Сергей Извольский – Драго. Том 2 (страница 56)

В общем, все причастные измененные люди о сопутствующих усиливающим имплантам неудобствах знали, но молчали. Принимая как тот самый крест, который необходимо нести.

Я вот только не знал, а так бы еще десять раз подумал — мелькнула злая мысль.

Не раздраженная, а именно злая. Потому что с момента прихода головной боли я ни одной ночи не спал нормально. Даже с сильным снотворным я проваливался не в сон, а в мутное бессознательное состояние. Напряженный мозг просто не отключался, и я путешествовал в различные странные миры, порожденные бодрствованием во время сна разума. В одну из ночей накрыло так сильно, что вообще подумал, что не выдержу и поймаю невозвратную белочку.

Легче становилось тогда, когда чем-то себя грузил. Когда занимался магической теорией и практикой с Николеттой, да и вообще, когда сохранял концентрацию во время выполнения какой-либо сиюминутной задачи, все шло даже более-менее нормально. Но стоило только попытаться расслабиться, как мысли начинали путаться, меня периодически бросало в пот, пару раз даже накатывали панические атаки. И все это, на фоне непрекращающейся головной боли, накладывалось на копящуюся от бессонницы ватную глухую усталость.

От испытываемых неудобств я даже пересмотрел свое беспокойство по поводу «армии клонов» — по поводу возможности корпораций создать тысячи тысяч универсальных солдат, усилив их имплантами до уровня средних одержимых. Все же цена за получаемые возможности велика. Что неудивительно — глупо было думать, что возможности сошедших с небес богов можно получить «просто так».

Но успокоился я ровно до того момента, как вместе с Накамурой попытался разобраться в протоколе 13-1-1. Я за эту неделю во много пытался разобраться — из-за бессонницы времени у меня было просто в край завались.

В общем, обозначение «1–1» в индексе присутствовало не зря: мне накатили самую продвинутую версию. Для командного, так сказать, состава. Протоколы серии «13-2», как сказал Накамура после изучения вопроса, вызывали не столь сильный отклик организма, не говоря уже о серии «13-3». Причем боевая эффективность отличалась не слишком сильно. Так что, не успел я успокоиться насчет волнений об «армии клонов», как беспокойство вернулось снова. Усилившееся, на фоне тревожности стресса, вызванного бессонницей.

В общем, мое постоянное раздражение уже давно переросло в неуходящую, копящуюся в груди злость на весь окружающий мир. И в общении с любыми людьми мне приходилось с усилием сдерживаться, чтобы не срываться и не становиться самым настоящим говнистым мудаком.

Спасение пришло, откуда не ждали. Не совсем спасение, конечно, облегчение небольшое, но это уже, на мой взгляд, немало. И случилось это буквально вчера, когда я нашел спасение от боли — с помощью Николетты. Когда во время тренировки я почти потерял сознание, и вырубился ненадолго, она неожиданно смогла мне помочь. И опытным путем мы выяснили, что Николетта, когда я полностью расслабляюсь, может своим успокаивающим прикосновением и легким ментальным натиском заставлять боль если не уйти, то угаснуть до такого состояния, что я на некоторое время перестаю ее замечать. Настолько хорошо это у Николетты получалось, что я вчера даже смог поспать целых три с половиной часа, ни разу не проснувшись.

Сейчас Николетты рядом не было. Зато, крепко обнимая, меня сопровождала уже привычная, вернувшаяся спутница боль, а под руку держала мерзкая злобная раздражительность — меня буквально бесил весь окружающий мир. Да я даже сам себя бесил — как сказал бы Виталик господина Мусанифа, книги которого я читал в прошлой жизни, бесил я сам себя до полного, сука, отвращения.

Вот прямо все вокруг вызывало жгучую ненависти — хотелось сжечь к чертям этот отвратный гнилой переулок, тупую охрану из двух громил, да и вообще весь славный остров Занзибар, гори он синим пламенем.

Как раз в этот момент накатил особо сильный приступ боли, от которого я поморщился. Дровишек во вспыхнувший ярче огонь злобного раздражения подкинул еще звонкий смех, раздавшийся из-за спины. Время ожидания становилось уже непереносимым, а каменные лица двух громил у входа никак не менялись. Более того — один из них, обернувшись ко второму, насмешливо проговорил что-то. Что-то, что даже не перевел мой переводчик личного терминала.

Но фраза была сказана на каком-то из звонко-шипящих восточноевропейских языков — чешском или сербском. И славянской памяти крови мне вполне хватило понять, что Василия только что назвали забавной обезьянкой.

Громилы хохотнули, а после тот, который отказывался обращать внимания на конверт у Василия в руке, перевел взгляд на Лиззи Джей.

— Máš dobré zuby, — сделал охранник комплимент спутнице Василия, и шуточно поклонился, осклабившись в бороду.

