Сергей Извольский – Путеводная звезда. Том 1 (страница 11)

— Рашить? — переспросил Валера. До этого он практически не принимал участия в беседе. И не потому, что сказать было нечего, просто явно не хотел привлекать к себе внимания.

— Rush. Быстрый дерзкий натиск, такой блицкриг на минималках. Если сироты резво стартанут и попытаются не просто нас победить, а буквально уничтожить напором? Зажмут в коридорной карте, и начнут размениваться… Тем более все выглядит грустно, если предположить… — сделал я даже паузу, собрав в кучу все неприятные мысли.

— Предположить что?

— …если у них ломаная прошивка, почему не может быть и у нас?

— У тебя есть Накамура. Пусть проверит наши костюмы.

— Он-то проверит. Но я не уверен, что даже Накамура сможет что-то найти — все может быть слишком глубоко вшито. Я предполагаю дело совсем не в чипе, который сиротам в каски каптенармус воткнул тайно и в темноте. Думаю, что это спящие базовые настройки.

— Других вариантов нет, — пожала плечами Эльвира.

— Но вы понимаете, что впереди лотерея русской рулетки, и в барабане совсем не один патрон?

— Понимаем, — вместо царевны ответил Валера.

— Это еще не все.

— Отлично, — явно расстроилась Эльвира. — Что еще?

— У меня есть информация, что персонально моя смерть на турнире согласована. Для того, чтобы оперативно после — вероятно дуэлью, организовать следующую, бесповоротную.

Валера и Эльвира после услышанного откровенно насторожились и переглянулись.

— И еще. Когда фон Колер отправлял нас в Инферно, я ведь спасся совсем не потому, что такой весь из себя талантливый.

— Ангел-хранительница? — моментально догадалась Эльвира.

— Она, — кивнул я.

О том, что мать Олега выполняет роль моего ангела-хранителя они оба уже знали. Я сам рассказал, после того как принцесса Елизавета спасла нас и помогла с убийством Спящего. Не знали они лишь о ее происхождении.

— Я кстати думала об этом, — кивнула между тем царевна.

Думала, но не спрашивала. У нас у всех отношения уже гораздо ближе, чем даже у кровных родственников. И именно поэтому есть много тем, по которым друг другу вопросы не задаем. Как, к примеру, Эльвира не спрашивает сейчас о том, откуда у нас с Валерой информация о сломанной прошивке, а мы не спрашиваем откуда она знает о планируемых смертях и изменения в формате турнира.

— В тот момент, — продолжил я, — когда ангел помогла мне вырваться из гексаграммы фон Колера, она мне сообщила что цель — не я. С самого начала она знала, что цель — все мы.

— Ты хочешь сказать, что и сейчас вся наша команда может быть целью не только для показательной смерти?

— Утверждать не берусь, но предположить готов.

— Предлагаешь сняться с соревнования?

— Как вариант.

— Артур, ты же знаешь, что как только мы исчезнем из фокуса внимания, нас могут — в случае, если охота на всех нас, попробовать лишить жизни разными способами.

— Мы можем собрать все доступные силы. Кто предупрежден, тот вооружен.

— Но на арене у нас и противников меньше, и они известны, — не согласилась Эльвира.

— А сломанная прошивка? — невесело усмехнувшись, поинтересовался я. — Нужно понимать, что выходя на арену, мы просто прыгаем в глубокую яму, и что там внизу — вода, пух или арматура, тайна. Я не верю, что если принято решение нас убить, это будет сделано на тяп-ляп. Не та публика.

— Не стоит недооценивать предсказуемость тупизны, — произнес Валера, озвучив слышанную от меня цитату.

— Что за плебейские выражения? — вернул я ему должок.

— Ребят, — негромко попросила Эльвира.

Жестом попросив молчания, она подняла руки и вновь обновила защиту скрывающей нас мглистой пелены. Когда царевна закончила, я увидел небольшую капельку крови, побежавшую у нее из носа.

— Прости, — искренне попросил я у нее прощения. Как-то со всей серьезностью беседы упустил совсем, что поддержание такого непробиваемого полога требует немало усилий.

— Что, мы в тупике? — кивнув, принимая извинения, поинтересовалась Эльвира. — Выйдем ли на арену, снимемся ли с турнира… хороших вариантов нет?

— Думать надо, время еще есть, — протянул я. И действительно серьезно задумался.

— Целых два дня, — хмыкнул Валера.

— Не думай о секундах свысока, — парировал я. — Два дня — это очень много, придумаем что-нибудь.

— Хорошо, думаем. Сегодня вечером тогда встречаемся здесь же, — подытожив, произнесла Эльвира.

Почти сразу она ослабила контроль закрывающей нас мглы. Сначала густая пелена исчезла с пола. Эльвира, мягко соскользнув со скамьи, встала, ожидая пока пелена мглы вокруг ослабнет и окончательно рассеется. После того как окружающая реальность пришла в норму, Эльвира вышла из парной.

