Сергей Извольский – Maximus Rex: Белый отряд (страница 25)

Взглянув в последний раз в широко раскрытые, заполненные ужасом и болью глаза, Этельред брезгливо оттолкнул юную невесту, отпуская ее подбородок. В этот момент я понял, что под сводами зала бьется эхо — королева, на чьих глазах только что была убита ее дочь, истошно кричала.

— Ах прекрасная Маргаритка, принцесса Зеленых Равнин. Этому миру будет тебя не хватать, — дождавшись, когда у королевы закончиться воздух в легких, с показной горечью обернулся Этельред.

Вдруг дернувшись и порывисто отбросив нож, он быстро подошел к королеве. Глаза великого князя блеснули серым металлическим отсветом, и он наотмашь ударил женщину по лицу. Резко, сильно, так что голова ее дернулась, а кровь из разбитых губ смешалась со слезами.

Винтарский князь, видимо, больше не мог сдерживаться. Потеряв над собой контроль — выругавшись, он еще несколько раз ударил королеву, в после схватив ее за волосы, потащил к столу. Легко приподняв визжащую от боли и ярости королеву, он забросил ее прямо на раскатившиеся в стороны тарелки и кубки. Женщина забилась в истерике, но Этельред прекратил сопротивление визжащей королевы сильным ударом кулаком в бок — от которого женщина согнулась, потеряв возможность дышать, после чего Этельред перевернул ее на живот.

Сорвав, срезая кинжалом, с королевы одежду, князь плюнул ей на спину, а после звучно, на весь зал, с размаха шлепнул по ягодице.

— Забирайте, она ваша! — крикнул князь.

В голосе его чувствовались нотки безумия.

— Ну, кто хочет королеву? Кто?!!

На некоторое время возникла пауза, после которой один из воинов решился и шагнул вперед, развязывая пояс. В тот момент, когда он пристроился позади королевы, князь подошел к женщине и склонился, глядя ей в искаженное криком лицо.

— Надо было слушать меня. Надо было слушать меня! — закричал он, брызгая слюной.

Вскочив, Этельред подошел в пристраивающемуся сзади к королеве воину.

— Давай! Давай! — схватив того за плечи, он заставил насильника увеличить амплитуду и резкость движений. Не дожидаясь финала, Этельред с криком отпихнул первого насильника, подталкивая к королеве второго.

— Фламгорн! — обернулся он к черному рыцарю.

— Да, ваше величество, — шагнул вперед герцог.

— Когда ее величество Ассама утолит похоть всех моих доблестных воинов, проследи чтобы она умерла. Хоронить никого не надо.

«Ассама. Ее зовут Ассама», — вдруг понял я и тут же вспомнил, где и когда ее видел.

Впрочем, неудивительно что я ее не узнал — кровавая дева-воительница, вызывающая ужас одним своим видом, в роли богини мало походила и на счастливую королеву во время свадьбы, и на ту несчастную женщину, что лежала сейчас на столе на животе.

— Будет сделано, ваше величество, — между тем поклонился Этельреду герцог Фламгорн.

— Сегодня великий день. Великий день! — обернулся великий князь к своим сопровождающим и телохранителям, среди которых была и Эстери, после чего легким шагом двинулся прочь из дворцового зала. Сопровождающая его свита, вместе с юной (по-настоящему юной сейчас) волшебницей направились к выходу из зала.

Королева больше не сопротивлялась и не кричала. Она лежала, безвольно глядя в пространство. К ее мокрому от слез и крови лицу прилипли черные волосы. Мне показалось, что она просто сошла с ума — ее взгляд больше ничего не выражал. Насильники менялись один за другим, а ей, похоже, уже было все равно. Нет, ошибся: рука королевы понемногу начала подниматься к лицу — причем делалось это так, чтобы не привлекать внимание.

Впрочем, сжимающий ее ягодицы очередной насильник вряд ли бы что заметил — как раз сейчас он звучно выдохнул, и быстро-быстро задвигал тазом, открыв рот в ревущем выкрике и запрокинув голову. Королева в этот момент вонзила себе ногти в щеку и медленно повела рукой вниз, оставляя на коже три широких и глубоких кровоточащих царапины.

И замерла, пока сзади к ней пристраивался следующий. Как только он начал двигаться, оставляющие кровавые дорожки ногти поползли дальше. С лица по шее, спускаясь на грудь — причем царапины от ногтей становились все глубже.

Некоторое время громко слышались подбадривающие крики для трудившегося над Ассамой воина. Но они уже не перекрывали понемногу вновь заполняющий зал гвалт и гомон: люди Фламгорна и многочисленные переодетые убийцы, находившиеся среди гостей, пили и ели с оставшихся целых столов, с боем занимали очередь к распластанной на столе королеве.

Ассама уже не лежала с безучастным видом. На лицо ее вернулось выражение ненависти, а глаза понемногу разгорались багровым отсветом. Трехпалая метка на ее щеке светилась. Даже без знания особенностей магии этого мира я догадался, что в дело идет Магия Крови — с помощью которой Ассама собирает энергию сущностей и эманации смерти, которые сплелись сегодня здесь, под сводами зала.

