Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 48)

Едва колеса самолета коснулись брусчатки площадки перед виллой, как я расстегнул ремни, с нетерпением ожидая пока поднимется фонарь кабины. Как только плексигласовый колпак пришел в движение, я полностью освободился от ремней. После перехватил поудобнее позвоночник Рыбки и кукри, и не теряя времени выбрался из кабины. Съехал по фюзеляжу на воздухозаборник, после на небольшое крыло переднего горизонтального оперения, и уже с него соскочил на брусчатку. Подняв своим прыжком клубящуюся пыль праха.

— Ждите здесь, — еще раз повторил я пилоту указание, и быстрым шагом направился в сторону здания.

Позвоночник Рыбки собирался забрать в истинный мир сразу. Да, выносить его из темного мира в истинный опасно — если его засекут, то в любой момент по маяку может прилететь испепеляющий подарок. Очередной. Сравнимые по мощности с ядерной бомбой заряды в густонаселенном городе просто так не взрывают, а это значит, что игра уже пошла не просто по-крупному, а вразнос.

Но сейчас такой опасности не было. Не должно было быть. Маша здесь инкогнито, и я знаю, что в ее апартаментах стоит абсолютная защита от чужого внимания. Причем работает не только защита, но и дополнительная легенда — она находится на вилле под личиной возжелавшей запретных развлечений одаренной аристократки одного из североамериканских национальных кланов. Об этом сама Маша обмолвилась еще позавчера, когда мы общались, обсуждая план моего проникновения в башню Некромикона.

Так что блок сохранения сознания Рыбки, который послужил спусковым крючком к переводу игры на иной уровень, нес в истинный мир без особой опаски. Главная проблема — занести его в глубину здания, прямо в экранированный кабинет Маши. И в процессе здесь, в темноте, не нарваться на неприятности. Поэтому несмотря на то, что яркие фонари летающих танков выжгли даже намек на темную травку в доме, подходил к зданию с осторожностью.

Внутрь заходил как полагается здесь, в темном мире — руководствуясь правилом что чем ближе к земле, тем темнее. Поэтому сначала по водосточной трубе забрался на террасу, не входя в помещения первого этажа. Окна в здании были панорамными, и на мое счастье открытыми.

Ничего плохого, как отсюда вижу, внутри дома не завелось. Лучи яркого света и вовсе выжгли все лишнее в округе, так что внутрь прошел без проблем. Немного поплутал во мраке коридоров, после чего все же найдя нужную комнату, наконец переместился в истинный мир. И материализовавшись у массивного трюмо, с удовольствием почувствовал всю прелесть настоящей жизни. Словно до этого момента дышал не полной грудью, будучи искусственно ограничен глубиной вдоха.

Едва появился в привычном мире, в большом зеркале трюмо увидел Машу. К счастью, застал ее не в один из моментов, когда чужое присутствие нежелательно. Корпоративная принцесса расположилась в рабочей зоне кабинета на удобном эргономичном кресле. Используя его удобно, но не эргономично — девушка сидела, поджав ноги под себя, углубившись вниманием на картинки сразу нескольких мониторов. Еще наряд у Маши был не совсем рабочий, но тоже, к счастью, не до такой степени, что мне пришлось бы отворачиваться.

Бегло осмотрев Машу, я перевел взгляд на экраны, занимавшие ее внимание. На одном из которых крупным планом был изображен горящий небоскреб, вокруг которого сновали массивные конвертопланы в раскраске пожарной службы, то и дело освобождающие над зданием баки с водой.

Да, в первый раз после нашего с Валерой визита, башне Некромикона досталось гораздо меньше. Сейчас же елочка горит так хорошо и ярко, что скорее всего когда потушат, если потушат, только сносить.

Интересное еще в этой истории и то, что британские или французские одаренные, наверняка имеющиеся в составе воинских контингентов англичан и атлантов в Египте, могут загасить пожар за несколько минут. Да и русские одаренные могут помочь при желании — «Аврору» из Северной флотилии в Красном море сменила «Паллада», которая наверняка сейчас, ввиду моей акции, находилась неподалеку от Хургады. И на которой наверняка присутствуют одаренные школы Воды и Льда.

Так что силы, наличные для того, чтобы очень быстро потушить пожар в небоскребе в доступности есть. Вот только со стороны этих сил определенно нет желания помогать корпоратам. Видимо отношения Некромикона со странами Большой Четверки настолько серьезно испортились, что помощи корпоратам ждать не приходится. И я даже знаю из-за чего, вернее из-за кого эти отношения испортились, но ничуть от этого факта не расстраиваюсь. Более того — чем ярче горит, тем лучше. Нехай горит, я вообще всю их богадельню готов выжечь к чертовой матери за…

Так, стоп — в очередной раз сдержал я нахлынувшие эмоции.

