Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 2 (страница 22)

— Я красивая? — почувствовав мой взгляд поинтересовалась Саманта и резко обернулась. При этом она расправила плечи, перенеся вес на одну ногу, выгнув спину и картинно, грациозным жестом подняв руку. На вопрос я отвечать не стал, промолчал. Саманта торжествующе улыбнулась — она и без моих слов видела и чувствовала, какое впечатление производит.

Глаза ее блестели, а губы чуть подрагивали. Она, также как и я, все еще не до конца пришла в себя. И сейчас тоже была в плену пьянящей неги, еще не вернув полностью четкость мыслей и преобладание холодного разума в поступках и словах. Тень недавнего, захватившего нас безумие. Самого настоящего. Но оно сегодня ночью было нужно и ей, и мне.

Ворвавшийся в комнату поток холодного воздуха между тем высушил пот, и я накрылся простыней. Пока тянулся, посмотрел на часы на прикроватном столике: «04:33».

Рассвет уже близко. Или, если смотреть с другой стороны, до него еще далеко. Да, с этой стороны смотреть мне нравится больше. Пусть времени остается не так много, но его и не так мало. Наш вылет, вылет нашей команды домой, назначен на семь тридцать, сразу после рассвета. Так что у нас с Самантой еще есть несколько часов.

— Эй, а кто из нас из снежной России, а кто из теплой Африки? — заметив, как я накрылся, произнесла Саманта. Она по-прежнему наслаждалась уличной прохладой, стоя у выхода на террасу.

— Сибиряк не тот, кто не мерзнет, а тот кто тепло одевается, — прокомментировал я.

Голос чуть не сорвался — дыхание так пока успокоить и не смог. Но хоть в реальность происходящего окончательно вернулся, вынырнув из того полубезумного состояния, в котором мы совсем недавно находились, наслаждаясь друг другом.

Саманта в ответ на мои слова звонко рассмеялась. Двигаясь все той же грациозной мягкой походкой, она вернулась на кровать и частично откинув с меня простынь, легла сверху. После чего положила подбородок на сложенные на моей груди ладони — так, что наши глаза оказались совсем близко.

— It’s a new day, it’s new dawn, it’s a new life for me, — напела Саманта с нескрываемым удовольствием. — Я же самая прекрасная девушка на свете, верно? — поинтересовалась она.

Я только вздохнул — довольно непростой вопрос. Но Саманта улыбнулась без тени обиды, а даже как-то загадочно. С предвкушением, можно сказать.

— Да ладно, я и так это знаю, можешь не объяснять. Скажи лучше, сколько тебе лет?

Взгляд я отводить не стал, внимательно глядя в такие пронзительно голубые глаза.

Она определенно знала, что мне не пятнадцать. Но, почему-то совершенно по этому поводу не переживала.

— Не так много, — осторожно и обтекаемо ответил я.

— Верю. Но и не так мало, как кажется, — ангельским голосом ответила Саманта.

Опасная она девушка. Правду может вытащить не хуже Ольги. Хотя Ольга бы у меня даже спрашивать не стала, наверное. Сама бы в мыслях покопалась. Если не уже — вдруг повело мне холодком по спине мыслью. Но почти моментально я абстрагировался от этого ощущения. Причем не сам — в восприятие реальности меня вернул чувственный поцелуй от Саманты.

— Я зде-есь, — протянула она, вновь положив подбородок на сложенные на моей груди ладони.

— Как ты поняла?

— Мне восемнадцать, я занимаюсь шаманскими практиками с одиннадцати лет, и во время перехода между слоями мира едва не развоплотилась. Причем я буквально по кусочкам собирала осколки разума, пытаясь остаться при памяти. Ты же еще не достиг второго совершеннолетия, но уже работаешь с Тьмой на уровне магистра. Не в смысле уровня конструктов, а в смысле уровня концентрации. Такого просто не может быть, это противоречит естественной природе вещей.

Ну да, ну да. Все верно говорит.

Когда у меня не было забот и было много времени — вспомнил я первые «беззаботные» месяцы существования в этом мире, я сам дошел и до этого вопроса и до ответа на него. И во время обучения с фон Колером, по обрывочным сведениям и его отношению смог понять, почему усваиваю практику темных искусств во-первых много быстрее среднего по палате среди юных одержимых, а во-вторых без опасности для себя.

Разбуженные способности темных искусств даже после инициации Источника опасны для ребенка, подростка — можно утонуть в бездне, потеряв разум. Детская психика отличается от взрослой, так что у меня полученные знания и умения ложились уже на прочный фундамент. Не будь которого, правильно говорит Саманта, я бы — будь по-прежнему Олегом, после удара сэра Галлахера развоплотился бы. Как Мархосиас после удара Баала.

Кстати. Ведь отправляя меня ударом в Нижний мир сэр Галлахер не мог об этом не догадываться. Тоже что-то знает про меня?

Интересное кино.

— И о чем еще ты догадалась?

— Если честно, пока больше не о чем. Смогла лишь исключить некоторые неприятные мне моменты.

