Сергей Извольский – Драго. Том 1 (страница 63)

Стремительно спустившись по лестнице, я выскочил в холл. В открытой двери увидел Жаклин, стоящую у прет-а-порте принтера и думающую что печатать из одежды. Она по-прежнему была босиком, и по-прежнему на ней было черное обтягивающее платье.

Черт. Черт-черт-черт.

Долго она думала, а теперь времени больше нет. Прервав размышления, я схватил Жаклин за руку и потащил за собой. Примерно ориентируясь в сторонах света, забежал на кухню и выскочил вместе с ней на задний двор через черный выход.

Я даже не собирался наблюдать, заедет на территорию микроавтобус, или нет. Слишком несопоставимы возможности – я смотрю обычным взглядом, а те, кто внутри, наверняка глядят на мир через визоры, находясь в тактической сети. И если я окажусь в зоне прямой видимости, хоть через окно, хоть как, меня заметят не глазами, а системой слежения. Если меня еще на крыше не срисовали.

Именно поэтому я уже протащил Жаклин за собой через задний двор к забору, отделяющую особняк Линдена от соседнего. Через изгородь, и через подернутую едва заметной парящей дымкой пелену купола перекинул Жаклин первой, после полетела сумка с вингсьютом и парашютом, и только после следом сиганул через забор сам.

Надеюсь, купол просто иллюзорный и звуконепроницаемый, а не настроен на активацию в случае чужого вторжения. Приземлился, осмотрелся. Хотя смотреть особо некуда – вокруг живая изгородь, в просветы которой виден небольшой парк, изрезанный дорожками. Но того, чтобы смог увидеть, хватило понять – вечеринка здесь проходит как бы и не категории «НHH». Поставленного голоса ведущего больше не слышно, но звук пьяной толпы, купающейся в бассейне, пробивается даже сквозь громкую музыку.

– Johnny, la gente esta my loca! Whatthe fuck? – невольно процитировал я к месту пришедшуюся строку песни от девушки, удивляющейся круглосуточной тусовке в Испании.

Контраст с недавней тишиной разительный. Здесь, под куполом, веселье действительно в самом разгаре – крики, вопли, по ушам ритмично бьют громкие басы из немалого размера колонок. Даже земля, казалось, подрагивает.

На относительно небольшой территории особняка кучковалось несколько сотен людей, концентрировавшихся плотной толпой у бассейна и стоявшего там же диджейского пульта и оборудованных танцполов. В самом бассейне плескались десятки людей в одежде, купальниках и без. Были и традиционные большие надувные желтые уточки, белые единороги и розовые пони. Были и плавающие на них люди в весьма экстравагантных нарядах. Похожих друг на друга.

Это, как понимаю, необязательный дресс-код вечеринки: «черное и голое, и немного ремней». Но дресс-код этот для тех, кто или отвязно развлекается сам, и кто развлекает собравшуюся здесь респектабельную публику. Далеко не у всех наряды были откровенно вызывающие, здесь присутствовали люди разных категорий. Кто-то тут присутствует гостем, отдыхая и развлекаясь или просто глазея с бокалом в руке, а кто-то работает, развлекая собравшихся.

Вот в пару отдыхающих мы сейчас и перекинемся, чтобы не выделяться из толпы – решил я. Только сориентироваться нужно для начала. Приняв решение, я оттащил Жаклин немного в сторону, в сторону густых зарослей кустов, чтобы за ними спрятаться.

Как оказалось, за этими густыми кустами место приглянулось не только мне. Но, трое лежащих на траве были немного не в этом мире. Судя по закатившимся глазам и движениям – как у ленивых и усталых гусениц, все трое сейчас определенно не здесь. С одного из улетевших в облака блаженства я снял с шеи шипастый ошейник с цепью, с другой – это была девушка в кожаном трико, стянул высокие сапоги.

Судя по тому, что ни первый ни вторая на мои манипуляции даже не реагировали, убрались они качественно, обдолбавшись нейрохимией по самые надбровные дуги и улетев в неведомые дали.

– К Линдену приехали гости, для нас опасные, – только сейчас сообщил я Жаклин, передавая ей сапоги. Она, кстати, лишних вопросов задавать не стала. Видимо, о чем-то подобном по моим действия догадалась, и удивления не выказала.

– Что будем делать? – спросила Жаклин, обувая первый сапог. Благо, проблемы с размером не возникло – сапоги массивные, с толстой и широкой подошвой и многочисленными ремнями. Ну и подстраивающиеся под размер. Я в это время надевал ей на шею шипастый ошейник.

– Поищем машину или попутчика, не привлекая внимания. Слушайся меня, и все будет хорошо. Окей?

– Хорошо.

Так, ладно, я сам в маске, мне показываться другим на глаза не страшно, а вот как скрыть лицо Жаклин? Да легко – достал я нож, и в пару движений отмахнул от подола ее платья широкую полосу. Скрывать лицо ей нужно не от камер, а от чужих взглядов – остров маленький, ее могут банально узнать.

