Сергей Извольский – Красный рассвет (страница 20)

Перебинтованный во многих местах прокурор, судя по всему, был с ней согласен.

Обсуждение проходило уже активным многоголосьем, и в этот момент меня в сторону отозвал высоколобый торгпред Дмитрий Михайлович. Бледный, хромает на костыле. Двигаясь следом за ним, я вышел в другую комнату.

Здесь торгпред остановился и замер, изучающе на меня глядя.

— Максим, я тебе не все сказал, — наконец выдал он результат размышлений.

— Что я еще должен услышать?

— Я не рядовой сотрудник торгпредства. Если называть мою должность полностью, то звучит она как специальный представитель Отдела по экономическому сотрудничеству со странами и протекторатами в Северной Америке.

— Это что-то на уровне… — я сделал неопределенное движение рукой. — На уровне министерского влияния?

— Чуть ниже, если подходить формально. Если брать влияние на политические процессы, тем более региональные, то чуть выше, — пояснил Родионов.

В принципе, уже зная вчерашний состав гостей, довольно ожидаемо. Поэтому я, не откладывая дело в долгий ящик, пошел с козырей:

— И вы здесь по поручению партии и правительства выполняете сверхсекретную задачу по привлечению элит южных штатов на нашу сторону в пику Техасу, где сидит контролируемое британцами компрадорское правительство?

Отрицать Родионов не стал, только поморщился.

— Надо же, какой догадливый. Не зря на тебя Кэрол сразу глаз положила. Мне нужно как можно скорее сообщить в торгпредство в Новом Орлеане, что я сейчас нахожусь здесь, запросить эвакуацию. Из Панамы сюда час полета, организовать можно быстро.

«Из Панамы?» А, ну да, из города Панама где я ночевал — там или спасатели, или военные по-любому есть.

— Проблема в том, что сообщить об этом нужно в Новом Орлеане лично, открытой связи я доверять совсем не хочу. Если меня здесь обнаружат, не наши люди, — выделил последние слова Родионов, — то сам понимаешь, последствия будут крайне печальными. И я не о скандале в прессе, и не о собственной карьере — в тартарары может полететь многолетняя работа. Ты готов помочь? Если все получится, то сам понимаешь, перед тобой откроются самые широкие перспективы.

Подумав немного, под пристальным взглядом высоколобого чиновника, я только плечами пожал.

— Партия сказала: надо. Комсомол ответил: есть!

— Отлично. В торгпредстве найдешь Сергея Петрова, передашь ему где я нахожусь, и скажешь, что здесь сейчас не происходит ничего хорошего. С тобой пойдет младший Мэйсон, он знает местность и местных. Только…

Вот это «только» мне совсем не понравилось.

— Только имей в виду, что Новый Орлеан может стать отнюдь небезопасным местом, так что тебе нужно быть предельно осторожным.

А, ну это понятно, зря волновался.

— Чего ждать? — больше для проформы спросил я, потому что по опыту прошлого мира ожидал, чего мне ждать в Новом Орлеане. Но Родионов неожиданно сумел удивить:

— Скорее всего активизацию уличных беспорядков, повальное мародерство, столкновения полиции с бандами. Девятого апреля — годовщина капитуляции Конфедерации в Гражданской войне, двенадцатого — дата начала войны, плюс в конце месяца у них День Памяти. К этим датам в Ми-6 готовили провокации и раскрутку массовых протестов, но я полагаю, что повод упускать не будут и начнут раньше, сейчас, раз повод есть. Найдут какого-нибудь красавца, пристрелят на камеру, Би-Би-Си быстро подхватит раскручивая сюжет и начнется жара. Если уже не началась.

— Понял. Хорошо, мне тогда будет нужна ваша помощь.

— Я же тебе сказал, что…

— Это не вопрос морально-материального поощрения, я сейчас о другом. Я знаю причину возникновения цунами. И когда это все закончится, мне будет нужна ваша помощь и содействие.

— Ты знаешь, почему возникло цунами?

— Да.

— И что я могу для тебя сделать?

— Для начала выслушать.

— Просто выслушать?

— Да.

Родионов наградил меня долгим взглядом.

— Как насчет объяснить в пару слов?

— В пару слов никак.

— Хорошо, когда это все закончится, мы с тобой встретимся и поговорим.

Глава 8

Вышли мы с Мэйсоном-младшим из особняка сразу после обеда. Пошли вдоль побережья в сторону города, а залив Сент-Луис пересекли по прекрасно сохранившемуся мосту. Мост сохранился, а вот признаков жизни вокруг или хотя бы какой транспорт мы не нашли. А именно на это, на возможность найти катер или подходящие колеса, у нас и был расчет. Нет, машины в округе были, но обычные, на таких по той измененной волной местности, где мы сейчас шли, далеко не проедешь.

