все было немного… не так, как тебе говорили.

— А как?

— Ты оказался в Высоком Граде тайно ото всех власть предержащих. Твой опекун — Войцех Ковальский — человек, обязанный мне больше, чем жизнью. Не моя тайна, может Войцех сам тебе при случае расскажет. Войцех вывез и спрятал тебя в Высоком Граде, создав легенду с помощью Андрея… Андрей Демидов, — пояснила Елизавета, увидев мой непонимающий взгляд.

— Ротмистр Демидов, Андрей Сергеевич. Специальный агент ФСБ, и мой куратор во время нахождения в Высоком Граде, — произнес я, вспомнив и поняв о ком речь.

— Да. Войцех и Андрей спрятали тебя в Высоком Граде. Спрятали после того, как враги убили меня, тебя и Георгия, а после добрались и до Петра.

— Убили.

— Да, нас всех убили. Перед самой смертью я смогла через Войцеха отправить сообщение Петру, а он смог выкрасть твое тело и воскресить. Слепок, по которому тебя воскрешали второй раз — создан уже Петром. После его создания он отправил тебя и Войцеха в протекторат, а сам увел преследователей по ложному следу и также был убит.

— И… кто?

— Я не знаю. Никто не знает, кроме того, кто это сделал. Именно поэтому вокруг тебя, после твоего воскрешения в Высоком Граде, было… напряженно, так скажем, но долгое время спокойно. Ты оказался словно в Оке Бури — потому что слишком много глаз наблюдали за тобой. И первый кто решился бы тебя убить, подписался бы и под нашим с Георгием убийством. А так как этот счет еще не оплачен, думаю очень и очень многие пожелали бы этим фактом воспользоваться. Сейчас, правда, ты уже достаточно наворотил дел, так что думаю, и наши убийцы включились в увлекательную игру с охотой за тобой без опаски разоблачения.

— У тебя есть предположения, кто нас… вас, всех убил?