Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 1 (страница 41)

— Отлично, — кивнула принцесса и достав из клатча ассистант, быстро что-то написала.

— Ребекка Паркер и Томас Круз, — вслух продублировала она. — Все, пара минут, и мы окажемся в списке приглашенных.

— И кто нас туда внесет?

— Барон Вольфганг Риттер фон Нидермайер.

— Воу, старый знакомец, — вспомнил я широколицего господина во фраке. Который на балу в Республиканском дворце Высокого Града по моей вине не смог станцевать с Самантой и сильно после этого обиделся.

— Обещаю, ты завтра узнаешь его с совершенно неожиданной стороны, — сохраняя серьезный вид кивнула принцесса и продолжила: — Сейчас мы с тобой отправимся на званый прием. Приглашение, по легенде, я смогла достать с помощью взятки и через Нидермайера. Хотя на самом деле нам в этом сознательно помогли, о чем мы даже не подозреваю. Показавшись в местном высшем обществе, — интонацией принцесса хорошо показала все, что думает о местном «высшем обществе», — мы прямо с приема поедем на Королевское сафари.

— Большой шлем? — машинально поинтересовался я.

— Что, прости? — не поняла Саманта.

— Большая пятерка?

— Да. Ты охотник?

— Нет. Диванный эксперт скорее.

— Диванный эксперт? Это как?

— Так, теоретик. В книжках нахватался знаний по чуть-чуть. Самых неожиданных — к примеру, знаю кто стал прообразом Аллана Квотермейна, и могу этим знанием козырнуть при случае.

— Мм, — удовлетворенно кивнула Саманта.

Говоря про Квотермейна, я знал куда надавить. Ведь прообразом этого героя стал Фредерик Кортни Селус, знаменитый путешественник и соратник Сесила Родса — в честь которого, собственно, и получила название страна Родезия.

— Любитель романов Хаггарда? — с намеком поинтересовалась Саманта.

— Не сказал бы. Скорее просто хорошо знаю историю. И если речь непосредственно об Африке, то из писателей мне больше по душе Джон Александр Хантер, Карамоджо Белл, Джим Корбетт, — перечислил я имена знаменитых британских натуралистов начала двадцатого века.

Все трое, кстати, тоже из разряда хорошего примера британского взгляда на мир — тот же Карамоджо Белл, убивший больше тысячи слонов, вполне серьезно имел репутацию защитника природы. Как и остальные двое знаменитых в первую очередь охотников, а не исследователей-натуралистов, как их все больше называют официально.

— Оу, — даже не попыталась скрыть удивления Саманта. — А как ты смог прочитать статьи Джона Александра?

— Я же из Британской Калифорнии, — улыбнулся я.

Другого ответа у меня на это, к сожалению, не было — потому что в этом мире труды Хантера явно не стали достоянием широкой общественности. Саманта внимательно на меня посмотрела, и медленно кивнула. Может быть, вопросы насчет Хантера и последовали бы, но вдали уже послышался приближающийся тарахтящий тракторный звук дизельного двигателя.

— Да, по плану мы едем на Королевское сафари, за большой пятеркой.

«Королевское сафари»

— Как понимаю, не очень легально? — догадался вдруг я.

— Д-да, — кивнула Саманта.

Она, как и многие другие до этого, постепенно начинала привыкать к общению со мной. Когда в процессе выясняется, что вещи, кажущиеся для остальных элементарными, становятся для меня настоящим откровением. Вот и сейчас она просто не сразу поняла, что будучи знакомым с трудами Хантера, я не в курсе того, что трофейная охота на большую африканскую пятерку в этом мире — удел совсем узкого круга людей.

— Что-то не так? — заметила мое состояние Саманта.

Вообще-то да. Что-то действительно было не так. И это «не так» было совершенно не тем, что предстоящее сафари нелегальное.

Я — в прошлой жизни, очень любил стрелять. Но насколько любил стрелять, настолько же не любил охоту, тем более трофейную. Несколько раз приходилось участвовать, и не могу назвать это опытом, который хочется вспоминать с удовлетворением. Те же раненые зайцы кричат так, что совсем легко спутать их крик с плачем ребенка.

Большая африканская пятерка же… Главный приз в мире трофейной охоты. Леопард, Лев, Буйвол, Носорог и Слон. Красивые звери, без необходимости защиты жизни или добычи пропитания ни на одного из них у меня просто рука бы не поднялась. Мне даже в прошлой жизни было гораздо проще убить человека по требованию ситуации, чем ради спортивного интереса прикончить беззащитное животное. А в этой жизни и в этом мире уж подавно.

В этом мире, правда, ситуация с охотой несколько отличная от того, что происходит в моем. Здесь не рушилась карточным домиком ломаемая американцами европейская колониальная система в Африке, и вторая половина двадцатого века не являлась чередой кровавых катастроф, отодвинувших немалую часть африканских государств на уровень средневековья. Тем более что в 2020 году на этой планете обитает четыре миллиарда человек, а не восемь, как у меня дома.

