Сергей Извольский – Драго. Том 2 (страница 43)

Только сейчас Степан осознал, и почти даже поверил, что помощь действительно пришла. Он не сдержал облегченного вздоха, в глазах его появилась сдержанная радость.

— Я ничего не сказал…

— Да я знаю, знаю, молодец. Вставай уже, карета ждет, — поторопил я его, и мы вместе направились к выходу из допросного помещения.

Ноги Степана держали плохо, он при ходьбе опирался на меня. И я сейчас, даже не возвращая восприятие в полную силу, чувствовал его эмоции.

В которых преобладало сдерживаемое облегчение, несмелая радость и робкая надежда. Он все же, пусть не полностью, но поверил в то, что еще «не сегодня». Я этого и добивался. Потому что очень хорошо почувствовал, как его облегчение исчезло, сменившись глухой тоской.

У самого выхода я подсек ногу Степану и подтолкнул в спину — так, что он врезался лицом в стену рядом с дверью. Сил я, из-за сдерживаемых эмоций немного не рассчитал, так что в месте касания лица Степана со стеной осталась кровавая клякса. Но он даже боли почти не почувствовал; ее заглушило тоскливое понимание того, что радость от кажущегося спасения оказалась ложной.

Да, все его связи — причастность и к Некромикону, и к жертвоприношениям, и тем более к ФСБ, делало Степана для меня просто кладезем знаний и очень важным козырем.

Не жили богато, как говорится, нечего и начинать — не нужны мне такие козыри. Не такой ценой.

«Не нужна тебе такая машина, Вовка», — в унисон мыслям подсказал внутренний голос.

Есть предел человеческой выдержке — я ведь прекрасно помню, как умирал вместе с Олегом. Не первый раз на эшафоте, как подметил Люцифер недавно.

— Перед тем как ты поедешь домой, последний вопрос. Друг мой, — присел я рядом со Степаном. — Ты помнишь, кто такой Олег Ковальский?

— Да, — хрипло ответил он. Кровь из лопнувшей брови и разбитого носа заливала лицо.

— Отлично, что помнишь, — фальшиво, одними губами, на секунду улыбнулся я. — Кто тебе дал задание его убить?

— Это уже второй вопрос.

— Ах ты ж наглый сукин сын, — с восхищением произнес я.

Степан как раз в этот момент пытался приподняться, принять более ровную позу, облокотившись спиной на стену. Рука его лежала на полу, очень удобно — и резким ударом кулака я расплющил Степану два пальца.

Он болезненно вскрикнул, прижимая искалеченную руку к груди, а я ударил снова. Открытой ладонью, по исказившемуся от боли лицу, наотмашь. Немного переборщил — щека стало красной, кожу как стесало. Бил тыльной стороной ладони, а у меня там почти до фаланг пальцев змеиные чешуйки бронекомбинезона.

— Это все еще один вопрос, Степа. Просто он сложносоставной. Итак, ты помнишь Олега Ковальского. Помнишь, как его убил…

— Я не…

Резко, входя в скольжение, я схватил баюкаемую руку Степана и приложил к стене. Еще один удар кулаком, и еще два пальца расплющились. А уже поврежденные и вовсе превратились в кровавое месиво.

«Лучше не ври», — посоветовал я Степану, только немного другими словами. — Май диа френд, — добавил я, изобразив на краткий миг еще одну фальшивую улыбку.

— Ладно, друг. Вопрос закончился, а у меня к тебе есть предложение. Ты сейчас говоришь мне, кто тебе дал задание убить Олега, а я дарю тебе легкую смерть. Либо же ты не говоришь мне правды, и тогда ты будешь молить меня о том, чтобы…

С этими словами я еще раз ударил в центр кровавого месива, в которое превратилось рука Степана.

Он, надо отдать ему должное, попробовал. Я был без шлема, и левой рукой — собрав все силы, он ударил. По глазам, старясь выключить меня одним ударом. Руку его я перехватил. При этом услышал хруст костей — кисть его выгнулась в запястье так, что тыльная сторона ладони коснулась предплечья.

— Кто. Просто скажи. Один правдивый ответ, и все плохое для тебя закончится.

— Это не…

— Кто, — дернул я его кисть в другую сторону.

Степан истошно закричал, и попробовал потерять сознание — надо же, умеет что-то. Такой возможности я ему не дал, вернув обратно.

— Кто?

— Ковальский!

— Я знаю, что он Ковальский. Кто дал тебе команду убить…

Степан истошно закричал — это я еще раз грубо взял его за сломанную руку. Степан уже не выдержал, закричал в полном отчаянии:

— Войцех! Ковальский!

Сложно все это. Вроде чувствуется, что не врет. Но…

— Олег умирал долго и не очень приятно. Это тоже было частью приказа Войцеха?

— Да.

Степан перед ответом замялся. На краткий миг, которого мне и без восприятия хватило понять, чтобы понять.

«Врешь, с-собака!» — со злостью подсказал внутренний голос.

