Сергей Извольский – Новый рассвет (страница 49)

– Какие-то […] сиволапые школьники […] тебя как сосунка [поимели] капитан! [И что] ты смотришь на меня, ты […] … – в это время выговаривал федерал с квадратным лицом светловолосому.

Прилежно слушающий капитан вдруг едва отвлекся, глаза его расширились, и он рухнул как подкошенный. В руках у него уже оказался автомат, и офицер без промедления начал отсекать короткими очередями в сторону темного провала покосившегося сарая неподалеку. Большой начальник же, получив в грудь сразу несколько пуль, смешно крутанулся, вскинув руки и грузно упал, подняв столб пыли. Находившийся в развалинах Железняк умер даже раньше, чем федерал с квадратным лицом.

Несколько минут назад, когда бывший хоккеист от взрывной волны улетел прочь с площадки Костела прочь, пулемета он так и не отпустил. Портупею, пояс и даже один рукав с него сорвало, стимпаков не было – да парень в таком состоянии и не додумался бы их использовать. Оставляя кровавый след, Железняк отполз прочь с дороги и укрылся в темном закутке, практически теряя сознание. В полубеспамятстве он пытался занять удобную позицию и примостил пулемет, уперев его прикладом в стену – так чтобы хотя бы первые пули пошли туда, куда он целился. В пулемете, впрочем, оставалось не больше семи патронов – каким-то чудом остатки ленты не сорвало после всех полетов и того ада, который творился вокруг бывшего хоккеиста.

Из последних сил цепляясь за жизнь, парень на одних волевых качествах дождался того момента, когда в поле зрения появились две фигуры – едва различимые перед маревом расфокусировавшегося взора. Умер Железняк еще до того, как заметивший остатки кровяного следа внимательный капитан попал в него первой короткой очередью.

Между тем гулко застучали винтовочные выстрелы, метнулись вперед стремительные фигуры – и через несколько секунд капитан уже смотрел на побитый пулемет и труп Железняка, который вытащили из развалин его бойцы.

– Школьники, – только и сплюнул зло федерал. Если бы не Ежик – в мире первого отражения Андрей Ежов, курсант Дальневосточного Высшего Общевойскового Командного училища, который ценой жизни каким-то чудом смог скинуть с моста одного такого школьника, принявшегося активно швыряться огненными молниями, кто его знает, как бы сейчас оборачивался ход битвы.

Абстрагируясь от колыхнувшегося внутри давно копившегося раздражения – на бешеных противников, на мертвого большого начальника, который поставил задачу выиграть испытание за два часа – для красивого отчета, на солнце, которое казалось, готово поджарить прямо здесь и сейчас, капитан закричал, отдавая указания бойцам. Рядом между тем оказался невысокий, юркий и подвижный как ртуть федерал – перевернув грузное тело мертвого командира, он достал фляжку, в которой – на удивление, плескалась вода.

– Что неглупый и чуткий говорил? – сделав небольшой глоток, едва касаясь горлышка ссохшимися потрескавшимися губами, спросил черноволосый, передавая фляжку капитану.

– Ром, думаешь он мог сказать что-то новое? – саркастически улыбнувшись, вопросительно глянул тот на своего заместителя и потряс флягу, слушая как внутри плещется божественная жидкость.

– Да ладно, Серег, – махнул рукой Роман, – как будто у нас хоть раз было грамотное командование.

– Горец? – с фляжкой у губ начал было говорить капитан. Он уже нутром чувствовал, как чудодейственная влага попадет в рот, убирая сухость и даря живительные силы. Отдвигая момент наслаждения, светловолосый капитан намереваясь назвать как минимум еще пятерых грамотных командиров, но заместитель его прервал.

– Я имею ввиду из этих, – кивком показал он на грузное тело большого начальника чернявый федерал. – Горец, сравнил тоже, – хмыкнул вдруг он, – Горца, чтоб ты знал, еще в девяностых собрали в секретной части из…

Его слова заглушил раскат грома.

– Цитадель Сталь захватила Храм! – разнесся над мертвым городом зычный голос.

Капитан между тем встретился со взглядом одного из бойцов поодаль, приходившим в себя – тот, с красным от ожогов лицом и прожженными дырками в кителе был одним из тех, кто смог выбраться из горящего танка – в котором и без коктейля Молотова из-за жары и чада выхлопов находиться было сродни изощренной пытке.

– Цитадель Сталь захватила Синагогу! – разнесся над мертвым городом зычный голос следом за очередным ударом грома.

Так и не сделав глоток, голубоглазый капитан завинтил крышку и бросил фляжку с водой бойцу, направляясь к последнему оставшемуся под контролем имперцев объекту. Большой начальник неожиданно передал – пусть и своеобразным путем, светловолосому федералу свои полномочия, и капитан больше не намеревался терять бойцов в глупых и стремительных атаках.

