Сергей Извольский – Деймос. Спектр силы (страница 22)

— То есть вы предполагаете, что мы с Анабель как-то предвидели появление появившейся всего на три часа гравитационной аномалии, до этого считавшейся возможной только теоретически, и специально отправили туда свою яхту? — поднял брови юноша.

Анна отвернулась, чувствуя, как немеет лицо. Да, звучало совершенно нереально, и удивление в глазах юного демона сказало ей все что необходимо. Триста лет она шла вперед в своих поисках, и вот теперь — когда увидела цель, сама вселенная встала у нее на пути.

— Эта песня хороша, начинай сначала, — прошептала Анна, прикрыв глаза и чувствуя, как трепещут ресницы. По телу прокатилась предательская слабость в момент окончательного понимания, что именно сейчас произошло.

Захотелось расплакаться, когда ее накрыло осознание необходимости вновь начинать поиск если не с нуля, то около того — потому что куда вела исчезнувшая кротовая нора, выяснить просто не представляется возможным.

Анна открыла глаза, но тут же сразу закрыла вновь — удерживая слезы, беря себя в руки. Ей нельзя быть слабой, ни в коем случае. Да, поиски нужно начинать снова, и что? Ну искала триста лет, еще триста лет поищем — она уже никуда не торопится.

Анна вздохнула и протерла лицо, смиряясь с неизбежным. Но не с необходимостью начала нового поиска, нет — с этим она уже смирилась еще в момент осознания случившегося. Сейчас мысли были совсем о другом — ей категорически нельзя быть слабой, но во всем сейчас происходящем для нее есть слабое звено. Деймос Рамиро, который теперь обладает информацией, которой обладать никак не должен.

Анна ненавидела демонов и детоубийц. С одной стороны, перед ней одиннадцатилетний ребенок; с другой — он демон, и разум в нем во многих аспектах соответствует развитию тридцати-, или даже сто тридцатилетнего обычного человека.

Решение она приняла меньше, чем за три секунды — прислонив язык к небу в определенной точке, Анна два раза крутанула глазными яблоками, выкручивая возможности организма на самый возможный максимум. Откат будет отвратительным, но ей сейчас нужны все возможности, что есть у этого тела, иначе ей демона не победить.

Деймос все понял ровно в тот момент, когда Анна открыла глаза и повернулась к нему, фокусируясь для атаки — движение вышло быстрым до размытия. Это было единственное мгновение, когда он мог попытаться избежать нападения. Он успел, и воспользовался возможностью сполна — вот только его модифицированное в рамках экспресс-программы тело ни шло ни в какое сравнение с тем произведением искусства, которым было местное тело Анны.

Разогнанная активировавшейся химией до невероятных скоростей, она двигалась словно в замедленном времени — промахнувшись первым прыжком, но вернувшись обратно вторым и перехватив атакующую руку защищающегося подростка. Захват, бросок, треск костей — обычный человек не смог бы сломать эту руку; она смогла, причем сразу в двух местах.

Сощурившиеся глаза Деймоса полыхнули алым огнем, зрачки превратились в две вертикальные полоски — юноша ускорился, двигаясь теперь с ней почти на одном уровне, позволив демонической сущности себя поглотить. Потолок и пол вдруг поменялись местами — он сбил ее с ног подсечкой, сломав ногу и себе, и ей. Сделавшая двойное сальто Анна приземлилась на пол как кошка, и даже не подумала попытаться встать. Сознательно подставившись под удар ногой в живот, она крутанулась и вцепилась ему в ногу — разрывая плоть зубами и превратившимися в цепкие когти пальцами. Ударом сверху демон сломал себе руку, а ей шею, но на жизнедеятельность ее изменившегося тела это никак уже не влияло — потянув вниз, Анна заставила Деймоса упасть рядом, вбивая ему кулак в грудную клетку. Никакой грации и эстетики в движениях, одни животные инстинкты в желание убить, чтобы выжить.

Затрещали кости, брызгала кровь, два тела сплелись в смертельном захвате. Анне повезло, в какой-то момент она оказалась сверху и увидев рядом два багряных провала, ударила головой. И еще раз, и еще — видя, как разлетается по сторонам кровавый веер. Брызги демонической крови обжигали ее кислотой, заслоняя взор, но она все била и била, превращая в месиво уже безжизненное тело под собой.

Момент усиления прошел, смертельная схватка уложилась меньше чем в десять секунд. Чувствуя нарастающую боль, мешая хрипы с рыданиями, Анна откатилась в сторону. Двигаясь с помощью оставшихся целыми левой руки и правой ноги, она кое-как добралась до угла рубки и сжалась в позе эмбриона, обхватив колени руками, зарыдала в голос. Ее неотвратимо догнал откат — враз увеличившиеся на порядок способности условно-человеческого тела не проходят бесследно. Тем более настолько сломанного после поединка тела. Анну уже било истерикой, тряся как в лихорадке — негромко подвывая, она растянулась на полу, чувствуя, как будто ее выворачивает наизнанку.

