Сергей Извольский – Драго. Том 2 (страница 75)

— Сейчас монсеньор убьет в тебе душу. А после… впрочем, после тебя уже не будет ничего интересовать, — на прощание сказала Доминика дочери.

Осознание сказанного погрузило Николетту в новую пучину страха, но именно это ей и помогло. По всему телу прокатилась горячая волна, девушка громко и пронзительно закричала. Вокруг дохнуло жаром — несмотря на блокираторы магии, Николетта смогла позвать стихийную силу. Блокираторы продолжали работать, но Огонь загудел совсем рядом; стягивающие ее ремни полопались, и Николетта снова забилась в металлических кандалах.

Инквизитор со злым возгласом отшатнулся. Пахнуло паленым — это вспыхнули волосы Доминики. Она от неожиданности сначала отшатнулась, но мгновенно пришла в себя — не обращая внимания на треск горящих и плавящихся волос, коротким ударом в висок сорвала Николетте концентрацию. Огонь вокруг сразу спал и уходящие языки пламени взвились под потолок в снопах искр.

— Bastarda! — в ярости заорала Доминика, щурясь и сбивая языки пламени с волос. Она морщилась от боли — на ее груди краснели яркие пятна ожогов. Николетта, которую мутило от удара, а перед взором все расплывалось, вновь рванулась, пытаясь вернуть контроль над Огнем. Но отшатнувшийся было инквизитор крепко, впиваясь ногтями в щеки, обхватил ее голову, заставляя девушку посмотреть себе в глаза.

Николетта сопротивлялась из последних сил, отводя взгляд, но черная бездна оказалась совсем рядом, затягивая ее в водоворот подчинения. Николетта почувствовала, как от накатывающей слабости отнимаются руки и ноги.

— Не отвлекайтесь, дочь моя, — шипяще произнес инквизитор.

Обращался он к ругающейся от боли Доминики, которая моментально замолчала. Николетта же, обездвиженная волей палача, едва слышно заскулила. Она, не в силах противиться притяжению залитых мраком глаз, почувствовала, как инквизитор вытягивает из нее душу; чувство было сродни тому, какое она испытывала, когда у нее удаляли зубы мудрости. Вот только сейчас чувство вытягиваемой из тела части организма было во много раз сильнее и объемнее.

Николетта забилась в последней агонии, увидела себя — словно со стороны, распятую на жертвенном камне. Наблюдаемая картинка понемногу серела и гасла, как вдруг вокруг что-то неуловимо изменилось.

Инквизитор вздрогнул, и настороженно, словно хищник, вскинулся. Черты лица его исказились, верхняя губа поднялась — словно в оскале, обнажая неожиданно острые клыки; из глаз потянулись черные лоскуты Тьмы, а лицо потемнела.

Подняв голову, разорвав связь с глазами Николетты — с зеркалом души, Инквизитор прервал ритуал. Ее еще не рассеянную душу, ее вытесненное сознание, моментально вернуло в тело словно обратно отщёлкнувшей резинкой. Николетта рухнула обратно резко и безжалостно, словно с высоты в пару метров брошенная спиной на татами.

Несмотря на ошеломление, возвращением в тело она мгновенно воспользовалась — пронзительно закричав, вновь потянулась к силе Огня. Попытка, из-за блокираторов магии, получилась не лучшая из ее арсенала. Но небесполезная — полыхнуло даже сильнее, чем в первый раз.

Раздался взрыв, полыхнуло жаром. Беснующимся, не могущим воссоединиться с Николеттой Огнем попало даже по инквизитору, который отшатнулся в дыму горящей мантии и опаленных седых волос. Доминику же раздавшийся рядом с Николеттой взрыв с девушки просто снес: взметнулись паленые волосы, раздался испуганный вскрик, и сидящая на Николетте Доминика спиной вперед улетела с алтаря. Ее крик, впрочем, почти сразу же оборвался — она впечаталась в стену спиной.

В том месте, где она только что пролетела, рядом с алтарем вдруг появился темный портал. Из которого в зал влетело ужасающее существо — это был огромный, объятый лоскутами Тьмы хищник, глаза которой горели красным огнем. Стоявшие рядом три неасапианта, приведшие Николетту на жертвоприношение, тут же оказались порваны в клочья.

Инквизитор, больше не обращая внимания на тлеющую и горящую мантию, шагнул к Николетте. Она почувствовала его эмоции, пробивающиеся сквозь ментальные щиты, и с ужасом поняла — сейчас он просто хочет ее убить. Но в этот самый момент портал, из которого только что выпрыгнул черный хищник, видоизменился. Проход через границу миров прекратился в сформированное из Тьмы женское лицо. Страшное и пугающее — лицо молодой женщины, под красивым ликом которой постепенно проступали уродующие очертания черепа.

Во время искажения прекрасного лица в устрашающую гримасу раздался инфернальный крик — ударивший в инквизитора не хуже, чем конструкт магии воздуха. Брызнула кровь, и инквизитора отшвырнуло в сторону. Как раз к черному чудовищу, которое только что прикончило еще нескольких неасапиантов.

