Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 5)

В тот момент, когда наши взгляды встретились, глаза Елены Николаевны заволокло белесой пеленой, тут же налившейся внутренним сиянием. А я понял, что упустил момент закончить все не начиная. Потому что сейчас уже быстро и превентивно ее убить у меня не получится.

Глава 2

Взгляд белесых, подсвеченным сиянием глаз Елены Николаевны был направлен на меня. Но первое ее движение нет — легкий взмах рукой, и Власов исчез в фокусе яркой вспышки света.

Я в этот момент уже действовал, при этом наблюдая происходящее со стороны. С долей удивления — просто не ожидал, что озаренная атакует не меня. Ощущение, как будто впустую размахнулся; краем глаза я увидел, как бывший князь стоит с поднятым крестом, словно стараясь защититься им от нестерпимого, выжигающего все сияния. Кожа Власова, в скольжении мне это было хорошо и подробно видно, покраснела и вздулась пузырями ожогов, словно пластик под сильным жаром. Его истошный, впечатавшийся в сознание крик невыносимой боли стоял у меня в ушах еще несколько долгих мгновений после того, как я уже покинул кабинет.

Да, выходил я из кабинета не через дверь, во время гибели Власова сделав одновременно две вещи — левой рукой, безоборотным броском снизу, запустил в озаренную самую простую огненную стрелу. Правой же швырнул кукри, вкладываясь в бросок и разгоняя его скольжением. Вот только кукри полетел не в сторону озаренной противницы, а в стену. Пробив перекрытие, тяжелый нож оказался в спальных покоях Анны Николаевны. В них я никогда не был, но знал по плану здания, что они здесь располагаются.

Едва материализовавшись в полете после телепортации, я уже бросил клинок в следующую стену, стараясь как можно быстрее удалиться максимально дальше от озаренной. Но не успел — в тот самый миг, когда рукоятка сорвалась с моей руки, в преддверии вспышки света в помещении появился первый, только формирующийся луч, встающий на пути клинка.

«…!» — только и успел выговорить я, когда все вокруг заполнило обжигающее сияние. А потом пришла боль, выжигая все мысли и чувства. Свет заполнил все вокруг, став единственной частью мира, целой вселенной, после вдруг скругляясь и наконец сконцентрировался в совсем небольшом участке — и я понял, что стою невредимый в кабине, который только что покинул. Глядя в белесые глаза, только в которых сейчас осталось выжигающее за миг до этого все вокруг сияние Света.

Взгляд наполненных сиянием глаз Елены Николаевны снова был направлен на меня, а живой Власов стоял рядом. Озаренная, только что убившая и его и меня, сразу после этого вернувшая течение времени вспять, в этот раз действовать сразу не начинала, а выждала целую секунду. Давая мне время осмыслить произошедшее. При этом она внимательно смотрела на меня, и определено чего-то ждала.

За эту лишнюю, отличную от прошлого раза секунду Власов успел выхватить пистолет из набедренный кобуры. Сделал он это скорее всего машинально, просто кожей чувствуя разлившуюся в воздухе опасность. Уже знакомый легкий взмах рукой, и бывший князь опять исчез в фокусе яркой вспышки света, из которой вырвался истошный крик боли.

Озаренная действовала быстрее меня. Намного быстрее — как я буду действовать против новика-одержимого, только-только освоившего первый уровень техники скольжения, ускорения времени.

Но лишний миг, когда Власов, захлебываясь криком, исчезал во вспышке сжигающего света, у меня был. Снова левой рукой, безоборотным броском снизу, запустил в озаренную огненную стрелу, а правой швырнул кукри, вкладываясь в бросок и разгоняя его скольжением. Снова клинок пробил стену, и снова оказался в спальных покоях Анны Николаевны. Я повторял всю уже раз выполненную последовательность действий, и после второго броска на пути кукри также возник рождающийся луч света.

Повторять одно и то же действие в ожидании изменения результата — глупо. Поэтому тянуться к клинку я и не стал. Так и продолжал движение — а появившись в комнате, я бежал в сторону широкой кровати с балдахином. Даже более того, ускоряясь насколько можно, я рыбкой нырнул вперед, словно прыгающий головой на низколетящий мяч футболист. Извернувшись кульбитом, схватился за кровать и вместе с ней, поднимая ее словно щит, ломая изящные держатели балдахина, врезался в стену.

Яркая вспышка ударила даже сквозь закрытые глаза. Кровать серьезной защитой для всесжигающего Света не стала — обратившись в пепел праха практически сразу. Но я опять успел в самый последний момент. Сформировав огненный шар, швырнул его себе прямо под ноги. Комок огня, сжигая все вокруг себя взорвался, разлетаясь хлопьями раскаленной лавы. Не причинявшей мне вреда, как владеющему стихией. И вместе со сгоревшими перекрытиями я рухнул вниз, в небольшой обеденный Красный зал. Где меньше чем полгода назад впервые ужинал с «новой семьей» — Анной Николаевной, Анастасией и младшими Николаем и Александрой.