Мы с Валерой вышли из хамама почти сразу за девушкой, а она — вместо того, чтобы направиться к нарытому столу, двинулась к бассейну. У самого бортика простынь опала — я даже не заметил движения, которым сбросила ее Эльвира. И уже через мгновенье царевна грациозным прыжком изящно нырнула.

— Ладно, Валер, у меня дел много, — пробормотал я, проводив взглядом размытый силуэт, скользящий под водой к противоположному бортику бассейна. — Удачи, — напутствовал я принца и торопливо покинул помещение.

Не знаю, что здесь сейчас будет — а что-то сейчас здесь точно будет, но мне от этого лучше держаться подальше. Надеюсь только, что ни одного принца-оборотня не пострадает.

Пройдя через душ и одевшись, я достал ассистант.

— Да, ваше благородие? — практически сразу же откликнулась на звонок Лада.

— Привет. Как у тебя со временем?

— Для вас — всегда доступная бесконечность.

— Слушай, я тут подумал… может переспим?

Громкий звук, предваряющий процедуру выбора, резанул по ушам, заставляя открыть глаза и отвлекая от самых разнообразных воспоминаний. Я вновь в зале арены на Ходынке, вновь участвую в приветственной церемонии.

После шоу с выходом и звукового представления мы — обе команды, ушли в тень на помосте, а перед нашими двойниками-голограммами появились схематичные изображения всех четырех возможных локаций для первых двух раундов.

Когда капитан александровцев заблокировал карту Сосновый Бор, я только вздохнул. Не знаю, отдали ли курсантам прямой приказ, или их тренеры самостоятельно выбрали подобную тактику. Но факт налицо — все александровцы вооружены штурмовыми винтовками, обладающими более сильным пробитием, но при этом их капитан ориентирован в выборе на коридорные локации, где удобнее пистолет-пулеметы.

После блокировки визави Соснового Бора, Эльвира в свою очередь безо всяких задержек отправила в блок карту Ме́тро. Если мое предположение насчет тактики быстрого натиска и планируемого быстрого убийства, даже быстрой массовой казни, верно, то Ме́тро — сама неподходящая для нас карта.

Капитан противников, выждав все отведенные тридцать секунд, выбрал локацию Порт для защиты своей командой. После чего нам, также для защиты, безальтернативно досталась последняя доступная локация — Крыша.

Подобное развитие событий снова утвердило меня в обоснованности подозрений. Потому что атака предполагает агрессию. Порт — отрытая и большая по площади локация, поймать нас там всех в одном месте нереально. А вот Крыша — коридорная локация малой площади, на который мы еще будем компактно сосредоточены в защите…

Как говорится, у меня для вас есть хорошая новость — хотя бы не идет дождь. Подходяще перефразировать можно, сказав: «Хорошо, что это не Ме́тро». В подземке все же и коридоры уже, и места меньше, чем в небоскребе.

Между тем, пока я утверждался в подозрениях, началась процедура выбора участников в первых двух раундов. По воле Эльвиры в центре площадки в круг шагнула проекция-двойник Наденьки, как участница первого раунда. Голограмма девушки надела шлем, и перенесла вес на одну ногу, закидывая на плечо свою массивную винтовку. Это ее действо вызвало очередную овацию на трибунах, и вновь зажглись тысячи фонариков от ассистантов ее преданных фанатов.

Ответным выбором, надевая шлем, напротив Наденьки в круг шагнул один из александровцев. Эльвира сделала свой очередной выбор без задержки, как и все последующие — в круг один за другим шагнули двойники Валеры, мой, и сама Эльвира.

Перемигнулся свет софитов, и на табло под приветственные возгласы трибун появились списки составов участников на первый раунд. Пришла пора выбора для второго.

После того, как вновь в светлый круг первой шагнула Наденька, зрители буквально взорвались гулом криков. И больше не умолкали, потому что из нашей команды один за другим выходили все те же люди — за Надеждой в центр круга последовали голограммы Валеры, моя и Эльвиры.

Вновь, как и во время первого матча в Семипалатинске, наша команда на первые два раунда выходила в одинаковом составе. Только тогда, почти два месяца назад, это было частью эпатажа, первым штрихом создаваемого образа. Сейчас же происходящее продиктовано насущной необходимостью. Потому что это наш сильнейший состав, и для того чтобы избежать смерти приходится рисковать.

Можно сказать, что мы пошли ва-банк.

Интересно, есть в Москве храм богини Фортуны? Я бы сходил попросил ее повернуться к нам завтра лицом, лишним не будет. Потому что весь ажиотаж — вся эта спреццатура, небрежность силы и прочие эпитеты, которыми нашу команду наградил Залманзон — просто детские забавы по сравнению с тем, что мы собрались продемонстрировать уже завтра.

И да поможет нам Бог, — как сказал бы в такой ситуации фон Колер.