— А-аа! А-аа! — с рыком дергал тазом один из воинов, насилуя Ассаму. — Если служить, то Фламгорну! Если трахать, то королеву!

Каждый его возглас поддерживали десятки луженых глоток, но я их уже слышал через пелену подбирающейся смерти. В этот момент Ассама заметила меня — наши взгляды встретились. Тот, в чьем теле я был, вдруг кивнул на невысказанный вопрос — и увидел, как от руки распластанной на столе обнаженной королевы потянулась тонкая багровая магическая нить. Полоска крови, скользнув на пол, змейкой запетляла между телами. Рядом со мной она вдруг ускорилась, змеей прянув вперед — накрывая мне лицо словно щупальцами осьминога. Я почувствовал, как умирающий человек поднял руку и налившимися нечеловеческой силой пальцами разорвал себе горло, приближая смерть.

Резкое движение заметили — несколько воинов отвлеклось. Один из них подошел ближе, и пригвоздил меня мечом к полу, добивая. «Тело» к этому моменту уже был мертво, и боли я не чувствовал. Неправильность происходящего заметил пригвоздивший меня мечом к полу, но удивиться не успел — потому что он уже сам умер.

Насилующий королеву вдруг замер, сорвавшись с ритма и отпрянув от королевы, упал на колени; его тошнило кровью. Фламгорн, жующий рядом окорок, так и не отпустив кусок мяса подбежал к своему бойцу в попытке понять, что случилось. Герцог успел почувствовать мое приближение — обернувшись, он вскинул меч, но я легко перехватил его руку — чувствуя, как хрустят кости запястья.

Во «мне» сейчас бушевал просто океан силы — и взмахнув правой рукой, я словно маску снял кожу с лица герцога, обнажив кости черепа. Фламгорн упал на колени, а я уже убивал стоящих рядом.

Растрепанная, обнаженная и окровавленная Ассама уже стояла на ногах, на столе, наблюдая как обратившиеся в кровавую нежить солдаты из числа тех, кто утолили с ней свою похоть, а также поднявшиеся в виде упырей гости свадьбы добивают убийц, пришедших с винтарским князем.

Когда в зале не осталось живых, разбудившая в себе силу Магии Крови Ассама спрыгнула со стола и присела рядом с белой невестой. Прижав мертвую дочь к груди, королева подняла взгляд к потолку и громко закричала.

От ее пронзительного крика ближайшие витражи брызнули осколками, а стены дворца задрожали так, что с грохотом неподалеку упала люстра. Я же в этот момент опустил взгляд и увидел знакомую рукоять. Оказалось что Фламгорн, прежде чем умереть и переродиться в рыцаря смерти, последним осознанным движением воткнул в «меня» ледяной клинок Королевского милосердия.

Не устояв на ногах, я упал на колени — не на спину, чтобы не рухнуть на торчащий из тела ледяной клинок. Тут же изо рта у меня хлынула кровь, заливая руки, чужой меч, пол передо мной. Последнее что увидел, была богатая мозаика пола, прыгнувшая мне в лицо, а потом стало темно.

Очнулся, впрочем, практически сразу же: реальность ударила меня словно обухом по голове — открыв рот, краем слушая крики демонессы, я попытался застонать, но из горла вырвался лишь сиплый вздох.

Совсем рядом оказались глаза встревоженной Марины. Она держала мне голову, а с другой стороны появилась Аня, протягивая мне миску с водой.

Глава 13

Я полностью пришел в себя. И давно. Несколько часов прошло точно.

Рядом по-прежнему хлопотали Марина и Аня. Мелькнули пару раз лица жриц из храма Иллуны — похоже, именно они меня восстанавливали.

Я сейчас ощущал себя в полном порядке. Физически. Но с сознанием мои происходили удивительные вещи. Ледяное спокойствие, накатывающее на меня в минуты опасностей, сейчас преобладало во мне настолько, заполняя полностью, что словно выморозило вообще все эмоции и чувства.

Вспоминая страшный подъем по лестнице, окровавленную чародейку, гибнущих одного за другим винтарцев, я думал о том, что произошедшее было ужасно. Но отстраненно думал и вспоминал, совершенно не переживая. Как обезболивают десну и зуб уколом перед лечением, так и меня словно обезболили всего до полной эмоциональной невосприимчивости. И я даже знаю, что это был за укол — вспомнил я исходящий ледяной дымкой клинок, который совсем недавно наблюдал торчащий из своего собственного живота.

У меня сейчас не было вообще никаких эмоций — я смотрел на все происходящее с ледяным спокойствием наблюдателя. Я просто лежал. Мне сейчас не хотелось ничего. Наверное, в обычном состоянии это должно было бы меня волновать.

Я лежал и безучастно смотрел, как Марина пытается со мной разговаривать. Смотрел как плачет Аня. Наблюдал как ходит вокруг кровати задумчивая Доминика, то и дело срываясь на крик, обращаясь ко мне. Словно исчерпав все меры воздействия, она махнула рукой и исчезла.