Отброшенный криком богини инквизитор невероятно быстро вернул равновесие и остановился. Он попытался атаковать хищника — в его руке появились два темных клинка. Оба кинжала полетели в сторону черного монстра, на лету обрастая Тьмой и превращаясь в два оскалившихся черепа.

Заскрежетали когти, выбивая из пола каменную крошку. Как и кинжалы инквизитора, сотканный словно из самой Тьмы хищник ушел от первой темной стрелы резко затормозив, пропуская ее перед мордой, а от второй — тут же высоко подпрыгнув, на лету извернувшись. Словно поменяв для себя верх с низом, он приземлился лапами в потолок галереи, от которого и оттолкнулся, прыгая на инквизитора. Тот лишь вскинул в защитном жесте руки, по которым полоснуло когтями.

Обрубок руки упал на Николетту, девушку обдало горячей кровь. Получивший удар когтями инквизитор отлетел к стене — лицо его превратилось в кровавую маску. Когти хищника не только перерубили ему руки — от виска до челюсти у инквизитора тянулось несколько глубоких ран, в которых виднелась обнаженные кости. И прямо в ранах клубилась самая настоящая Тьма.

В оставшемся целым глазу инквизитора вдруг непроглядный мрак сменился белым Светом. Полыхнуло так, что озарило весь алтарный зал. Бросившемуся на инквизитора хищнику не хватило совсем чуть-чуть — он уже летел в прыжке, выпростав когти-кинжалы, но прямо перед инквизитором словно натолкнулся на невидимую стену.

Отлетев от удара прочь, черный хищник, проскрежетав когтями по полу — оставляя в кладке покатых булыжников глубокие борозды, остановился. Удар словно сдул с него клочья Тьмы — Николетта теперь видела, что это черный ягуар. Глаза которого еще ярче засияли красным отблеском Магии Крови, а мощные лапы почти сразу вновь окутались черными лоскутьями.

Инквизитор же в этот момент взмахнул оставшейся искалеченной рукой, словно закутываясь в плащ. Сразу после этого он исчез в коконе света, который вдруг ярко вспыхнул. Стены затряслись, с потолка посыпалась пыль, вздрогнул даже сам фундамент здания — кокон с инквизитором исчез сразу после вспышки.

Оборотень громко зарычал, лязгнув зубами в бессильной ярости, и вдруг поднялся на задние лапы. Его фигура подернулась маревом пелены, и буквально через несколько мгновений вместо хищника стоял Валера — друг Артура.

«Ты его еще без грима не видела», — вспомнила Николетта слова Массимо.

Вспомнила к месту: вид Валеры ужасал. Лицо его приобрело пугающие черты хищника, приподнятые в ощерившейся гримасе губы обнажали длинные клыки. Глаза Валеры пусть и утратили алое сияние, но ярко светились желтым, а зрачки были звериными, вертикальными.

Превратившийся из хищного в человекоподобного зверя Валера вдруг бросил несколько заклинаний. Судя по звукам — а у рвущейся человеческой плоти и одновременно сминаемого железа своеобразный звук, предназначены заклинания были подбегающим с другой стороны зала оставшимся в живых неасапиантам.

— Падла! Мразь! Тварина!.. — через несколько секунд до Николетты, словно сквозь вату, донеслись ругательства Валеры.

— …у-у-у-ска, с-с-собака бешеная! С-скотина конченая, чтобы тебя при кашле наизнанку в кровавую кашу вывернуло, мразина! — в голосе оборотня чувствовалось настоящее бешенство, всепоглощающая клокочущая ярость схватки, которая для него еще не закончилась.

Валера ругался, не забывая действовать — он уже был рядом с Николеттой, и несколькими резкими ударами разрушил сначала блокирующие магию браслеты, а после легко сбил кандалы. Подав девушке руку, он помог Николетте подняться.

— Ты в порядке, в адеквате? — посмотрел он в глаза девушки. И невольно отшатнулся — взгляд девушки полыхнул Огнем.

— Относительно, — произнесла Николетта. Чувствуя, как у нее самой сейчас, как будто в оскале, приподнимается верхняя губа. Произошло это при взгляде на Доминику, которая уже понемногу приходила в себя и шевелила руками, пытаясь подняться.

Николетта краем отметила, что видит сейчас все в оттенках оранжевого — что означало, что глаза ее горят пламенеющим сиянием стихийной силы. Огонь, который был так рядом, сейчас заполнял ее, даря чувство могущества и облегчения. И усиливая ярость, вызванную недавним беспомощным состоянием.

В несколько шагов Николетта оказалась рядом с Доминикой и схватила ее за волосы. Резким рывком подняв, так и держа женщину за волосы, Николетта со всей своей силы ударила ее лицом в стену.

— Ну привет, — поздоровалась Николетта с матерью. И перехватив ее за руку, за запястье, потянулась к Огню. Ладонь Николетты оказалась объята пламенем, а Доминика пронзительно закричала.