Сергей Извольский – Драго. Том 1 (страница 24)

И все это значит, что казнить Барбосу – причем показательно казнить, заявился кто-то из высшей лиги. Вернее нет, не так. Казнить его пришли по указке кого-то из высшей лиги. Потому что исполнители – при всех их технической оснащенности, прямо скажем из серии «третий сорт не брак». Даже охранение не выставили, мы в квартиру легко и без проблем зашли, как нож в масло.

Да и убили обоих также легко – они, пусть и усиленные аугментациями, просто не сталкивались с серьезными противниками. Одно дело банды по трущобам гонять, чувствуя свое полное превосходство, а другое столкнуться с таким хищником, как Войцех.

Одноразовые. Вот эти двое – в отличие от убитой подруги Барбосы, точно одноразовые исполнители. И исчезнуть они наверняка должны навсегда, после того как придут доложить о выполнении задания.

Это для обычной банды подобные усиления организма и девайсы – это самый высший уровень, золотая лига. Для любой корпорации, с ее ресурсами – это всего лишь заменяемые расходники. Легко выкидываемые, как одноразовые перчатки, используемые для грязных дел.

С такими мыслями я осматривал расстрелянных нами гостей Барбосы. Самоуверенность сгубила много людей, города и страны – так что двое лежащих статистику глупых смертей не сильно портили. Да, наверняка действовали они в ощущении безопасности, и отсутствия в перспективе адекватного противника.

Профессионалы так не работают. А если работают, значит это не профессионалы.

Именно поэтому, осознавая всю важность происходящего, ожидая пока Барбоса хоть немного придет в себя, я был уже в холле, контролируя происходящее – вдруг кто еще в гости придет? И я сейчас откровенно не знал, что делать – нужно выяснить кто пришел к Барбосе, нужно выяснить кому он продал оружие, но вот смерть незнакомцев – не подняла ли она тревогу, и не пора ли нам вообще делать отсюда ноги?

Хорошо, что рядом был Войцех – и он, в отличие от меня, в подобных акциях участвовал намного чаще. И опыта у его было больше – пока Барбоса понемногу продолжал исторгать из себя остатки обеда и ужина, Войцех уже подключился к одному из дергающихся убитых. Подсоединив его личный терминал через блок анонимуса, он отключил полицейскую глушилку. После, активировав управленческое меню на столешнице стола, включил системы безопасности квартиры, и перевел их в режим повышенной готовности.

Пока Войцех проводил все эти манипуляции, восстанавливая охранный контур квартиры, Барбоса понемногу пришел в себя. И по жесту Войцеха я зашел в кабинет.

– На его вид внимания не обращай, он уже притворяется, – произнес поляк. – Можно начинать.

Барбоса после слов поляка продолжать дальше играть в человека-растение не стал, а вполне осмысленным посмотрел сначала на Войцеха, а после уже на меня.

– Привет. Мы немного невовремя, как я смотрю, – показал я свободной от пистолета рукой на трупы, у одного из которых еще подрагивала нога, словно существуя отдельно от остального тела. – Мы невовремя, но по делу, много времени не займет. У меня к тебе деловое предложение – ты говоришь, кому вчера продал оружие, один Ингрэм и три ТМГ Штейр, а я не надеваю тебе на голову обратно вот этот девайс, – показал я на обруч. – Более того, если сможешь меня приятно удивить, то я могу подарить тебе легкую смерть. Как тебе предложение, согласен?

Войцех за то время, пока я говорил, надел на запястье Барбосы широкий фитнесс-браслет. Кустарная переделка, каждый второй школьник справится – браслет со встроенным датчиком, работающим как детектор лжи. Точность, правда, почти как у прогноза погоды – примерно пятьдесят на пятьдесят. Но все же что-то.

Барбоса, не обращая внимания на Войцеха, смотрел на меня вполне разумным, но при этом немного плавающим взглядом. Явно пытался осознать новую для себя реальность – без боли, с неожиданными вопросами и даже с детектором лжи.

После моего вопроса молчал Барбоса долго, целых три секунды, и мне пришлось громко щелкнуть пальцами – подушечки безымянного и среднего звучно ударили в ладонь.

– Ты согласен на сотрудничество, или мы отправляем тебя немного подумать? – показал я на лежащий на столешнице торч-обруч.

– Ты Драго? – вопросом на вопрос ответил Барбоса.

Я быстро глянул на Войцеха. Но поляк даже без моего взгляда отреагировал. Он моментально подхватил статуэтку со стола – кажется, это был египетский бог. Анубис, или Сет, кто-то из них – потому что с длинными ушами. Но в дело пошли не острые уши, а подставка статуэтки. Массивное мраморное основание ударило в коленную чашечку Барбосы, так что он дернулся, захлебнувшись воплем.