Маша, которая в это время отвлеклась к виртуальной клавиатуре, запорхав пальцами и набирая текст очередного указания, вдруг замерла. Сначала почувствовала, и уже только потом заметила мое присутствие. Вздрогнув, девушка вскочила, роняя свое эргономичное кресло и едва не упав, отскочила к стене. А после схватилась за сердце, переводя дыхание от испуга, глядя на меня своими расширенными, приметными бело-голубыми глазами с вертикальным синим зрачком.

В момент ее прыжка я невольно поднял руки, демонстрируя мирные намерения. И только потом догадался что это было лишнее: в одной руке у меня клинок кукри, во второй часть позвоночника Рыбки.

Про нож в руке вообще забыл. Сжимал рукоять машинально, и отпускать клинок не хотелось — в темном мире это было средоточием моей души. Как игла Кощея; и от сохранности клинка «там» зависит моя жизнь. Но я уже не «там», а «здесь» — сказал сам себе. И с некоторым усилием все же разжал кулак, заставляя кукри исчезнуть. Все, я дома, здесь все по-прежнему, и все работает в порядке вещей — мысленно еще раз уверил я сам себя.

— Артур. Напугал, — между тем произнесла Маша.

Она перевела дыхание и приняла нормальную позу. Кроме этого — судя по мелькнувшей тени в глазах, вернулась в обычное состояние из активированного боевого режима. Да, только сейчас по факту произошедшего я понял, что она отпрыгнула в сторону от стола на скорости, близкой ко скольжению в ускоренном времени. Как и у Рыбки, организм Маши явно серьезно усилен, пусть это и не заметно внешне.

— Прости, так нужно было, — отложив позвоночник, еще раз поднял я уже пустые руки, извиняясь. — Не думаю, что кто-то даже из твоих доверенных людей должен знать о моем здесь появлении.

В ответ Маша только кивнула, и посмотрела на меня в ожидании. При этом стараясь не смотреть на отложенный в сторону позвоночник. Но удержаться не смогла, периодически взгляд на него соскользал.

— Это часть усиления скелета некой Бланки Рыбки, — пояснил я.

Маша вдруг громко рассмеялась.

— Что-то не так?

— Я в тебе не сомневалась.

— В смысле?

— Не думаю, что кто-то сможет переплюнуть тебя по оригинальности подарка. Часть позвоночника члена правления конкурента — лучший презент для тайной встречи.

— Ну, так получилось, — пожал я плечами.

— Это тоже так получилось? — кивнула Маша на картинку с горящим небоскребом.

— В этот раз я к разрушениям не имею никакого отношения. Просто рядом стоял, они все сами сделали.

— Серьезно? — спросила Маша с полуулыбкой, но увидев выражение моего лица посерьезнела и кивнула. — Поняла. А… это ведь мне? — взглядом показала она на позвоночник Рыбки.

— В идеале да.

— Тогда внимательно слушаю.

— Ты знаешь, кто такая Алиса Новак?

— Да.

— А я нет. Можешь рассказать?

— Она из Дома Розенбергов, родилась в одна тысяча девятьсот тридцать седьмом году. Четвертый ребенок — пустой Источник, выбраковка.

Маша называла национальные кланы одаренных на французский манер — Дома. Хотя в Богемии, как и во всей Австро-Венгрии, Дома одаренных, как и в России, назывались кланами. Обратив на это внимание, я сначала не понял, почему Маша сделала многозначительную паузу.

— Эм. Выбраковка? — уточнил я момент, на котором она акцентировала внимание.

— И пустой Источник, — кивнула девушка.

— Это что-то должно мне сказать? — не понял я.

— Многое.

— Многое, что мне пока неизвестно.

— Исследования сороковых — предтеча научного прорыва, расцвета генетики и евгеники в пятидесятых. Только исследования сороковых — это та часть истории, о которой договорились не вспоминать.

— Понимаю, — кивнул я.

Действительно понимал — в истории моего мира также есть моменты, толкнувшие вперед научный прогресс, но о которых не принято вспоминать.

— Так что… по предназначенной для Алисы Новак участи, как и многим другим «четвертым» детям, не обладающим даром, но обладающим ярко-выраженными энергетическими каналами, очень не повезло. По сути, ей предстояло стать лабораторной крысой.

— Предстояло.

— Да. Исследования таких детей начинались после первого совершеннолетия, а до второго подопытные доживали редко. Видимо, Новак узнала о грядущей перспективе, в четырнадцать убила свою воспитательницу и сбежала из Дома. Проявилась только через двенадцать лет, в Дагомее, как ученый-эпидемиолог, уже с докторской степенью.

— Эпидемиолог?

— События в Дагомее в пятидесятых годах — это также часть того, о чем историки договорились не вспоминать и не записывать достоверно в хроники истории, просто назвав борьбой с биотерроризмом. Но несмотря на опасность в регионе, это было время возможностей. Новак повезло, она достигла успеха и стояла, пусть и во вторых рядах, у истоков корпорации Некромикон. По итогу успешной карьеры стала главой совета директоров. Умерла она в одна тысяча девятьсот девяносто втором году.