Врал, действительно. Войцех, который также работал на ФСБ, предполагаю перед тем как «погибнуть» от рук одаренного мажора, дал указание Степану меня убить. Но он точно не давал указания сделать это так, как исполнил Степан.

Больше ответов Степана мне не требовалось. Это Олег, по юной наивности, мог не замечать происходящего. Я же в его памяти видел отношение к нему Степана: это была злобная, мелкая зависть. Практически ненависть, причем безосновательная. Степан ненавидел Олега, просто потому что. Наверное, потому что Степан вынужден присматривать за Олегам, как за особо важной персоной, а не наоборот.

Прямо Степан своего отношения, конечно, не показывал. Но он постоянно пытался Олега поддеть, якобы беззлобно. Беззлобно, но при этом стараясь Олега унизить — так, чтобы сам Олег этого не понял. Олег и не понимал — это для меня очевидно.

Общался с Олегом Степан всегда с широкой улыбкой. Но, несмотря на его открытую улыбку, его шутки всегда были злыми. На самой грани фола — то же постоянное используемое обращение Олега-друг, если переложить его на английский, на котором Степан в основном общался, было намеком на английское произношение Olega-frend, что созвучно с «олигофрен».

— Последний шанс немного пожить, Степа. Или рассказываешь все-все по обстоятельства смерти Олега, или я перестаю тебя слушать, — действительно последний раз улыбнулся я. — Твое решение…

Степан заговорил. Заговорил быстро и невнятно, захлебываясь словами и не успевая за мыслями, перескакивая с одного на другое. Он действительно был одним из исполнителей ФСБ, обеспечивающим воспитание Олега в нужном русле. Степан сам нашел Олега в школе, предложив подзаработать. И, при поддержке Войцеха, а еще шире — при поддержке надзирающего за Олегом ФСБ, не только затянул того в команду на Арене, но и постоянно вытаскивал Олега на полукриминальные дела. Или не на полу, а на вполне криминальные.

Сцена с вызовом на дуэль была полностью просчитана и организована. Олег по-своему психотипу не мог остаться в стороне, и должен был заменить Степу на дуэли. Но Олег не должен был эту дуэль выиграть — шанс такого был призрачно мал. И еще, как обычно, в планах подобного уровня присутствовало двойное дно — это убийство заинтересованные лица собирались использовать против аравийского принца.

Вот только все пошло не по плану, потому что Олег удивил. И с этого момента план пришлось менять — Степан получил приказ на прямое устранение. Которое и выполнил. Причем выполнил с чувством, с толком, с расстановкой.

Когда работа по надзору за Олегом закончилось, Степан перешел на иной фронт работы. Вербовка и поиск людей для корпорации. Рассказывая об этом, он все говорил и говорил, чутьем понимая — стоит ему замолчать, и он умрет. Но мне уже было неинтересно.

Степан все говорил и говорил, но я уже не слушал.

— Гнида ты Степа, лицемерная, — покачал я головой, вынимая из держателя в стене парализатор. — Для тебя это будет легкая смерть, поверь, — ответил я на мольбу в его глазах.

Не обращая внимания на визгливые крики, на которые перешел захлебывающийся словами Степан, я воткнул ему в бок парализатор. И довольно долго держал, постепенно увеличивая заряд мощности от самого минимума до опасного максимума. И держал так, пока Степан не умер.

Труп я подхватил за ремень и поволок за собой — не нужно мне, чтобы кто-то забрался в его мозги, и узнал каким образом Степа провел последние минуты жизни. Но едва вышел из камеры, подумал о том, что Степан уж очень большой, широкоплечий и вообще массивный.

— Да пошел ты в жопу, Степа, — передумал я забирать его с собой.

Отпустил ремень трупа, прошел к лифту. Взял у одного из наемников зажигательную гранату, вернулся в камеру. Поставил гранату на минутный таймер, и воткнул ее в горло Степану. Резким ударом вбил гранату глубже, и поднялся.

Все, эта история закончена — направился я к выходу из палаты-камеры.

По мере того, как поднимался по лестнице на первый этаж, бойцы Зарганс один за другим оставляли позиции, выдвигаясь к конвертоплану. Уже в проеме входных дверей особняка я услышал хлопок снизу, от которого весь дом вздрогнул. Ну, теперь ни один некромант до нашей со Степаном беседы не докопается.

Не в чем копаться потому что будет.

Конечно, в теории какой-нибудь астральный сноходец может залезть в воспоминания места — как я свое время ощутил эманации смерти в охотничьем домике. Но это уже теория из разряда высшей магии, такому астральному путешественнику лезть сюда необязательно. Если такие способности у него есть, он и так обо мне все что ему нужно знает.

Когда я занял свое место в конвертоплане, чуть больше десятка секунд потребовалось бойцам, прикрывающим отход, чтобы погрузиться в десантный отсек через широкий боковой проем. Последняя пара, скауты кстати, вообще запрыгивали с крыши, мимо которой конвертоплан пролетел. И сразу после того, как последние два наемника оказались в салоне, боковая дверь закрылась, громко загудели двигатели. Машина легла на крыло и в пологом развороте начала набор высоты.