Рухнул вниз, скользя по стене, собирая развешанное холодное оружие и щит с гербом Юсуповых-Штейнберг. Щитом этим, кстати и укрылся — сверху, еще шире пробивая дырку в перекрытиях этажа, рухнул сияющий молот, сотканный из белесого живого огня.

— Да что за… — только и выкрикнул я, вновь оказавшись среди сияющего и обжигающего света. Слезала прожигаемая до костей кожа, пропало зрение, а истошный вопль так и остался в сожженном горле. И утих вместе с выдохом, когда я вновь осознал себя стоящим в кабинете Анны Николаевны, глядящим в пустые белесые глаза ее озаренной сестры.

— Ты уверен, что в следующий раз не умрешь по-настоящему? — ровным голосом произнесла она, легко пожав плечами. — Ты же знаешь, что нужно делать, — после короткой паузы пугающе безэмоционально улыбнулась озаренная.

Я действительно знал. И уже инстинктом, тем самым глубинным разумом предков понял, что живу в растянутом во времени моменте смерти. Озаренная сейчас как крутящий пластинку диджей может раз за разом возвращать время к этому моменту, закольцевав событие в ленту Мебиуса.

Для того, чтобы вырваться из этого круга, у меня была очевидная возможность — потянуться к Тьме. К силе, противоположной Свету, и от этого максимально сейчас действенной. Но тем же самым инстинктом и глубинным разумом, памятью ДНК, я понимал, что этого делать нельзя ни в коем случае.

Нет, не только инстинкт и глубинный разум — меня практически незаметно удерживало от этого касание ангела-хранителя. Незаметное и неощутимое — если бы я сейчас не стоял на самом пороге смерти, с обострившимися до предела чувствами, я бы его и не ощутил.

Вдруг загремели выстрелы, взвились в воздух золотистые гильзы — Власов выпустил весь магазин своего автоматического пистолета одной очередью. Конечно, безо всякого эффекта — небрежно поднятая рука, и все восемнадцать пуль остановились, сплющиваясь о невидимую стену щита. Остановившая в полете пути Елена Николаевна посмотрела на меня, и вдруг фирменным жестом рода вопросительно подняла левую бровь. Так делали и Анна Николаевна, и Анастасия — но у них этот жест выходил естественным. На лице же потерявший человеческой обличье озаренной подобное выглядело страшно. Страшнее, чем все вместе взятые фильмы ужасов, созданные мировой культурой.

— Охлади свое траханье, углепластик, — неожиданно даже для самого себя ответил я одаренной.

От этого озвученного вслух, древнего как шерсть якутского мамонта мема из игры ГТА из другого, моего мира, по-моему, удивилась даже сама местная кора мироздания.

Вновь синхронный бросок огненной стрелы и кукри, снова мелькание падающего балдахина в спальне Анны Николаевны и очередное падение вниз, в «Красный» обеденный зал. Только в этот раз в падении за щит Юсуповых-Штейнберг я не хватался. Но падающий сверху напитанный сиянием молот рухнул неотвратимо и, по-моему, даже быстрее чем в прошлый раз.

Опять меня обожгло всесжигающим светом, начала плавиться и лопаться пузырящаяся от ожогов кожа, и рванулся из груди крик боли. Но вырвался он только тогда, когда я возник в алтарном зале и врезался в камень алтаря, рухнув в резервуар с чистой энергией.

Когда Елена свет Николаевна обрушила на меня сияющий светом молот, я в падении — за миг перед ударом, успел метнуть кукри. Только перемещался этим броском не в пространстве короткой телепортации, а потянулся к маяку алтаря.

Блаженство избавления от боли было настолько сильным, что я едва не лишился сознания. И на этом моменте потерял целый миг, с трудом взяв себя в руки, понимая, что прошел по самому краю. Выскочив из резервуара, я встряхнулся, приводя мысли и чувства в порядок, но даже так не в силах избавиться от состояния кратковременного, но самого настоящего счастья.

Выжил. И выбрался из одной ловушки.

— Не в этот раз, — даже произнес я от избытка чувств.

Отсрочил неизбежное я, впрочем, совсем ненадолго. И сейчас, чувствуя как уходят ценные мгновения, лихорадочно думал, что делать. Что делать, если не получится убежать снова.

Вариант первый — дать себя убить. Вот так просто. Дать себя убить и уйти в Изнанку. Вот только я не знаю, смогу ли возродиться после сжигающей все вокруг себя силы Света — для меня, как одержимого, она может быть истинно смертельна.

Вариант второй — вернуться в начало событий, и самому себя убить. Пистолет в руке Власова — отличный вариант, главное успеть. И оказавшись с Изнанке, я смогу подождать сколь угодно времени и после возродиться у алтаря рода. Который — тут же мелькнула мысль, может взять под долговременный контроль озаренная.