Да, это оч-чень больно – я даже сам почувствовав себя неуютно от глухого звука удара. Едва поставив статуэтку на стол, Войцех, уже приводя Барбосу в чувство, моментально прописал ему чапалах. Пощечина, выполняемая жестко сложенной ладонью-лодочкой. Кто-то с такой подачи вполне реально мог и отъехать в глубокий нокаут, но Войцех в делах экспресс-допросов определенно знает толк – Барбоса в ясный разум с такой комбинации вернулся.

Еще раз я щелкнул пальцами, привлекая внимание. Когда мутные глаза Барбосы сфокусировались на мне, я укоризненно покачал пальцем.

– Неправильный ответ.

– Оружие я продал Лучано Стабене, – хрипло произнес Барбоса.

– Мне нужны пруфы, Билли.

Даже если значения слов фразы Барбоса не понял, смысл прекрасно уловил.

– Можешь посмотреть мои записи, вчера утром в ноль-пятьсот три часов, он приходил за оружием сам.

– Зулу? – неожиданно переспросил вдруг Войцех.

– Чарли, – хрипло ответил Барбоса, неуклюже сплевывая.

Шифром для меня сказанное не выглядело. Ноль-пятьсот три, военный стандарт произношения времени. Зулу – время по Гринвичу, Чарли – часовой пояс «+3», он же BT: Багдад, и он же «Московское время», по которому живет и Занзибар, находящейся на этой же долготе.

Сказанное означало, что в пять часов три минуты по местному занзибарскому времени Лучано «В-порядке» пришел за оружием. «В-порядке» – так можно Стабене перевести, кстати, причем это слово может оказаться как фамилией, так и его прозвищем.

Неожиданностью услышанное не было, неожиданностью был сам факт вопроса Войцеха. Потому что он без комментариев и сразу принял новое положение вещей в наших новых отношениях, и всегда просто молча действовал, не перехватывая инициативу. А вот сейчас это сделал.

«Зачем он спросил?» – голосом Семена Семеновича Горбункова поинтересовался внутренний голос.

Но обдумать я это факт не успел. Некогда – Барбоса продолжил говорить.

– Лучано – это человек из Санта-Кроче, который давно делает с наркоты левый доход на Полигоне в обход семьи Романо. Ибове был его человеком и заносил ему, а тебя Лучано решил убрать для того, чтобы Доминика не узнала о его левых доходах. Доминика – глава семьи Романо, которая сейчас управляет всеми делами Санта-Кроче…

Барбоса, получив от Войцеха животворящий чапалах, говорил все более четко и раздельно. Более того – реагируя на непонимание в моих глазах, пояснял и даже начал выдавать дополнительную информацию.

– …и со смертью мужа два месяца дела у Доминики начали сыпаться. Она утратила хватку и часто промахивается, серьезно ослабила контроль. Многие этим пользуются, в том числе Лучано, который уже делает левые деньги не только на Полигоне, но на всем Джанктауне. Стабене хочет взять всю власть, потеснив Романо, это видно даже незрячему, к тебе у него ничего личного. Дай пожалуйста помыться. Не хочу умирать обоссанным, – неожиданно закончил Барбоса.

– Кто это такие? – проигнорировав его слова, показал я расстрелянные нами тела.

– Я не знаю, – произнес Барбоса, но предваряя движение Войцеха, заговорил торопливо: – Я действительно не знаю. Они просто зашли, убили Франческу, вытащили меня из постели и начали пытать. Ни одного вопроса даже не задали.

– Она умерла небыстро, – снова негромко произнес вдруг Войцех.

– Да, – коротко подтвердил Барбоса.

– Corte de corbata? – быстро спросил Войцех.

– Corte de collare, – без запинки ответил Барбоса. – Меня привязали к стулу, я смотрел, – лицо его после этих слов перекосило гримасой обреченной ярости.

Вновь я не понял инициативы Войцеха. Но в этот раз я не понял и самих смыслов вопросов – сказано было или на испанском, или итальянском. Причем определенная причина, почему Войцех вмешивается, есть. Причина определенно серьезная, когда будет нужно сам скажет – подумал я.

– У нас мало времени, – это уже сказал вслух. – Вариант первый – мы сейчас надеваем на тебя обруч, включаем постепенное погружение до максимума и уходим. Вариант второй – ты откровенен, а мы отводим тебя в ванную, и ты там умираешь быстро, легко и чистым. Выбирай, не тяни.

– Я действительно не знаю, кто это, – зачастил Барбоса. – После того как в Хургаде горела башня Некромикона, в городе все…

Тут Барбоса снова употребил итальянское выражение, которое я не расслышал, но смысл интонации я прекрасно понял: Все пошло по бороде.

– …а после того, как башня некросов сгорела полностью, они похоже вообще попрощались с Занзибаром, потеряв тут влияние. Сейчас здесь масштабные чистки, везде – на улицах, в полиции, среди уважаемых людей, везде, абсолютно везде метла метет, убирая их людей. Думаю, кто-то слил про меня информацию, и меня пришли просто показательно убить.