Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 45)

Отключение дополненной реальности означает, что Рыбку тоже вырубили, вероятно раскрыв ее маневр. Сделав это не человеческим решением и волей — наверняка тактический анализатор просчитал ее действия и сразу выдал вероятность сговора, после чего она получила указание остановиться. Которому наверняка не повиновалась.

«Черт, черт, черт!» — повторил я, играя педалями и юзом входя в поворот на развязке, которую почти миновал. Оставил на разделительном барьере заднее крыло, но по ощущениям — после того как оказался на прямой, его отсутствие на скорость не повлияло.

Впрочем, серьезно разогнаться больше не получалось — я вырулил на тесные городские улочки. И здесь руль приходилось крутить как пилоту Боинга штурвал при посадке. Мчался я туда, где в последний раз на карте отображалось местоположение Рыбки. Лавируя в потоке между машинами — большинство водителей остановилось, глазея на горящий небоскреб, до места последнего нахождения Рыбки на карте добрался быстро.

А вот и четвертый конвертоплан.

Поврежденная машина немного криво висела над замершей улицей, разгоняя по асфальту листы бумаги, легкие деревянные ящики, куски ткани, катящиеся фрукты. Видимо резким приземлением конвертоплан раскидал сразу три неподалеку стоящие овощные лавки. Несколько автомобилей замерли посреди улицы с распахнутыми дверьми — видимо люди покидали их в спешке после появления штурмовика. Машина Рыбки тоже здесь — дымит, врезавшись в стену дома. Капот вскрыт как жестяная банка, неумело открытая консервным ножом.

Не снижая скорость, я одновременно бросил руль влево и рванув ручник, на ходу выкатился из машины. Закрутившийся юлой красный феррари с визгом резины поскользил дальше по дороге, а я уже — прокатившись пару метров, вскочил на ноги и бросил с двух рук два файербола. Один сотканный из Огня, второй из Демонического пламени.

Миг полета конструктов, вереница голубых всполохов активного щита конвертоплана, прожигаемые секции угловатой плексигласовой кабины. Полыхнувший штурмовик вспух огромным огненным шаром, подскочив на десяток метров вверх и теряя куски чадящей обшивки. Еще до того, как он рухнул на дорогу, я уже был у машины, рванув вмятую дверь.

Старина Стиви, ну как так? — только и подумал я, увидев обезглавленного господина Робинсона. Чем выше статус, тем выше уровни защиты — и если у Шиманской в подобной ситуации взорвались импланты, просто лишив ее зрения, то голова Стиви просто исчезла с плеч, превратившись в тонкую красную пленку, ровным слоем нанесенную по салону машины. И по Рыбке.

Многоликая подруга была жива. Бок, правда, глубоко разорван, и нога одна повреждена — как голодный шатун погрыз, даже кость видно. Но несмотря на страшные раны, Рыбка сознание сохраняла. Вырвав ее из салона машины, я собрался было уже спутницу тащить, как она вдруг отстранилась. Мешающих двигаться неудобств из-за ран Рыбка явно не испытывала. Ну конечно, усиления скелета же. Плюс контроль нервной системы — она сейчас, наверное, и боли почти не чувствует.

Вместе, очень быстро, мы добежали до затормозившего неподалеку задом в столб красного феррари. И почти одновременно запрыгнули на низкие сиденья. Вновь утробно зарокотал мотор, и феррари, с визгом резины и скрежетом смятой кормы, развернулся почти на месте. Что-то сзади цепляло за асфальт, так что мы — стоило лишь хорошо разогнаться, теперь оставляли за собой прекрасно видный в ночи яркий искрящийся след.

После второго перекрестка наперерез нам выскочило сразу две патрульные машины. Пропустив одну, бросив феррари юзом, и толкнув боком в заднее крыло вторую, блокировки я избежал. Правда, из-за высокой скорости и недостатка места для маневра проехал через близлежащее кафе. Из которого, к счастью, все посетители сбежали еще во время стрельбы конвертоплана.

Плюс — кафе было угловое. В одну стеклянную витрину въехал, и в такую же выехал в другой стене.

Минус — еще в кафе перестал что-либо видеть, потому что лобовое стекло закрыла сорванная со стола скатерть. И еще один минус — по нам уже стреляли сверху. Я практически зримо ощутил близкие разрывы наполненных стихийной силой снарядов еще до того, как добрался до слуха звук близких взрывов.

— Стекло! — не успел я даже закричать, как Рыбка уже сделала то, что нужно. Откинувшись на спинку максимально далеко, она упруго выгнулась и обеими ногами выбила лобовое, полностью закрытое белой тряпкой.

Я, кстати, за все время в неведении и руль крутил, ориентируясь на предчувствие. Останавливаться было нельзя — машину сразу разорвет вереницей попаданий повисшего сверху конвертоплана. Пятый? Или тот, второй, который падал со шлейфом дыма, но смог выправиться и вернуться в небо?