В порядке здесь все и с охотой — вернее, с популяцией животных. Во-первых, их здесь намного больше, так как с уходом европейцев из Африки некоторые популяции не истреблялись поголовно — до Красной книги или вовсе полного исчезновения, как у меня дома. Во-вторых, право на убийство — если, опять же, это не защита собственной жизни, имеет очень ограниченное количество людей. И если бы я рассказал здесь кому-нибудь историю о том, как в Соединенных Штатах соберутся несколько богатых охотников и создадут международный сафари-клуб, президентом которого со временем станет вполне обычный стоматолог, это могли принять за бред или не очень удачную шутку.

В общем, я много всего мог сейчас сказать принцессе про охоту и свое к ней отношение. Но ничего из этого не мог сказать Саманте. Поэтому просто произнес:

— Я не люблю охоту.

— Всего лишь? — вздернула брови Саманта.

— Да. Вся моя природа противится тому, чтобы лишать жизни красивых, и беззащитных передо мной животных. Мне проще человека убить.

— Отлично, — даже, по-моему, обрадовалась принцесса.

— Отлично?

— Да. Уверяю, тебе понравится. О сколько нам открытий чудных, готовят просвещенья дух, — с едва заметным легким акцентом произнесла Саманта. Причем с акцентом произнесла специально — на русском ведь она говорила безукоризненно чисто.

— Тогда я абсолютно спокоен, — отреагировал я на ее цитату.

— Wake up, my lord. Time to roll out, — после секундной паузы, прислушавшись к еще более громко звучавшему двигателю приближающейся машины, поторопила меня принцесса.

— То есть мне пора одеваться?

— Да.

— Мм, — покивал я. — А где моя одежда?

— Вот там, — показала Саманта на большой окованный сундук у стены, который своим видом прекрасно вписывался в антураж обстановки.

— Вон там, — полуутвердительно показал глазами на сундук и я.

— Да, вон там. Может немного поторопишься? — поднимаясь на ноги, соскочила с края кровати Саманта. — Нам еще маски надевать.

После того как принцесса сообщила о масках, она грациозно выпрямилась и скрестила руки на груди. Этот ее жест еще более подчеркнул глубину декольте, и я невольно зацепился взглядом за ласкающие взор манящие окружности. В ложбинке которых лежал амулет с красивым камнем бирюзового — в тон платью, цвета.

Новым взглядом я осмотрел фигуру Саманты, и вдруг понял — грудь у нее определенно стала больше, чем раньше. Прилично так больше.

— И бедра шире, и линия плеч немного изменена, — произнесла вдруг вслух Саманта, заметив мое оценочное внимание. — Нас не должны узнать. Тем более меня, это главная часть плана.

— Что со мной?

— У тебя будет только маска на лицо и ботинки с кривой стелькой. Походка изменится немного, этого достаточно.

— Хорошо. Так где, говоришь, моя одежда?

— Вон там, — показала на сундук Саманта.

— Ладно. Понял, — покивал я.

Отворачиваться принцесса не собиралась, а я не собирался ее об этом просить. Раз сама не догадалась. Нет — выждал я еще пару секунд, — не догадалась.

Поэтому я откинул одеяло и спрыгнув с кровати, первым делом с наслаждением потянулся. Очень, очень приятно ощущать себя полностью здоровым — после эха памяти болезненных мучений, испытанных на арене.

Не глядя больше на Саманту, прошел к сундуку и достал приготовленный для меня костюм. Ткань натуральная, но отглажен и сложен так, что складок не возникло.

После того как быстро оделся, оценивающе посмотрел в зеркало. Ну… настоящий британский колонизатор. Костюм полувоенного кроя, но без знаков различий. Темно-коричневые ботинки, такого же цвета портупея, песочного цвета штаны и китель с воротником стойкой, белоснежная рубашка. И — дань мировой моде на печать старины, классический пробковый шлем. Его надевать пока не стал.

Саманта уже подошла ближе и открыла специальную коробку, где в особых условиях хранились готовые к нанесению элементы маски. Попросив меня не двигаться, она наложила теплые по ощущению полоски мне на лицо, после чего я помог сделать то же самое ей.

Когда закончили, тарахтящая двигателем машина уже заезжала во двор. Я собирался было направится к выходу, но Саманта меня остановила. Достав небольшой прибор, она попросила меня не шевелиться. Успокаивающе глянув, она поочередно оттянула мне веки и поставила на оба глаза контактные линзы.

— Это зачем?

— Если добавишь света стихийной силы, цвет сияния будет серым, не открывая твою истинную сущность. Теперь все. Ты готов?

— Готов.

Саманта явно собралась разворачиваться к выходу, но прежде обернулась ко мне. В этот момент ее удивительно голубые глаза окрасились желтым, как у хищных женщин бурбонов.