Сергей Извольский – Драго. Том 1 (страница 21)

Поворот, еще один, небольшой проулок и мы, пропетляв по улочкам, двигаясь почти бампер в бампер, выехали на ярко освещенную четырехполосную улицу – проспект Ричарда Бертона. По нему, почти по прямой, можно было проехать практически через весь остров.

Мы сейчас находились уже почти на границе Джанктауна, и дальше проспект Бертона шел по Кигунгули – промышленному район, все больше со складами и промзонами. Над которыми проспект Бертона, расширяясь до восьми полос, проходил все больше по виадукам, а после вел в самый Центр острова, теряясь среди небоскребов. Я сейчас прекрасно видел возвышающиеся впереди яркие массивы башен, с эмблемами корпораций на большинстве из них.

Мы сейчас в ту сторону и ехали – в сторону разделяющего районы КПП. Еще пара километров и упремся в пропускной пункт. Который нужен нам не был, район покидать мы не собирались.

БМВ с Войцехом и Васей ускорился, обгоняя меня, так что красные габаритные огни стали быстро уменьшаться. В проекции дополненной реальности загорелись убегающие секунды тайминга – и мне теперь нужно выдерживать определенную скорость, чтобы оказаться на нужном месте одновременно с Войцехом.

Все, начали. Сердце гулко застучало, а руки даже начали немного подрагивать. Да, без дара владения, прямо скажем, непривычно и некомфортно. Как-то вот даже боязно.

Скорость я уменьшил, и теперь по сторонам мягко, в дежурном свете, проплывали огни витрин – ночью людей здесь, на проспекте, немного. Это днем тут столпотворение, когда «мафия» засыпает. И заведения здесь все больше серьезные – офисы банков, магазины брендовой одежды, хороших часов и даже натуральных продуктов, кафе и рестораны. Ну, и здесь же находился ломбард Марко Барбосы, витрина которого уже показался слева.

Я, с непривычки, не рассчитал и раньше положенного, не до конца снизив скорость, включил пониженную, вторую передачу. Машина будто кашлянула, дернувшись и притормаживая. Но, к счастью, двигатель не заглох. Бросив сцепление, я почувствовал как спинка кресла упруго толкнула меня в спину, отзываясь на движение взбрыкнувшей машины. А секундой позже двигатель утробно зарокотал – вывернув руль, я нажал на педаль газа.

Перескочив через широкую разделительную полосу, в которой вместо клумб и цветов была желтая сухая трава, я выскочил на встречную – успев заметить мелькание галогеновых фар приближающегося БМВ. Это Войцех, уже успевший развернуться не так, как я, а вполне по правилам. Но БМВ мелькнул в поле зрения на краткие мгновения – разгоняя машину, вместе с брызгами стекла я въехал в широкую витрину ломбарда Марко Барбосы, снося решетки.

Завыла сигнализация, мигая красным аварийным освещением, загремело осыпающееся стекло. Но сквозь мешанину звуков я прекрасно услышал, как за спиной взвизгнули тормоза. Это, расчертив резиной, прямо у входа в ломбард остановился БМВ. Василий, опережая Войцеха на доли секунды, выскочил из машины на ходу и уже заскочил в пробитую мною витрину. Захрустело стекло у него под ногами, мелькнул черный росчерк – Вася кинул мне спортивную сумку.

Поймав ее левой рукой, правой я резким жестом раскрыл телескопическую дубинку. Размахнувшись, быстрыми ударами разбил четыре ближайшие витрины и начал сгребать оттуда украшения, закидывая их в сумку. Рядом тем же самым занимались Войцех и Василий. У нас оставалось всего двадцать секунд, отсчет которых вели красные цифры в проекции дополненной реальности на периферии зрения. За это время мы выложились полностью – сумка в моих руках ощутимо потяжелела.

Выбежав из ломбарда, мы закинули сумки на заднее сиденье БМВ, куда следом нырнул Василий, причем рыбкой. Войцех машину оббегать не стал – он через нее просто перескочил, перекатившись через крышу, и как-то вдруг оказался внутри. Его ноги, по-моему, даже асфальта не коснулись. Сам я в это время уже приземлился на пассажирское сиденье, в которое меня тут же вдавило ускорением. Дверь за мной кстати закрылась сама, я даже руку не успел протянуть.

Войцех, для того чтобы подъехать к ломбарду, развернулся – именно для этого он, обгоняя меня, уходил вперед. Так что мы сейчас мчались обратно в сторону северного побережья, злачных мест Джанктауна, ну и собственно Полигона.

Буквально через триста метров от ломбарда, едва разогнав машину, Войцех дернул руль и топнул по педали тормоз. БМВ повело юзом, но вильнув задом, автомобиль вновь цепко поймал колесами дорогу. И, перескочив через невысокий поребрик тротуара, свернул на узкую улочку, заставленную лотками торговцев – выкатываемыми на главную улицу днем.