Почти только что мы с Дэвидом не сговариваясь остановились. Заметили несколько столбов черного чадящего дыма, которые были видны далеко на линии горизонта, где-то в предместьях Нового Орлеана. Глядя на дымы, я вдруг вспомнил о том, что во время урагана Катрина день за днем шли дожди. Поэтому ситуация усугубилась и на улицах долго стояла вода, затопив некоторые районы. Сейчас же ситуация иная — дождя не было.

— Что? — не понял Дэвид-младший.

Хм, я это вслух сказал?

— Дождя говорю нет. И это хорошая новость. Больше у меня хороших новостей нет, — выкрутился я простым объяснением.

— А, ты про это. Знаешь, лучше бы дождь был.

— Думаешь?

— Да, мужик, — покивал Дэвид. — Без дождя плохих парней на улицах будет больше.

Спорить я не стал, и мы замолчали. Так и стояли, вглядываясь вдаль. Пусть не полноценно отдохнуть, а просто дух перевести минутку — шли мы уже четвертый час. Ноги, надо сказать, гудели: я еще утром километров десять от берега до хайвея кабанчиком метнулся, и сейчас мы с Мэйсоном-младшим километров двадцать в темпе отмахали совсем не по ровной и удобной дороге.

Другое дело, что к пешим маршам я привычный, так что состояние еще вполне бодрое. Как и у Дэвида — он, как я узнал, действительно совсем недавно был курсантом. Именно что был — Мэйсон-младший учился в Военном колледже в Камдене, на последнем курсе, откуда его отчислили буквально на днях, практически перед самым выпуском.

За что отчислили, Дэвид говорить не стал, ну а я не стал спрашивать. Не знаю, срывают ли у них здесь погоны перед строем, но даже если нет, все равно это наверняка не та тема, которую ему приятно обсуждать. Не стал я у него спрашивать и о том, как небольшая банда смогла захватить их в особняке врасплох — результат я видел, ну а как получилось, уже не суть важно.

Минута спонтанного отдыха прошла, началась следующая. На дымы на горизонте я уже не смотрел, а смотрел на карабин за спиной Дэвида. В его очертаниях проглядывает нечто совершенно незнакомое, но в то же время неуловимо притягивающее взгляд. Когда вышли еще приметил, но тогда спрашивать не стал, а сейчас вот снова глаз зацепился.

Дэвид увидел мое внимание и продлевая паузу незапланированной передышки, сбросил ремень с плеча, протягивая мне оружие. Я взял карабин и всмотрелся в удивлении на это чудо технической мысли.

Ничего не понимаю.

Нет, я привык, что здесь в мире оружия совсем не чувствуется американское влияние. Просто потому, что его нет, как сказал бы майор Пэйн, и немедленно бы расхохотался. Или в другой версии: «Да нет больше вашей Америки!», — как кричал ракетчик из анекдота, выясняя кто бросил валенок на пульт. Старый анекдот из моего прошлого мира, в этом таких просто нет — тут Третья мировая была а-ля натурель, о ней шутить здесь совсем непринято.

В общем, американского влияния в оружейной промышленности здесь не было, хотя стрелкового оружия в разъединенных американских штатах было традиционно много. На Юге преобладало советское, немецкое и китайское, на Севере — бельгийское, итальянское и французское.

С тяжелым вооружением у американцев все было гораздо сложнее: у конфедератов нет армии, только милиция и Национальная гвардия, а у Североамериканского Союза еще до недавнего времени имелась лишь Территориальная оборона — до того момента, как солдаты Севера не начали принимать участие в войсковых операциях в составе коалиции Трансатлантического альянса.

Решение об этом, как я знал, проходило одобрением через Совет безопасности ООН, в котором место почивших США в этом мире занимала Германия. И похоже, имел место договорняк — серьезные державы конкурентов себе не растят, а значит одобренную через Совбез возможность возродить армию Северу продал кто-то кому-то в обмен на что-то. Это для меня совершенно очевидно, вот только дальше уже темно — мое знание политики этого мира пока не настолько широко, чтобы по обрывкам общедоступных новостей понять кто кому и за что именно это продавал.

Ладно, это лирика — вернулся я вниманием к карабину.

Несмотря на недавнюю службу в легендарной и несокрушимой, в которой произошло мое знакомство с основным стрелковым оружием вероятного противника, происхождение карабина в руках я никак не мог понять. Внешне похоже на смесь бульдога с носорогом, вернее на симбиоз русского Калашникова и каноничной американской Арки. И именно похожесть на чисто американский AR-клон и вызвало у меня столь противоречивые чувства.

В недоумении я сейчас рассматривал нескладной телескопический приклад, прямой коробчатый магазин — с полосой прозрачного пластика для контроля остатка патронов, зацепился взглядом за узнаваемую форму газовой трубки со ствольной накладкой из темно-зеленого пластика.

На карабин установлена цифровая оптика день-ночь с четырехкратным увеличением и… тут я присмотрелся к прицелу. И с возможностью записи видео, надо же. Рядом — сбоку, под углом, коллиматор. Выглядит претенциозно, конечно, но…