Сергей Извольский – Парадокс жнеца (страница 54)

Не случилось. Не получилось. Гражданская война закончилась вечным миром — превратившим Республику из единого целого в раздробленное на провинции и доминионы общество, в котором принявшие матриархат фамилии потеряли свое прежнее влияние. Став, по большей части, лишь поставщиками жен для остальных, возвысившихся в ходе последней войны Домов.

Кайсаре Младшей, впрочем, даже выгодное замужество не грозило. «Двенадцатая дочь», — ставшее нарицательным выражение, употребляющееся часто в негативной коннотации как характеристика чего-то лишнего, ненужного и несуразного. Очень яркое и говорящее, особенно если двенадцатой дочерью являешься именно ты.

В матриархальной фамилии двенадцатая дочь стоит в самом низу семейной иерархии. У нее нет права голоса ни в женской половине, ни в мужской. Двенадцатой дочери не светит выгодное замужество — если только не повезет стать второй и третьей женой влиятельного человека, ни карьера жрицы Пантеона, ни Cursus honorum — Путь Чести, обязательный для любого патриция, желающего попасть в Сенат или хотя бы в структуры протекторатов Звездной Ассамблеи.

В большинстве случаев двенадцатые дочери матриархальных фамилий занимались тем, что учились получать и доставлять наслаждение, мечтая об удачном замужестве. Кайсара — будучи юной и глупой, еще лет до тридцати, мечтала сломать принятый порядок, попасть в Сенат и утереть всем нос. У нее даже получилось поступить в Военную Академию Простора Селены — но кроме ожидаемого презрения и насмешек, это неожиданно закончилось невиданным позором, прогремевшим на весь Римский мир.

После Кайсара полностью исчезла из общественной жизни, стала невидимкой. Она все же сумела закончить Академию и вернулась на Альбион, где получила должность шеф-командира легкой бригады федератов, состоящей из двух кадрированных батальонов, собранных вербовщиками Протектората по принципу «третий сорт не брак». Бригада контролировала границы спящего веками монолита, который находился как раз под цитаделью фамилии. Глава которой урезала финансирование, и контроль границ перешел полностью к Протекторату — по линии которого Кайсара и получила назначение.

Она к тому моменту давно уже не верила в успех своей мечты, но действовать не перестала, по-прежнему идя наперекор общепринятым правилам. В Академии у нее появились необходимые связи, и бригада получила необходимое для реорганизации финансирование — не от фамилии, а от Сил Обороны Протектората.

От фамилии ей, двенадцатой дочери, было дозволено только раз в год подтверждать размер своего годового пансиона, и о ней вспоминали только в этот день. Ну, кроме тех случаев, конечно, когда надо было упомянуть в разговоре аргумент-пример того, кем не надо быть.

Но три месяца назад, когда монолит под облачной цитаделью проснулся, о Кайсаре — которая последние несколько лет постоянно находилась внизу, вдруг вспомнили абсолютно все в семье. Контроль над богатым ресурсами монолитом потребовали передать старшей сестре; и указание фамилии было бы для Кайсары законом, если бы она не была назначена на свою должность по линии Протектората. В результате Октавия смогла забрать только две грани монолита — апеллируя к вопросам безопасности, потому что Пятая бригада количественно не подходила, понеся потери во время атаки Плети. Но, забрать на время — новые батальоны уже формировались и в ближайшие месяцы легион Октавии должен был уйти.

После такого выступления взбрыкнувшей Кайсары глава фамилии — во время личной встречи наедине, пригрозила ей изгнанием и остракизмом. Кайсара смиренно согласилась, упомянув что воля главы — закон. На этом разговор тогда закончился, изгнания не последовало.

О ней словно бы забыли.

Прибыв по срочному вызову в облачную цитадель час назад, Кайсара поначалу опасалась, что именно она стала причиной общего сбора. Кроме перспективы изгнания, были и еще причины. Кайсара в процессе реорганизации бригады себя и свои амбиции не сдерживала. Два старых батальона тогда получили названия Viperous и Venomus; сейчас два новых батальона получили официальные названия Vulturine и Vulturnus. И теперь, с легкой руки Кайсары, Пятая бригада буквально олицетворяла тайный облик покровительницы фамилии, реверанс Старым Богам — включая даже могущий быть опасным намек на Восточную часть Империи, которой правили Клеопатра и Антоний.

Учитывая важность символизма в Римском мире, такое могло бы стать вызывающей политической заявкой даже от полноправного члена влиятельной фамилии, не говоря уже о двенадцатой дочери захудалого матриархального семейства, вот уже пятую сотню лет цепляющегося лишь за древнее имя и крохи прежнего влияния в Просторе Селены. Но, похоже, на эту сторону самодеятельности Кайсары пока никто не обратил внимания.