Жаклин кстати, когда я укоротил ее платье, только глаза расширила, но никак мои действия не прокомментировала. Я же замотал отрезанной полосой ей лицо на манер бандитского платка, и взъерошил еще мокрые волосы.

– Сейчас найдем приватную комнату, они наверняка есть еще пустые, ты там закроешься, а когда я найду машину или попутчика, отсюда уедем. Пока план такой, – произнес я, расстегивая куртку и закатывая рукава. Вот так, всего один штрих, и я, в компании с Жаклин, композицией превратился в мачо-рабовладельца.

Говорил и действовал я уверенно, вот только особой уверенности не испытывал. К Линдену приехали, и наверняка гости уже в его доме. А этот купол вечеринки, который скрывает нас сейчас, помог не только скрыться – в моменте, но теперь он словно мышеловка. Любая выехавшая отсюда машина сразу будет замечена и взята на контроль.

Постепенно внутри зрел ком пустой и холодной обреченности. Потому что задним умом понимаю, что все будет хорошо только в двух вариантах. Первый, почти нереальный – это если гости на фургоне вообще не к Линдену ехали. Второй, реальный чуть более – если гости на фургоне ехали к Линдену, но сочтут задачу выполненной, если найдут его тело. Ну а если гости на фургоне едут не за Линденом, а за Жаклин, тогда у меня очень серьезные проблемы.

Потому что украденные предприимчивой шайкой у каннибалов миллионы – это немалые деньги. И вполне вероятно, что приехавший фургон только средство перемещения оперативной группы, а на границе района сейчас висят беспилотники или даже конвертоплан, отслеживая всех, кто входит и выходит. А я еще не варлорд официально, так что со мной никто даже разговаривать не будет. Обратят внимания на мои попытки диалога не больше, чем на писк комара.

Так что сейчас я действовал – маскировался сам, переодевал Жаклин, но при этом понимал, что коготок увяз. И как я буду выбираться из этой всей порнухи – и в прямом и переносном смысле слова, просто не представляю.

Как я невовремя к Линдену то приземлился, а? Успев перед всеми гостями – и перед Жаклин, и перед этими неизвестными.

Прилетел бы на час раньше, или на час позже – и все было бы отлично. Нет, мне нужно в самое… око бури, так скажем, сунуться.

Еще и сумку с вингсьютом и раскрытым парашютом через вечеринку тащить с собой не вариант. На меня будут обращать внимание и охрана – а на таких мероприятиях обязательно есть охрана, не выделяющаяся из толпы и внешне также веселящаяся, как и все. И охрана на такой выбивающийся из образа баул явно внимание обратит. Поэтому забросив сумку в глубину кустов, я решил забрать ее позже. Если получится, конечно.

После похлопал Жаклин по плечам, заставляя ссутулиться и изображать покорную рабыню. И намотав цепь на руку, двинулся по парку, в сторону бассейна, у которого сейчас толпа народа веселилась, пила, танцевала и принимала вещества.

Когда у большого количества людей есть много времени и денег, и нет ни идеи, ни пути, ни необходимости работать чтобы обеспечивать себя, постепенно наступает пресыщение и развлечения иногда принимают самые разные и неожиданные формы. Куда там императору Гелиогабалу, который еще в Древнем Риме голым на колеснице гонял блудниц и устраивал экстравагантные гей-парады. Сейчас, по прошествии веков, у скучающей публики возможностей поболее, и развлечения принимают такие формы, что со стороны смотреть на это неприятно. Особенно трезвым.

Не привлекая особого внимания, я – с Жаклин на цепи, прошел мимо веселящейся и галдящей толпы. Которая, если не брать концентрацию людей в бассейне и у пульта диджея, веселилась без особого надрыва – вечеринка была не полностью молодежная. Здесь в немалом количестве присутствовали в качестве активных зрителей люди взрослые и даже пожилые. И респектабельные, так скажем.

«Компания была невелика, но зело респектабельна – пан аптекарь, пан директор, пьяный золотарь, две курвы и я», – услужливо подсказал внутренний голос комментарий к ситуации.

На нас с Жаклин обращали внимание, провожая взглядами. Не потому, что мы как-то выделялись, а потому что мы были просто красивыми. Мне даже пару раз хмельные дамы кричали что-то вроде «Эй, красавчик» и «Офицер, а может вы и меня арестуете?». В общем, нас заметили и оценили, но внимания я ни на кого не обращал, и целенаправленно вел Жаклин в сторону дома.

Миновав тусовку у бассейна, зашли в особняк через распахнутые двери. Здесь я уже предметно осматривался – мне, в идеале, нужна одежда и мотоцикл. И пока осматривался, потерял ситуацию ненадолго. И этого хватило: сзади раздался звучный шлепок, и Жаклин взвизгнула.