Сергей Извольский – Парадокс жнеца. Книга вторая (страница 10)

Демонстративно отстранившись от обсуждения, даже слушал поначалу вполуха. Но во время обсуждения новой эмблемы Пятой бригады космодесанта — в которую реформировали Пятую легкую бригаду, прислушался чуть более внимательно. И вдруг начал понимать, что мелкие детали-то оказывается немаловажны. А когда вник в вопрос, до меня окончательно дошло, что эмблема как часть символизма крайне важна: буквально декларация намерений.

Несколько упоминаний, оговорок и намеков дали понять, что названия батальонов создают связь со старыми богами, в данном случае египетскими, которые со жрецами Совета Богов находятся в серьезных контрах. И Кайсара, когда строила карьеру и только-только стала шеф-командиром бригады туманных рейдеров, с огнем играла. Очень условно, как если бы в СССР в далеком от столицы пограничном регионе кто-то начал менять символику вверенного подразделения, опираясь на историю, идеологию и символы Российской Империи. Не очень прямая аналогия, но действия Кайсары характеризует.

Окончательно я осознал насколько все серьезно, когда Варрон с Кайсарой обсуждали уместно ли переименование Ахена в Пятый легион Алауда. Он же «Жаворонки», он же первый легион из неграждан, набранный Юлием Цезарем перед тем, как тот начал слом Республики и стал, на минуточку, диктатором.

В названии легиона Ахена, кстати, тоже говорящий символизм в наличии: Карл Великий, создатель первого единого королевства франков — именно на этот миф нашего, чужого им мира, опирались Октавия и Антоха изначально при планировании. И постепенно, по мере погружения в тему, я пропитывался, можно даже так сказать, пониманием грядущих событий: ведь демоны легиона в случае неудачных переговоров в Сенате должны были исполнить на Олимпе примерно то же, что и в облачной цитадели недавно, только в гораздо больших масштабах. Теперь же это стало нашей задачей; понятно, что главная цель — решить все в ходе переговоров. Но если не получится достичь результата, что тогда? Уничтожать столицу и Сенат в самоубийственной атаке?

Только сейчас я начал осознавать, насколько важная роль в исторических процессах мне предстоит. Как-то сразу захотелось со всего этого дела соскочить, зафиксировав издержки, но похоже поздно.

На этом понимании снова я дистанцировался от беседы. Уходя мыслями в спокойное русло, как страус голову в песок пряча, обратил внимание вот на что: Кайсара с Варроном обсуждали то, как встроить в свои планы фундаменты мифов древних времен. Но при этом моя эпоха — двадцатый-двадцать первый век, для них ведь тоже относилась к седой древности. Первая мировая, Великая Отечественная — для них это лишь сухая строка исторической справки. Примерно как для меня Иудейские войны в начале нашей эры, когда Веспасиан Иерусалим усмирял, устроив локальный геноцид и погнав потом еврейский народ с обжитой земли. История, краткий раздел учебника.

Понимать это мне было неприятно, но похоже необходимо.

Еще думал о том, что у них здесь рабство в общем-то в полный рост официально. Права человека — это права какого надо человека. Это легко принять, когда наблюдаешь за происходящим со стороны, не в силах изменить, но я ведь сейчас влезаю в самое что ни на есть высшее общество. И мне, чтобы стать его частью, нужно принять его правила. Иначе просто в это самое общество не впишусь, если меня из него вообще не выпишут.

Настроение, мягко говоря, не улучшилось — многие знания, многие печали, как говорится.

Между тем с Пятым легионом Алауда, который будет создаваться на материальной базе распущенного Ахена, разобрались. Теперь настал черед последнего «слота» под новый легион. Кайсара с Варроном перебирали варианты, находя одни слишком претенциозными, другие не подходящими. У меня же в это время постепенно вырисовывался план, который на первый взгляд показался лютой дичью. Да-да, именно тот момент, как у меня иногда бывает — сделаю какую-нибудь дурость, потом жалею. Но чем больше я о появившейся идее думал, тем дальше она казалась все более стройной и логичной.

Иногда бывает такое, что мудрые ученые мужи долго и безуспешно пытаются решить какую-то проблему, а простое решение показывает случайный и иногда малообразованный человек, не отягощенный грузом знаний. Вот как я сейчас — у меня слишком мало знаний для анализа, но именно это позволяет видеть суть вещей. Самозатачивающаяся Бритва Оккама, которая работает без моего участия.

— Лорд-протектор, — обратился я к Варрону, когда в беседе возникла пауза.

— Да?

— Гай Антоний Цезарион Макрон Германик. Он обладатель золотых крыльев, а значит посланник культа. Я правильно понимаю?

Варрон не ответил вслух, даже не кивнул. Похоже, на такие вопросы прямо не отвечают. Молчание затягивалось — лорд-протектор с Кайсарой смотрели на меня, ожидая продолжения.