— Jo, tak velká prdel se špatnými zuby nevyroste, — ответил второй, и братья-славяне дружно грохнули хохотом.

«Добре зубы», «велка прдель», «невыросте» — знакомые все слова легко сложились в смысл сказанного. И я легко перевел западнославянскую речь.

«Хорошие у тебя зубы» — сказал первый, а другой вторил: «Да, с плохими зубами такую задницу не наешь»

Они сейчас не просто нас не пропускали, но еще и делали из нашей компании посмешище. Показательно игнорируя конверт в руках у Василия.

Почему? Да потому что кому-то это выгодно.

И что сейчас? Уходить?

Мда.

Вообще, конечно, по уму — надо бы уйти.

Вот на самом деле — это будет максимально правильно и рационально. Но тот, кто готовил ловушку неудобного положения перед входом, наверняка учитывал менталитет уличной банды. И возможности пошатнуть авторитет банды, развернувшись от входа.

Приглашение у нас — от Илоны, есть. И тот, кто дал указание нас не пропускать, если мы уйдет, по-настоящему огребет реальных проблем — не стоит недооценивать авторитет господи Маевской на Занзибаре.

Я бы сейчас ушел, честное слово. Мне на пошатнувшийся авторитет плевать — я сам любой авторитет могу шатать что твой дом шайтан труба шатает. Но охранник только что оскорбил Лиззи Джей.

«Что эта мразина себе позволяет?» — возмущенно взвился внутренний голос.

Какая бы подруга Василия раздражающе-крикливой не была, и сколько бы ресурсов на ее прокорм и яркий имидж в бюджете Полигона не исчезало, но эта девушка — часть тех людей, которые считаются моими.

Тронув Чумбу за плечо и не оборачиваясь махнув Патрику, я шагнул вперед, протискиваясь между двумя бойцами из свиты Васи. Оба были в куртках с эмблемой белого демона, только один лысый — с татуировкой в виде широкой белой стрелки по всему черепу, от затылка до широкого носа, а голова второго увенчана густой копной африканских косичек. Выйдя из толпы, я подошел к преграждающим нам вход громилам. Василий, при моем приближении, облегченно вздохнул и посторонился.

— Шалом, православные, — произнес я, снизу вверх глядя в глаза ближайшему охраннику. Вблизи он казался вообще настоящей башней.

— Правая или левая? — не дожидаясь ответа на приветствие, почти без паузы поинтересовался я. Ответа от озадаченного громилы я, по-честному, подождал целых две, может быть даже три секунды.

— Ну тогда и правая, и левая, — пожал я плечами. После чего быстрым, незаметным для обычного взгляда движением выхватил пистолет и прострелил обе ноги охранника. В коленях.

— Правая или левая? — тут же поинтересовался я у второго громилы.

Тот вопроса или не понял, или даже не услышал — из-за эха от сдвоенного выстрела, звук которого слился почти в один. Еще уже кричал первый охранник, который упал на бок и тянулся руками к ногам.

Больно, не спорю. Даже сочувствую немного.

Оставшийся громила потянулся было за оружием, а я поймал его взгляд и демонстративно подкинул свой пистолет вверх. И сам увел глаза следом за подброшенным оружием.

Громилы-орки на входе, конечно, сильные, но довольно глупые — примитивная уловка сработала. Причем даже ментальным импульсом помогать не пришлось, не говоря уже о ментальной атаке подчинения: охранник, взгляд которого я поймал, вслед за мной машинально посмотрел наверх. В этот момент я — в прыжке оттолкнувшись ногой от металлического наплечника лежащего на асфальте и ревущего от боли громилы, высоко подпрыгнул и хлопнул второму ладонью по ушам.

Переборщил немного — все же не совсем еще контролирую движения. Но не убил, точно. Хотя убить, наверное, было бы даже мне сложновато — там голова такая, что лобовая кость плавно переходит в затылочную. Но что-то внутри все же было. То, что можно было сотрясти ударом — потому что оглушенный громила, потеряв связь с реальностью, дернулся и застыл, словно парализованный. Постояв секунду, он — все сильнее разгоняясь, со всей высоты своего немалого роста рухнул лицом прямо в грязный асфальт, вытянувшись как болванчик. От удара громила пришел в себя, попытался подняться, но я (пистолет уже прилетел, и я его поймал) прострелил ему обе руки в запястьях. Чтобы не повторяться.

Одному колени, второму запястья — пусть никто не окажется обделенным.

Тот, у которого были прострелены колени, уже отошел от шока и боли, и тянулся к оружию. Пришлось немного ударить ему ногой в челюсть, чтобы не делал ненужных движений.

Второй, пытаясь подняться и вернуть контроль над непослушными руками,

— You motherfucker, come on you little ass… fuck with me, eh? — заорал он с сильным акцентом, брызгая слюной. Остановившись в крайнем недоумении, я расширенными глазами посмотрел на него, даже замерев от неожиданности.