Повреждения тела подошли к критической границе — для того, чтобы вернуть возможность двигаться и функционировать, потребовалось больше девяти часов. Только по их истечении Анна смогла более-менее вздохнуть и пошевелиться, чувствуя постепенно возвращающийся контроль над телом, позволяющий доковылять до медицинской капсулы.

Вот уже десятый час Анна уже лежала ни о чем не думая, только теперь слушая свое дыхание и ожидая пока к ней вернется зрение. Еще немного и она сможет встать, чтобы отвести корвет на облачную базу Корпуса Марса — откуда ей уже пора домой, искать новые зацепки.

Вдруг совсем рядом, прерывая только начавшие более-менее формироваться мысли, раздался громкий и очень резко-неприятный звук.

— Кто здесь? — шепотом спросила Анна, поднимая голову и мутным взглядом шаря по темному навигационному мостику, наблюдая только размытые зеленые пятна телеметрии вокруг пульта.

Ей никто не ответил.

Природу резкого звука Анна поняла в тот момент, когда на запястье опустилось чье-то колено, прижимая руку к полу, а полоска широкого и липкого скотча закрыла ей глаза.

Глава 11

Данте

Открыв глаза — уже понимая, что очнулся, но еще не совсем понимая где я и кто я, некоторое время провел в мягкой подушке амортизационного геля.

Крышка капсулы приподнята, по контуру идет мягкая алая подсветка — признак внепланового пробуждения. Из последних воспоминаний — момент, когда эта самая крышка капсулы разделяет нас с моим вторым, более взрослым модифицированным телом, далее только навалившаяся темнота.

Режим внепланового пробуждения, теоретически, мог включится в двух случаях — либо что-то произошло с яхтой, либо же миновали одиннадцать месяцев, за время которых от меня-Деймоса не поступило никакой информации. В первом случае в хранилище звучал бы сигнал готовности или тревоги. Во втором — отсутствовала бы красная подсветка.

Значит произошло что-то третье, неучтенное нами с Анабель в расчетах.

Выбрался из капсулы, осмотрелся. Хранилище расцвечено мягким красным — не аварийное, а энергосберегающее освещение. Показатели мониторов сообщают, что реактор яхты заглушен, работают только системы жизнеобеспечения четырех помещений — хранилища, камбуза, моей личной каюты и навигационного мостика.

Быстро одевшись, осмотрел остальные капсулы. Все закрыты, тела-оболочки на месте. В том числе и странная девушка со Старой Земли — постоял немного, глядя в такое красивое, привлекательное своей неидеальной простотой лицо в обрамлении светлых волос.

Над выходом висело рабочее табло со стандартным временем. Присмотрелся, постоял немного — разбудило меня меньше чем через неделю после начала полета. То есть в тот самый момент, когда яхта должна была прибыть на место дрейфа.

Ох Анабель, пожалуйста, не надо.

Неужели я ошибся, и сестрица преподнесла мне сюрприз?

Покинув хранилище, прошелся по пустым и тихим коридорам яхты — неоправданно для космического корабля широким, как дань комфорту и показательному клановому богатству. Сейчас здесь было не очень уютно — позолота ручек и перил в аварийном освещении отливала кровавым багрянцем, а тихий гул систем жизнеобеспечения кажется рокотом спящего зверя. Не будь я демоном, мог бы испугаться. Наверное.

На навигационном мостике перемигивались оранжевым и красным сотни светодиодных индикаторов. Встав на капитанский выступ, возвышавшийся над полусферой — в которой обычно отражена звездная система, а сейчас пустой, я пробежался взглядом по оповещениям и статусам системы. Открывшаяся картина не порадовала: моих познаний навигатора оказалось достаточно, чтобы понять — яхта не понимает, где находится, оттого я и был разбужен с прерыванием программы долгого сна.

— Ох сестрица, в какую же ты дыру меня отправила, — вздохнул я, предполагая худшее, но стараясь сохранить спокойствие.

— Не сестрица, а я. И не в дыру, а в нору, — вдруг раздался позади звонкий девичий голос.

Погасил порыв резко обернуться — незаметно зашедшая сзади девушка если бы хотела причинить вред, уже сделала бы это. Постоял немного, глядя на сияние желто-оранжево-красного вокруг и только потом развернулся. В кресле штурмана за моей спиной расположилась светловолосая женщина, сидя закинув ногу на ногу и разглядывая показатели приборов. В легкой белоснежной римской тунике с широким золотым поясом, ноги босые, на щиколотках тонкие браслетики.

Я никогда эту женщину не видел, но я ее откуда-то знаю. И не потому, что это девушка из капсулы — только что догадался, когда она повернулась и я смог нормально рассмотреть ее лицо. Хотя нет, это не девушка из капсулы, а ее более старшая версия — если прибавить ко внешности лет двадцать-тридцать естественного взросления.