— Я вот чем встревожен: как мы можем авторитетно заявлять что-то в Сенате и вести переговоры, если тот, кто уничтожил почти всю нашу фамилию, не понес никакого наказания?

— Он из рода Антониев, и…

— Вот именно. Вы же не хотите просто отправить нас на Олимп, чтобы мы там провалили переговоры и в результате неудачи взорвали большую бонбу? А для ведения переговоров нам нужен хоть какой-то авторитет, которого пока просто нет. Наш оппонент же не только из влиятельного рода Антониев, в первую очередь он представитель культа Митры, если уж на то пошло. И я не требую суда и публичного порицания, просто… несчастный случай, например. Все поймут, что случайности неслучайны, а большего нам и не нужно. Кроме того, здесь ведь вопрос даже в практической плоскости: как я могу быть уверен, что Гай Антоний не планирует козней против нашей фамилии? Как я отправлюсь в Академию, оставив за спиной Кайсару наедине с таким очагом напряжения?

— Вы можете быть уверены, что Гай Антоний больше не представляет для вас и вашей фамилии никакой опасности.

— То есть вы нам его не отдадите?

Если скажет «нет», то тогда можно быть уверенным, что мы с Кайсарой нужны именно для того, чтобы отправить нас на Олимп как «большую бонбу». И от этого уже нужно будет отталкиваться в дальнейших планах.

Глаза Кайсары, кстати, сейчас ярко засияли ультрамарином. Похоже, тоже поняла. Но я на нее не смотрел, держал взглядом лорд-протектора. Несмотря на непроницаемое лицо, было ощутимо, что моя прямота ему не очень нравится. Через Кайсару ощутимо — она только что взяла меня за руку, словно готовясь к чему-то, или в попытке успокоить, так что я почувствовал эхо негативных эмоций.

Лорд-протектор молчал, а я забеспокоился. Ну вот зачем так сходу быка за рога? Уже пожалел, что настолько прямо спросил, надо было с Кайсарой сначала посоветоваться. Потому что мы все понимаем, он все понимает, и если не отдаст…

— Нет, я вам его не отдам.

Вот это плохо, похоже перегнул я палку.

— Вместилище души Гая Антония находится в штаб-квартире Альтергена, чуть позже сообщу точный адрес ячейки хранилища.

Вместилище души? Это что еще такое? — было моей первой реакцией на услышанное.

«Receptaculum anima», — тут же прозвучало эхо чужой памяти с картинками мыслеобразов. Не очень понятно, от кого — или от пассажира в голове, или от Кайсары, которая держала меня за руку. Зато понятно все стало: Варрон отдаст нам вместилище души, создаваемое во время обретения крыльев.

Когда погибает жнец, душа втягивается в воронку, возвращаясь обратно в петле времени. Когда погибает посланник, душа из уничтоженной оболочки двигается через пространство и возвращается в квазиживую статуэтку, служащую маяком. «Душа на крыльях летит», причем буквально. Потому что крылья — это часть ауры астральной проекции, они не совсем в материальном мире существуют. И после, когда статуэтка принимает вернувшуюся душу, из нее восстанавливается телесная оболочка в капсуле подобной той, где мне внешность меняли.

— Жизнь я вам его не отдам, отдам душу. Как залог. И сообщу ему об этом, после чего Гай Антоний полностью исчезнет из общественной жизни так, что долгие годы о нем никто не услышит. Эффект от этого будем много громче, чем от несчастного, как вы говорите, случая.

«Extra Romam non est vita», — подсказало эхо.

«Вне Рима жизни нет». Одно из жестких наказаний — изгнание из Вечного города, культура отмены на максималках. Да, если Гай Антоний исчезнет из общества, действительно эффект будет серьезным. На годы, не навсегда, но тем не менее. Половинчатое решение от Варрона, по принципу или ишак, или падишах. Но компромиссное и лучшее для него в этой ситуации, в которую я поставил его своей неудобной прямотой.

И Варрон похоже решил, что отделался от нас меньшим злом, поставив ситуацию на паузу. Но, учитывая мой дикий план, он сделал просто царский подарок, о котором я не мог даже и мечтать.

— Да, это лучший вариант событий, — не лукавя, кивнул я. — Тогда давайте по легионам: если у нас будет Пятый Алауда, пусть будет и Четвертый, он же Скифский. Мы же набирать его будем в числе прочего рекрутами из Княжева? Вот вам связь веков, почти как Четвертый легион, сформированный Марком Антонием в Скифии. Этот тот, у которого еще эмблема рисовалась не римской цифрой четыре, а в виде четырех единиц.

— Вы хорошо знаете историю Рима, — удивленно посмотрел на меня Варрон.

— Нет, это я случайно услышал где-то.