Предчувствие правильного направления, кстати, меня чуть-чуть подвело — едва выбитое Рыбкой, и подхваченное встречным потоком воздуха стекло улетело прочь, как перед взором оказался забор. От которого у меня уже не было возможности отвернуть. Декоративный — наверное, именно поэтому предчувствие про него ничего не сказало. Мелькнули выбитые узорные решетки, и мы выскочили на зеленую лужайку отеля.

«Черт-черт-черт!» — примерно так закричал я, пытаясь выровнять машину, которая на влажной, политой траве потеряла управление. Заклинание кстати не помогло, и на высокой скорости, поднимая кучу брызг, мы залетели в бассейн. Красивый, подсвеченный вмонтированными в чашу голубыми неоновыми фонарями.

Скорость высокая, но чтобы проехаться по воде до следующего бортика, а тем более выехать на него, ее не хватит. Тем более не хватит скорости уйти от уже направленных на нас пушек — я буквально спиной чувствовал загорающийся маркер поиска найденной цели в визоре пилота.

Об этом обо всем успел подумать еще во время скольжения по траве, и когда феррари шлепнулся брюхом в воду, я уже высунулся из окна, и бросил вниз в воду конструкт, сходный действием с гранатой толкушкой. Вот только из-за напряжения момента чуть переборщил — думал импульсом выиграть несколько метров, и выехать на противоположный бортик на волне. Вернее, переборщил я не чуть, а весьма и весьма — жахнуло так, что машина взлетела как пущенный из требушета булыжник.

Покинутый нами бассейн вспух взрывами, превращающими воду в ледяной, щерящийся иглами и буграми айсберг. Ну да, я же оперирую Огнем, правильно они пушки Льдом заряжают — мелькнула мысль, когда я увидел превратившуюся в небольшой филиал Северного-Ледовитого океана чащу бассейна.

Видел я все это, кстати, вверх головой — не учел скорость при броске конструкта-толкушки. Поэтому у феррари подкинуло больше корму, и машина, взлетая, кувырком выполнила полный оборот вокруг себя.

Приземлились мы на четыре колеса на широкой террасе, созданной уступом первого этажа. Педаль газа я так и не отпускал, поэтому прилетев, сминая пустые сейчас шезлонги, движение вперед феррари продолжил. После того как сбили декоративное гипсовое ограждение, мы совершили еще один прыжок, вылетая с террасы и приземляясь на соседнюю улицу.

Неожиданный маневр прыжка из бассейна дал нам всего несколько секунд — феррари очень быстро вновь оказался в прицеле пушек штурмовика. Снова дым резины из-под колес, и снова за спиной вереница разрывов. Мелькание фонарей, и только после третьего поворота я вдруг осознал, что по нам уже не стреляют. В этот момент уловил свист пронесшегося над головой на малой высоте неизвестного истребителя, спасибо ему большое и искреннее. Хотя почему неизвестного истребителя — прикрытие или от Маши Легран, или от Николаева, который с британцами тоже, зная меня, на всякий случай договаривался. Последнее даже более вероятно: несмотря на то, что истребители французские Миражи, у «СМТ» просто может не быть столько ресурса и запаса прочности. Все же за подобное поведение в густонаселенном городе мировое сообщество по головке явно не погладит.

Поодаль виднелись живые отсветы от рухнувшего и горящего штурмовика, а я, наконец перестав убегать от прицела пушек, быстро покрутил головой и сориентировался где нахожусь. Заметил приметный холл входа в «Тропикану» — клубное пляжное пространство, в котором мы когда-то хорошо отдохнули вместе с компанией Бастиана и Леонида.

Мотор феррари — что весьма и весьма удивительно, рычал по-прежнему бодро, а колеса все еще даже крутились, причем все четыре. Поэтому я вновь с визгом резины, почти на месте развернул неубиваемый автомобиль, и вновь топнул по педали.

Про неубиваемый феррари я, кстати, немного поторопился. Уже меньше, чем через три минуты езды с громким лязгом отвалилось вырвавшееся вместе с какими-то железками заднее колесо. Отвалилось тогда, когда я резко и быстро объехал, почти облизал на перекрестке резко затормозивший фургончик «наливайку», с контурами пальмы, фигуристых девушек и бокалов для мартини. К Тропикане наверное и едет — скоро самое время для ночной торговли.

Впрочем, несмотря на убежавшее колесо, до места мы почти добрались. Я уже вырулил на улицу, ведущую к «Русскому Дому», месту национального культурного обмена. И трех сохранившихся колес феррари хватило, чтобы до него доехать — пусть и немного кривовато, виляя задом из-за отсутствия одного колеса. Пока ехали подобным образом, оставляя искры и скрежет, позади на улочку выехал фургончик-наливайка, которого я шуганул на перекрестке.