Сергей Извольский – Maximus Rex: О.Р.Д.А. (страница 28)
– Угу, Тимон и Пумба. Сидят ждут дисциплинированно.
Завтракал, умывался и собирался я очень быстро. Но только из-за Ани, а не потому, что стражники нас ждали.
Здесь, в этом новом мире, как я уже хорошо понял люди строго разделены сословными рамками. Если бы, допустим, меня также сейчас ждали на Земле какие-то специалисты, я бы торопился, просто из уважения к их времени. Здесь же, в жестком мире сословий – вспомнил я и огненную чародейку, и подобострастие воротной Грязной стражи перед капитаном королевской гвардии, и то, как легко выгнал из гильдии старейшина пытавшегося полапать Марину каменотеса – если относиться к людям как к равным, это может пойти во вред. Пусть даже и мотивы будут самые добрые.
Это чувство осознания новых реалий, иных поведенческих норм пришло ко мне неожиданно четко. Может быть потому, что я год пробыл в истерзанной внутренними конфликтами Центральной Африке – где человеческая жизнь ценилась не так высоко, как в первом мире, и где принадлежность к миротворцам ООН или русским (американским, европейским, китайским) военным специалистам возводила человека в ранг божества в некоторых районах. Да даже элементарно белая кожа иногда поднимала статус на недосягаемый для местного населения уровень.
«Ты шаришь», – прокомментировала мои мысли демонесса. Она из поля зрения уже исчезла, снова проявляясь голосом в голове.
«Ты можешь не читать чужие письма?» – поинтересовался я.
«Конечно. Только если я не буду этого делать, что кто подскажет что стражники подождать могут, а госпожа Эйтар нет?»
Черт, я как-то совсем забыл, что прямо утром меня ждет судьбоносная встреча.
Демоническая красотка кстати снова появилась в поле зрения – вальяжно раскинувшись в кресле и покачивая обтянутой кожей штанов ногой в высоком сапоге. Декольте, как я заметил, у нее было глубже, чем вчера – шнуровка корсета чуть более распущена.
– Опять на мои сиськи пялишься?
«Я просто посмотрел, отметив этот незначительный факт. Ты кстати специально так распахнулась?»
– Это к делу не относится.
– Что? – за обменом мнениями с демонессой я не расслышал, что Марина только что сказала.
– Макс, можно вопрос? – несколько смущенно повторила она.
«Можно Машку за ляжку», – вдруг прокомментировала исчезнувшая с глаз Доминика.
– Можно, – назло демонессе ответил я Марине.
– Ты сказал, что не воевал. Но и на поляне, и с паразитом, у которого мы кристалл забрали, и в зале вчера ты действовал быстро и уверенно. Еще ты очень хорошо дерешься…
«Это она еще не видела, как мы вчера практика развальцевали!» – подсказала Доминика.
Чтобы перебить воспоминания о горячем фонтане крови на лице, я вспомнил нашего инструктора, сержанта Петренко: двухметровая машина, с кулаками чуть меньше моей головы. Конечно, нас он тренировал по остаточному принципу – больше занимаясь с серьезными спецами, но наши страдания от этого не становились легче. Помню как сам сержант, когда занимался, вызывал к себе одного из нас, «гражданских» – и заставлял держать грушу, крепко обхватив ее с одной стороны – по другой сержант отрабатывал удары. Непередаваемые ощущения. Наверное, так могли бы чувствовать себя укротители строптивых жеребцов на палубе парусного корабля во время сильного шторма.
– Да брось, случайно получилось, – покачал я головой. – Я испугался и просто в удар получилось вложиться.
«Красавчик, хорош кокетничать, давай быстрее собираться. Эйтар ждать не любит, а нам еще твою вторую телочку в лечебницу нести»
«Она не моя»
«Ну если не твоя, то конечно да, давай ее бросим тут на улице, зачем ей в лечебницу?»
Пока Доминика меня укоряла, я уже обувался.
«Амулеты с собой брать?»
«Все с собой брать, ты чего? Думал рюкзак здесь оставить? Там же кристалл!»
«Матрас, топор, аптечка?»
«Все берем!»
«Тащить же неудобно»
«Пухлый с Тонким тебе на что?»
Пухлый и Тонкий ждали нас в коридоре, прямо за дверью. С собой они принесли настоящие носилки и переложив на них Аню, а также без возражений собрав и положив туда же все наше имущество, двинулись на выход. Спустились вниз, прошли через опустевший по сравнению с вечером зал, вышли на улицу. Стражники шли впереди, двигаясь довольно уверенно.
– Они знают куда идти, как думаешь? – негромко спросила меня Марина.
– Уверенно так идут, думаю знают.
«Да знают конечно», – подсказала демонесса.
