Сергей Извольский – Парадокс жнеца. Книга вторая (страница 20)

Бойцы в броневиках держат оружие наготове, видно, что напряжены до крайности, ждут атаки. Зря: во мгле рядом никого нет, я это чувствую и знаю. Потому что я теперь сам часть этой мглы.

Когда мы выехали из города и пересекли границу монолита, Виталя — который все это время присматривался ко мне украдкой, не удержался от удивленного возгласа.

— Шеф, у тебя глаза нормальными стали!

Неожиданно. Но приятно, мне полный серебряный взгляд если честно не нравился — я сам себя в зеркале пугал. Виталя между тем начал было комментировать, но я попросил его помолчать. Намекнул о том, что есть вещи которые лучше вслух не говорить, и задумался, причем крепко.

Недавно, когда я в новом осознании бытия наблюдал за общей картиной туманного улья — как назвал бы Альбион, эмоций у меня не было. Вообще, никаких.

Сейчас же, что называется, накрыло осознанием. Я недавно думал, что волей судьбы став частью рода патрициев слишком быстро наверх взлетел; как я ошибался. Тогда просто на первую ступень лесенки зашел, сейчас же… Даже сердце в горле колотиться начинает, едва пытаюсь осознать перспективы.

Дорога в небо, в облачную цитадель фамилии, много времени не заняла. Да и пролетела гораздо быстрее, чем обычно, заполненная размышлениями и переживаниями. Причальная мачта, подъем на дирижабле, приземление на поляне дворца — и вот я зашел в рабочий кабинет, где меня ждут Кайсара и Марина. Обе заметно взволнованы, обе не спали уже сутки — это я там, где-то в другом времени и пространстве неделю не выходя из квартиры провел.

Прошел ко столу, налил себе воды из графина, выпил в пару глотков.

Заметил краем глаза, как взгляд Кайсары все сильнее сияет ультрамарином. Она чувствует мое напряжение.

— У меня для вас важная новость.

— Хорошая и плохая? — мгновенно поинтересовалась Марина.

— Это уж как решим коллегиально.

— И что это за новость?

— Я могу уничтожать монолиты.

Марина с Кайсарой нахмурились одновременно, смотрят одинаково удивленно. Еще не поняли, что именно я сейчас только что сказал, и что именно подразумевает мое умение.

Похоже, надо объяснить подробнее.

— Альбион, если без купола, непригоден для жизни. А гексагональный купол, его рабочее состояние, зависит от монолитов. Если уничтожить хотя бы один, всё может развалится. Это… — я пощелкал пальцами в поиске аналогий. — Это как яйцо, например. Если попытаться раздавить его одной рукой, то сделать это будет нереально сложно, практически невозможно. При этом если в скорлупе будет микротрещина или небольшая дырочка, от несильного нажатия яйцо разлетится в клочья. Так и здесь, если я уничтожу один или несколько монолитов, гексагональный купол разрушится. Пух, — показал я жестом как именно перестанет существовать. — Так что новость, в развернутом виде, состоит в том, что я могу уничтожить монолиты, защитный купол, мглу и вообще жизнь на этой планете.

— Но ты же не собираешься этого делать? — поинтересовалась Кайсара, едва заметно улыбаясь.

Глядя в сияющие ультрамарином глаза, я молчал. Улыбка с ее лица уже исчезла.

— Не собираешься же, правда?

Глава 10

Состояние, которое меня постепенно — день за днем, неделя за неделей, исподволь и незаметно накрывало, было весьма странным по ощущениям. Слившись со мглой, но не став ее частью, я словно бы стал другим человеком — не изменившись при этом. Восприятие событий, мира, других людей, чувства и эмоции — все это притупилось, как притупляется чувствительность после укола обезболивающего. Иногда даже казалось, что вот-вот, и я начну смотреть на себя самого со стороны, сверху-сбоку, словно в компьютерной игре.

От окончательного сваливания в полное безразличное ко всему меня сдерживали только Кайсара с Мариной. Близким, так скажем, общением — как и тогда, когда они обе передавали мне свою жизненную энергию после трансформации. Только сейчас я был полностью дееспособен. Им о своем изменившимся состоянии не говорил — словно блок стоял.

Вот и сейчас, я словно бы воспарил над происходящим, как будто разделившись. Отстраненно размышляя о том, что за странное у меня состояние в этот странный день: мой новый день рождения.

С момента первого моего появления на Альбионе прошло уже больше полугода, если учитывать жизнь в обоих мирах. За это время я успел четыре раза погибнуть, а также четыре раза возродиться. Как у летчиков тост есть, про равное количество взлетов и посадок, так и жнецов мог бы быть такой тост — про равное количество смертей и перерождений. Другое дело, что сложно найти жнецов, чтобы за столом посидеть. Все же мы — довольно редкое явление.