— Какие же?

— Допустим тот, что ты не Спящий в чужом теле.

— Исключила каким образом? Мне просто интересно, на будущее.

— Ну, начнем с того, что если смотреть с позиции теории, я это знала заранее. Шаманство предполагает гадание, а это, не смейся, ответ на многие вопросы. И да, я получила вполне четкий ответ — что ты это ты. Олег Ковальский, он же Артур Волков. Правда, этот ответ был эксклюзивен, и принадлежал только мне. Вчера, кстати, этот же ответ получил сэр Уильям Джон. Да-да, — улыбнулась Саманта в ответ на мой взгляд, — он не может обращаться за ответами к духам, и довольно давно уже предполагал, что в твоем теле живет Спящий.

— Предполагал?

— Уверенно предполагал, так скажем. Не знаю, что произошло после того как меня выкинуло в нижний мир, и что и как именно он думал и делал, но сейчас будь спокоен — больше он так не считает.

— Почему?

— Потому что Спящий после такого удара в тело вернуться бы не смог. Захват чужого тела — дело хлопотное, и из него не получится выйти… как ты там иногда говоришь? Na polshishechky.

— Ты хорошо осведомлена о моем быте, — невольно вздернул я бровь.

Выражение «на полшишечки» точно не относилось к числу часто мной употребляемых, и слышать его вживую она точно не могла.

— Ты же понимаешь, что это не я, это разведка работает. Просто мне расшифровка запомнилась, над ней целый отдел в поте лица от возможных догадок работал, — улыбнулась Саманта, и вернулась к обсуждению: — Я вчера поговорила с сэром Уильямом Джоном тет-а-тет на тему тебя, и он пока даже не знает что и думать.

— Интересно, — покивал я, задумавшись об одной возникшей вдруг идее.

— Arthur, — перешла на английский Саманта.

— Да?

— Ты не хочешь ничего мне рассказать?

— Очень хочу.

— Но?

— Пока не могу. Мне нужно время. Я сейчас… нахожусь, так скажем, на пороге входа в точку бифуркации. И когда, если вернее, я ее пройду, и если я при этом выживу, то мы снова встретимся и поговорим об этом более предметно. Кроме того, к нашей следующей встрече у тебя появится больше вопросов, а самое главное ты сможешь понять мои ответы, — я сам не заметил, как начал слово в слово повторять то, что недавно на прощание сказал мне Астерот. — А сейчас… — посмотрел я в глаза Саманте.

— Что сейчас?

— А сейчас времени у нас осталось не так много. Let your body talk to mine, — приложил я палец к губам Саманты, призывая к молчанию. Правая рука у меня уже была занята, так что поднять для этого мне было удобно руку левую. Глядя на которую я вдруг задумался. Вот уж действительно, самые разные мысли в голову приходят в такие моменты.

Несколько секунд действительно помолчали.

«Что?» — взглядом спросила Саманта, начиная недоумевать от того, что я замер в раздумьях.

Был бы я прежним Артуром, я бы сейчас отставил в сторону возникшее желание и задал бы Саманте довольно важный вопрос. Был бы больше Олегом, подобный вопрос бы даже не возник — слишком для него момент неподходящий.

Я уже не был прежней личностью, в прошлом понимании, но при этом сохранял большую часть себя. Поэтому все же задумался. Но ненадолго — тем более что простынь ужа давно в сторону отлетела.

«Не-не, ничего» — также ответил я взглядом, притягивая девушку к себе.

Всегда можно найти компромисс, и просто задать вопрос чуть позже.

Через некоторое время, вновь обессиленные, мы лежали на вконец смятых простынях. И теперь уже я соскочил с кровати и вышел на террасу, наблюдая за рождавшимся за горизонтом рассветом, предвестником окрашивающим светлым оттенком спокойную гладь моря.

Успокоив дыхание, и вернув себе ясность мыслей — не до конца, конечно, все еще словно хмельной дух сохраняется, я поднял левую руку и заставил перстни душ материализоваться на пальцах. В массивном перстне Ады, и в тонком кольце-змейке Иры продолжали пульсировать в такт сердец огоньки душ.

Именно поэтому совсем недавно я — когда приложил палец к губам Саманты, задумался. Кто, как ни она, или сэр Галлахер могут знать о способах воскрешения душ?

Николаев об этом если и имеет представление, то весьма поверхностно: в освоении темных искусств нельзя быть разносторонне развитым. Просто не хватит возможностей на все направления. И мой мастер-наставник упоминал, что не то что не обладает, а даже полностью не может описать технику создания слепка души.

С этим фактором была связана и напряженность нашего положения во время турнира. Если бы меня, или кого из нас убили, серьезная проблема была бы не только в воскрешении, но и в повторном наложении слепка души — специалисты, обладающие подобным умением, товар штучный. Создавать слепки душ, кстати, прекрасно умел делать фон Колер. Но Максимилиана Ивановича, к сожалению, с нами больше нет. Вернее, к счастью.