Глава 29. (…Софья 17-39)

Поодаль от разговаривающих командиров Филипп топтался рядом с остатками уничтоженного выстрелом танка броневика. Бывший кадет Эмеральда остался единственным выжившим из своего отделения — и сейчас капитан Волков про него просто забыл – или не принимал во внимание. Отойдя от основной группы федералов, которые под прикрытием снайперов и охранения перемещали уцелевшую пушку из Костела и пытались снять тяжелое вооружение с подбитых танков, Филипп прошелся к раскуроченному снарядом броневику.

Корпус машины напоминал смятую консервную банку после удара, броневые листы разошлись по швам. В крупной прорехе виднелось искаженное мукой лицо мертвого стрелка. Мурад — узнал бывшего сокурсника Филипп. Он вскинул было винтовку – здесь, как и во всех Новых мирах, тела истончались после смерти, превращаясь в прах; дагестанец же выглядел как живой — несмотря на явное отсутствие жизни. Филипп прикоснулся к плечу зажатого металлом стрелка, как тот вдруг рассыпался пеплом с едва слышным шелестом – погибшей имперец оказался похож на искусную фигуру из папье-маше. Не понимая, как такое могло произойти, Филипп вдруг повернулся на тонкий пронзительный стон – словно котенок мяукал. Прислушавшись, он уловил сдавленное рыдание. Перехватив оружие, Филипп прошел в сторону, заходя сквозь оставшийся целым дверной проем, проходя вглубь мешанины камня и ссохшихся деревянных перекрытий. Увидев шевеление, он вскинул винтовку, но почти сразу приспустил ствол.

– Оу! Привет! — широко улыбнулся он, осторожно двигаясь вперед.

Софья, увидев во взгляде недавнего любовника неприкрытую угрозу, засучила ногами, пытаясь отползти как можно дальше. Девушка была без кителя, в одной драной и окровавленной майке. Волосы ее растрепались, закрывая бледное лицо с широкими царапинами. Филипп довольно осклабился — он и рассчитывать не мог, что возможность отомстить за недавние унижения появится так скоро. Сильный и резкий удар в затылок оглушил его, бросив вперед – так что он разбил лицо о камни — уже не почувствовав этого, расставшись с сознанием.

Стремительно и бесшумно двигающаяся Сакура быстро затолкала кляп в рот бессознательного Филиппа и обмотала ему лицо -- так, что туго натянутая плотная полоса ткани стянула рот, заставив его приоткрыться. Из двух длинных, выше колен гольфин на ногах японки осталась только одна – именно вторая, торопливо срезанная ножом, пошла на кляп для бывшего сокурсника.

Схватив Филиппа за шиворот, Сакура оттащила его вглубь развалин. Софья – прихрамывая, последовала за ней. Визуально сейчас девушка была не так раздавлена, как в тот момент, когда на нее смотрел Филипп – но передвигалась с большим трудом.

– Быстро, быстро! – подгоняла ее японка. Морщась от боли, Софья догнала ее в тот момент, когда Сакура умостила тело Филиппа в небольшой яме и жестом попросила девушку действовать.

Несколько минут безуспешных попыток, и Софья негромко выругалась.

– Я не могу брать – только отдавать, – подытожила она.

Сакура пристально посмотрела на Софью, та в ответ лишь кивнула – подаваясь вперед.

«Удачи» – успела она шепнуть перед тем, как умереть. Филипп в этот момент очнулся, и попытался замычать, привлекая внимание.

Громкий сдавленный стон ему удался – привлечь внимание нет – умер Филипп через несколько секунд. Ровно в тот момент, когда грохнула первым выстрелом, начиная затяжной обстрел, трехдюймовая пушка – поднятая федералами на холм с Торговыми рядами, где укрылись оставшиеся имперцы.

Глава 30. Клеопатра и Сакура

Она появилась неожиданно, словно сотканная в мираже плывущего над землей жаркого марева. Девушка шла осторожно — тихо и мягко бесшумно ступая босыми ногами по раскаленным камням, плывя через площадь как призрак. Ни единого звука не выдавало ее движение – она перемещалась словно бесплотный дух.

Губы незнакомки мелко дрожали, в огромных миндалевидных глазах пронзительно-зеленого цвета плескался ужас. Лицо девушки исказило беззвучной мольбой — она прянула ближе, отрывая руки от качнувшейся упругой груди совершенной формы. Один из бойцов невольно сглотнул – столь невероятно красивая девушка выглядела здесь абсолютно нереально.

— Меня глючит? – полушепотом спросил он у напарника.

Грудь девушки между тем мелко задрожала от прерывистого дыхания, и она открыла рот в беззвучном крике, простирая вперед руки, будто готовясь упасть раненым лебедем. Оба федерала невольно шагнули к ней – и сразу неуловимо быстро мелькнула тоненькая ладошка. Еще до того, как первый боец – получивший рубящий удар по шее, упал, второй попытался закричать. Не получилось — из горла, в которое глубоко вонзился массивный уставной клинок цитадели Эмеральд, вырвался только булькающих хрип. Лезвие вдруг налилось магической силой — вытягивая через себя жизнь умирающего солдата. Глаза Сакуры полыхнули зеленым огнем – цвета яркой майской зелени, и нагая девушка, отвернувшись от рассыпавшегося прахом первого федерала, присела рядом со вторым.