Войцех свернул вовремя – по расчетному времени прибытия полиции оставалось всего четыре секунды, и мы ушли с главной дороги как раз перед самым появлением на ней патрульных машин. Очередной визг тормозов, очередной поворот – обернувшись, я даже успел увидеть синие отблески проблесковых маячков полиции на проспекте Бертона.

– Вася! – крикнул Войцех.

– Сделяль! – с акцентом, от волнения наверное, крикнул Василий. Причем голос его даже петуха дал.

Вася молодец – ему сейчас, на ходу, нужно было упаковать все сумки в одну, для удобства переноски. Все же украшений за двадцать секунд с витрин сильно много не наберешь, а сразу с пучком из трех сумок ему не очень удобно будет по району передвигаться.

Белой стрелой пронесшись по району, выходя на границу самых злачных мест, распугивая вылезающих на шум обитателей, БМВ выскочил к одной из приподнятых над землей транспортных развязок. Снова визг тормозов, и пространство вокруг закрутилось – машина выполнила полицейский разворот. Во время которого, словно камень из пращи, с заднего сиденья на дорогу выкатился Василий.

– Все отлично! – крикнул я, увидев как помогая Васе подняться, из тени бетонной опоры выскочила узнаваемая фигура Чумбы. Все, теперь за Васю, и за золото, можно не беспокоиться. Донесут куда надо и спрячут пока.

Увидел Чумбу я на считанные мгновения – после моего выкрика хлопнула задняя дверь, самостоятельно закрывшаяся от ускорения, снова замелькали грязные тесные стены проулков. Заехав в очередной из которых, БМВ сбавил скорость. Мы оказались в тупике, причем обжитом: при нашем появлении по сторонам брызнула местная шушера, собравшаяся под перекошенной и сломано моргающей неоновой вывеской.

Оставив двери БМВ распахнутыми, мы с Войцехом отбежали от машины и синхронно перепрыгнули через забор. Оказавшись на территории домоуправления одной из высоток. Избегая глаз камер миновали двор, и уже перебравшись в следующий, ненадолго остановились.

Где-то позади громко выли сирены, но хвоста за нами не было. Почувствовать его здесь весьма просто – был бы, над нам бы уже дроны повисли. А по нашему следу сейчас вряд ли пойдут – все же полицейские в Джанктауне не из тех, кто будут грызть зубам землю, углубляясь в трущобы на своих двоих, причем в поисках преступников без визуального с ними контакта.

Еще полчаса у нас с Войцехом ушло на то, чтобы добраться до дома, где обитал Марко Барбоса, владелец только что выставленного нами ломбарда. Марко, надо сказать, весьма хорошо устроился – жил он в одной из более-менее благополучных высоток, находившихся неподалеку от центральной улицы. И неподалеку от ломбарда: высадив Василия у границы Полигона, мы пешком с Войцехом сделали неплохой крюк по району. Так что сейчас оказались совсем неподалеку от места нашего недавнего преступления границ законов.

Расчет плана Войцеха был на то, что Марко сейчас должен находиться в своем ломбарде, разговаривая с полицией. Мы же за это время собирались спокойно вскрыть системы защиты – не привлекая внимания хозяина, а после подождать его в квартире. Получив возможность для спокойного и обстоятельного разговора. В ходе которого он нам скажет – не может не сказать, кому именно конкретно вчера продал, или передал, оружие для утреннего покушения на меня.

В высотку, после того как Войцех срисовал зоны слежения камер, мы забрались по стене на общий балкон второго этажа, через который зашли на грязную и разрисованную черную лестницу. Когда двигались к стене здания, кстати, я снова отметил, что оставшееся от Олега чутье меня провело бы и без сканирования пространства на предмет наблюдения. Я как-то интуитивно продолжал видеть свободные зоны. Впрочем, как Войцех обмолвился тут всего три работающих камеры на весь двор, так что не показатель – может это и не чутье совсем, а просто глаз наметанный.

После того как оказались в здании, долго и осторожно поднимались на двадцать третий этаж – туда, где располагалась квартира Барбосы. Не пентхаус, конечно, но весьма и весьма серьезное жилище. Серьезное для Джанктауна, конечно же.

Через выбитое окно черной лестницы был виден пустой и длинный коридор. Чистый, но довольно пошарпанный, он вел в общий холл в самом центре этажа. Там находилась и лифтовая шахта. В коридоре было… ну, бедненько, но аккуратно. Даже почтовый ящик одной из квартир, сбитый со стены, стоял на полу прислоненный к стене рядышком с дверью.

Подождали полминуты. На всем этаже было пусто и тихо. Неудивительно – время позднее, а в доме обитает действительный средний класс, с положительным социальным рейтингом. И после двадцати двух ноль-ноль из своих квартир никто здесь старается не выходить без ну очень крайней нужды. Не говоря уже о том, чтобы появиться на улице. Да и лифты после двадцати двух ноль-ноль в этих домах отключаются, так что чтобы из собственного дома-крепости выйти, нужна действительно веская причина.