Ее голос прозвучал неожиданно громко, так что я вздрогнул. Все никак не привыкну к ее присутствию. Едва она замолкает, как будто стараюсь о ней не думать, словно блок какой-то стоит. Наверное потому, что наличие такой говорящей соседки в голове – конкретный признак, что у человека не в порядке с головой. И сейчас у меня словно защитная реакция на факт восприятия демонессы, которая только что появилась в поле зрения и сейчас шла впереди рядом со стражниками, демонстративно покачивая бедрами.
Черт, мне это не нравится. Я уже как недавно повзрослевший подросток, открывший для себя мир женщин без одежды. Раньше ведь не было такого, чтобы я столь серьезно акцентировал внимание на женских прелестях, причем постоянно. Нездоровая ситуация – учитывая, что вокруг творится, эта сосредоточенность на…
– Да ты не переживай, красавчик, все в порядке, – обернулась на ходу демонесса. – Моя бабушка – суккуб, у меня просто аура такая. Ты еще хорошо держишься, другой бы уже слюной истекал.
«Ну, насчет слюны я бы поспори…»
Доминика вдруг остановилась, подарила мне томный взгляд и медленно облизала губы. Эффект я почувствовал сразу – демонстрация получилась весьма показательной.
– Это по легкому. Показать по тяжелому? – полушепотом сказала Доминика, по-прежнему томно глядя. Сразу после она изогнулась, повела себе ладонями по груди, спускаясь к бедрам.
«Хватит, хватит, я понял! Как-то снизить громкость можно? А то у меня фляга засвистит скоро»
– Фляга свистит, надо же. Какое интересное выражение, – расширила глаза демонесса. – Громкость ауры не изменить, как я ее снижу, это же сама моя суть? Привыкай понемногу.
Еще раз томно облизав губы (раздвоенным языком, вот это ничего себе) и подмигнув, Доминика исчезла из вида.
Несколько сотен метров после этой демонстрации я шел, просто приходя в себя. Мда, очень неожиданно – не думал даже, что подобное воздействие может быть настолько сильным. Но постепенно отходил, оглядываясь по сторонам.
На улице было… странно. Даже не антураж окружения – хотя конечно двигаться среди самого настоящего средневекового города – совсем не то привычное занятие, чем я занимался в сознательные года своей жизни. Но еще более поражала странная погода.
Над нами прозрачно-голубое, даже на вид холодное зимнее небо – ни облачка, несмотря бушевавшую вчера пургу. И подтверждая откровенно зимний вид, крыши домов подернуты белой изморосью и наледью, на многих козырьках массивные сосульки. То есть там – наверху, выше крыш, реально холодно. Здесь же, снизу, чавкала под ногами грязь и от земли буквально дышало теплом – я так чувствовал себя на австрийских горнолыжных курортах, где можно было в футболке на лыжах кататься. Вот только там грело меня яркое солнышко, а снег не таял из-за холодной земли, здесь же было совершенно наоборот. Но в футболке, конечно, холодновато. Сверху еще периодически протягивало стылым сквозняком – словно дверцу морозильной камеры открываешь.
Чем дальше мы уходили от ворот внешних ворот и таверны «не лучшей репутации», тем чаще видели прохожих. Большинство встреченных людей выглядели под стать нижнему, грязному городу – неопрятные, закутанные и неряшливые, как французы под Москвой. По пути нам попалась всего парочка цивильных стражников. Кроме того, заставив посторониться, на лошади мимо проскакал гвардеец со львом на кирасе как у Рустема. Всадник во вполне обычных, не техномагических легких доспехах и без щита. Вероятно гонец.
Сапоги Пухлого и Тонкого чавкали прямо по грязи – они шли, не выбирая дороги. Мы же с Мариной передвигались по настеленным то тут то там мосткам, обходя частые грязные лужи. Хорошо хоть не из нечистот – обычный талый снег. Все же окраины города внешне выглядели самым настоящим средневековьем, но посещения номера показало наличие здесь водопровода и канализации как минимум на уровне расцвета античности.
Через четверть часа ходьбы по теснящейся домами улице грязи стало меньше, а из-под дорожной каши показались булыжники мощеной мостовой. Луж поубавилось, дома выглядели побогаче и не такие стиснуто-скособоченные. Но по-прежнему снизу было не очень чисто, а сверху, на контрасте, с крыш домов слепил белизной слой снега, да сверкали солнечные зайчики на свисающих с крыш сосулек. На улицах стали попадаться зажиточные на вид горожане, проехала даже богатая карета. Из подворотни мне призывно улыбнулась проститутка – не красавица, но на нее хотя бы можно было смотреть без страха, в отличии от шаболд в таверне.
Вскоре узкая улица вильнула, поднимаясь по крутому склону и вывела нас к площади перед воротами у высокой стены. Здесь располагался широкий и грязный, неаккуратный рынок. Лотки многочисленного торжища не пустовали – я заметил мясные ряды, одежду, бижутерию, лавки с хлебом и оружием. Дрянным – проходя мимо, мельком присмотрелся я к ржавым мечам, грубо сколоченным щитам, кожаным круткам и деревянным башмакам на прилавке одного из торговцев.