И если отмотать на полгода назад, я даже не думать и не гадал что стану частью одного из старейших родов Римского Мира; частью фамилии, ведущей свою родословную от Птолемея — соратника Александра Македонского, Гая Юлия Цезаря и царицы Клеопатры. И чтобы попасть на страницу родословной, всего-то нужно было встретить пытающегося убить меня жнеца — пустоглазую Октавию из рода Юлиев, которая захватила тело моей сестры, и на ее семнадцать ножевых ответить одним своим точным ударом.

Не сказать, что слишком сложно. Но и что легко, тоже не сказать.

— Ты здесь? — прошептала Кайсара, едва тронув меня за руку.

— Да-да, здесь, — чуть вздрогнул я.

Отвлекся, вернулся восприятием в реальность и осмотрелся. Мы сейчас — с моей новой сестрой, стояли в главном зале фамильного дворца перед собранием Совета богов. Как раз нараспев прозвучал голос главного здесь жреца, и мы с Кайсарой двинулись вперед, к статуе Юпитера — верховного божества, по сторонам от которого возвышались, взирая на нас, Юнона и Минерва, вместе составлявшие Капитолийскую триаду.

Шли вместе с Кайсарой так, что она меня вела как младшего члена фамилии. Вела под взглядами сотен пар глаз: в зале собралось немало народа. Жрецы и весталки, офицеры легионов и личной гвардии фамилии, послы Марса и Красного Пакта, чиновники Республики, Протектората и корпораты из Альтергена в узнаваемых белых мундирах. Среди них должна быть знакомая троица — старый друг Рома, альтушка и Марина. Их не видно — пусть близость к фамилии позволила попасть на место событий, но положение не настолько высоко, чтобы стоять в первых рядах.

Полный зал собрался — сотни людей стоят по краям за красной лентой.

Огромное представительство гостей под стать нашей фамилии. В которой, правда, всего четверо членов по списочному составу. Да, Гай Антоний уже не Гай Антоний, а Марк Юлий и дальше по длинному списку, отказался от своего имени. Я это как-то пропустил, не участвовал — присутствия не требовалось, без меня организовали. Может поэтому он как был для меня Антохой, так и остается, а новое его имя я даже не запоминал целиком.

Стоит он под руку с Геллой Сесилией. Единственная из четверых членов нашей фамилии, которая показывает эмоции. И какие — похоже, единственный по-настоящему счастливый человек в этом зале. Ну да многие знания, многие печали — не понимает еще до конца, куда и во что ввязалась. И я, и Кайсара, и Антоха — мы все понимаем, что для нас происходящее только начало. А вот у нее все, конец пути можно сказать, предел мечтаний: Антоха взял ее первой женой.

Неожиданное, но довольно обоснованное решение: мы фамилия небольшая, друзей у нас нет, а лишних врагов не нужно, тем более что великие дела впереди. И если бы, как и предполагалось вначале, Антоха взял бы Геллу неполной женой, тут же бы нашлись желающие предложить ему первую. Пришлось бы кому-то отказывать, плодить неприязнь, интриги разводить — свои и чужие. Лишним все это показалось.

Антоха, на удивление, согласился взять Геллу первой женой довольно легко, даже без раздумий. Глядя на ее поблескивающие глаза, допускаю, что причина не только в рациональности решения, но и в возникшей между ними приязни. Не знаю уж, как и каким образом, но они держатся так, что буквально видна близость. Не перепутаешь — и, если честно, от Антохи, демонстрировавшего все время нашего знакомства эмоции айсберга, я подобного не ожидал. Но тем не менее, факт налицо, как говорится.

Гелла еще не понимает, что впереди, вместе с осознанием новой жизни, новые проблемы; но все это у нее потом, сейчас же пусть улыбается открыто и искренне, глядя на меня блестящими глазами. Ну да, без моего участия она бы здесь не оказалась. Без меня, и без странной зеленоглазой жрицы Сильваны, которая поцелуем изменила мне сознание, в результате чего я натворил дел, украв чужую жену. Гелла, словно угадав мои мысли, улыбнулась. Ох уж эта улыбка — ведьминская, иначе и не назвать. Такая, что есть у меня догадка, почему они с Антохой так близко стоят, едва на людях не обнимаясь — похоже, показала ему небо в алмазах. Так, как никогда не сможет сделать ни одна на все руки и не только умелая куртизанка, работающая без искренности на одном профессионализме.

Гелла снова как будто почувствовала, о чем я думаю, зарумянилась и опустила взгляд. Я же понял, что совершено бестактно смотрю на нее, после чего снова устремил взор по ходу движения. Вместе с Кайсарой мы уже прошли между статуями Юпитера и Юноны, за которой — второй божественный круг Пантеона, стояла статуя Ювенты, богини юности.

Давняя традиция, еще со времен античности: пересекая границу совершеннолетия, каждый юноша должен был совершить подношение богини — золотую монету со своим старым именем.