Скорее всего, глава фамилии срочно собрала с поверхности и орбиты всю фамилию в рамках подготовки грядущего юбилея — через месяц Юлии Клеопатре Агриппине Великой исполнялось двести пятьдесят лет. И может быть даже причина в том, что сегодня наконец официально будет объявлена преемница — Октавия, уже давно негласно пребывающая в этом статусе. Правда, власть даже в удачном для себя варианте Октавия начнет постепенно забирать лет через двадцать-тридцать, а полное влияние в фамилии не получит и лет через сто.

Привстав невольно, чтобы глянуть на восседающую во главе стола Агриппину, Кайсара вздохнула. Какая ирония — у них день рождения в один день, но насколько разное положение, права и привилегии. Агриппина через месяц лишь формально начнет отходить от дел, сохраняя прежнее влияние, Кайсара же — вместе с полным совершеннолетием, даже не получит право голоса на семейном совете.

Единственное изменение — у нее все же появится возможность откорректировать внешность, добавив более зрелые черти и перестав наконец походить на девочку-подростка, в образе которой она живет вот уже десять лет. Когда ей исполнилось двадцать семь — сразу после позора, коррекцию внешности глава фамилии Кайсаре проводить запретила. Такое вот извращенное наказание. И после окончания Академии прошения об изменении облика Агриппина отклоняла несколько раз. Самая неприятная из придирок главы фамилии. Других таких, в мелочах, всегда были десятки, даже сотни. К примеру мундир бригады федератов ей на общие сборы одевать запрещено, и на каждое собрание Кайсара была вынуждена ходить в традиционном платье-столе, которое с юности ненавидела.

В принципе — подумала девушка, в семье ей падать больше некуда, о чем вообще переживать? Как двадцать лет она села в общем зале здесь, так и сидит до сих пор — так что конюшенные, грумеры, парикмахеры и другие личные помощники и прислуга старших сестер занимают за столом место гораздо ближе к главе фамилии. Место Кайсары всегда было тут у окна, в так называемой бесправной кишке — откуда тебя даже не видела глава фамилии.

Зато отсюда открывался отличный панорамный вид на зеленый уровень цитадели — отвела взгляд Кайсара от возвышающейся над залом статуи Дианы. На фоне мглистой пелены монолита и далеких границ гексагонального купола, она неожиданно увидела приближающийся к цитадели аэрогрузовик своей бригады, который направлялся к шлюзу стыковки. Кайсара нахмурилась — дирижабль двигался на самом пределе безопасной скорости. Зачем так спешить?

Внимание удивленной Кайсары от дирижабля отвлекла суета, только что возникшая близко к полотнищу с орлом-и-волчицей. Привстав, Кайсара пригляделась. Надо же, какой гость пожаловал: Гай Антоний Цезарион Макрон Германик. Род Антониев фамилии Цезариона — соседи, ближайшие союзники и родственная фамилия до начала Гражданской войны, после которой отношения превратились из добрососедских во враждебные.

Кайсара знала, что Макрон последнее время тесно ведет неафишируемые дела с Октавией, но подобное — приглашение его в закрытый зал, ей показалось уже перебором. Кстати об Октавии, почему-то ее до сих пор не видно, интересно почему. Хочет эффектней появиться?

Макрон между тем подошел ближе к Агриппине, и от центрального стола послышались удивленные голоса. Словно накатывающей волной беспокойство распространилось по всему залу — многие начали вскакивать с мест роняя стулья, а потом все вокруг заполонила белая вспышка взрыва.

Кайсару спасло то самое место в бесправной кишке — рядом с ней не было ни одного нобиля-родственника, которого телохранители не посмели бы оттолкнуть. Поэтому слева от нее в сторону полетел личный парикмахер третьей дочери, справа взвизгнувший финансист провинции, и Кайсару заслонили активированные щиты-эгиды.

Сила взрыва оказалась столь велика, что Кайсара вместе с телохранителями вылетела в окно. От удара затылком ее оглушило, но сознание не ушло; хотя мысли словно приостановились, а разум потерял возможность к концентрации.

Покинув спиной вперед зал совета — вылетев вместе с секцией панорамного остекления, Кайсара падала, наблюдая возвышающуюся сверху статую Дианы. Богиня-покровительница сверкала в лучах Селены, возвышаясь над облачной цитаделью во всем своем традиционном великолепии — с копьем в поднятой руке и леопардом у ноги. Разум Кайсары так помутнел от удара, что она не могла понять, отчего величественная статуя Дианы сейчас опасно кренится…