Сергей Извольский – 2133: Путь (страница 40)

— Догадывался.

— Перемещение его души в тело Никласа Андерсона-Бергера не удалось. Соответственно, брак вашей дочери с Никласом, вернее Дитрихом, не состоится.

— Перемещение не удалось, говоришь… А что случилось?

— Серия непредвиденных обстоятельств привела к трагедии.

— Так он правда умер?

— Да.

— Какое печальное известие, — покачал головой Юревич. — Как это произошло?

— Это не имеет значения, я…

— Тебя где и когда так покарябало? — фыркнул Юревич.

— Это. Не имеет. Значения. — в голосе Катрин послышались стальные нотки. — Я позвала вас сюда, чтобы вы выполнили договоренности, которых мы достигли…

Прерывая Катрин вдруг раздался громкий раскатистый смех.

— Ой не говори ерунды, — махнул Юревич рукой. — Договоренности с кем? С Дитрихом, имущество которого дербанят крестоносцы?

Огромный купец сейчас привстал на стуле, опираясь на широко расставленные руки, поставив кулаки костяшками на столешницу. Сейчас он уже самой настоящей глыбой нависал над Катрин, выглядело это угрожающе. Никлас посмотрел на резидента Особой Экспедиции.

Сергей Сергеевич так и читал газету, но взгляд Никлас заметил, обернулся. С неопределенной гримасой пожал плечами, но кивнул при этом, как будто слегка нехотя. Купец Юревич не на официальном допросе, и пусть не наговорил прямо многого, но Особой Экспедиции чтобы взять его, как недавно выразилась Катрин за cojones, сказанного уже в принципе будет вполне достаточно.

Сергей Сергеевич в этот момент показал Никласом взглядом обратно в сторону мониторов и покачал головой, словно предлагая еще немного подождать.

— Да, условия поменялись, — голос Катрин заметно подрагивал. Девушка, перед нависающим над ней огромным Юревичем выглядела миниатюрной, было заметно что сохраняет спокойствие она с трудом.

— О да, условия поменялись! — снова расхохотался в лицо Юревич.

— Ваша дочь сейчас находится с моими людьми, и если…

— А она не моя! Это дочь моей третьей жены, я комплектом брал. Сюрприз?

Для Катрин, судя по виду, сказанное действительно оказалось сюрпризом. Стоящий напротив нее купец это заметил, его и так широкое лицо расплылось в улыбке.

— А теперь я дам тебе пару минут. Хорошо подумай, что именно ты еще мне можешь предложить, — на слове «еще» Юревич сделал особое ударение. После откинулся обратно на спинку стула и замолчал, заметно наслаждаясь выражением лица Катрин.

Никлас обернулся, глянув на Маршу. Информация оказалась сюрпризом и для нее — девушка стояла с приоткрытым ртом, только начиная осознавать неприятную правду.

— Довольно долгое время уже ходят устойчивые слухи, что купец первой гильдии Роберт Юревич известен своими не вполне обычными наклонностями, — вдруг заговорил Сергей Сергеевич, так и не отрываясь от газеты. — Леди Марша, вы не первая, кто воспитывается им как часть семьи с очень малых лет для удовлетворения собственных плотских желаний, не принятых к афишированию в обществе. Вам просто повезло этого не узнать, потому что на вас положил глаз Дитрих Брандербергер и уготованной участи вы избежали. И как я понимаю, мы сейчас наблюдаем отзвуки схватки жабы и гадюки — Юревич отдавал вас как свою родную дочь, но отсутствие кровного родства было его козырем в рукаве. Так что, явись вдруг ваше тело с другой душой в Троеградье, — посмотрел Сергей Сергеевич на Никласа. — Далеко не факт, что у Брандербергера получилось бы задуманное. Возможно, ему и не удалось бы получить контроль над Торговым Домом Юревича. Это мы удачно зашли, да, Андрей Борисович? — обернулся вдруг статский советник к Горчакову.

— П-положительно так, Сергей Сергеевич.

Марша в этот момент охнула, сделала шаг вперед и оперлась на край стола. Но все равно не удержалась и мягко сползала на пол, ноги ей отказали. В динамиках вновь раздался шум — пары минут еще не прошло, но видимо Юревичу надоело ждать предложений от Катрин, которые она не торопилась высказывать.

— Твой дед держал меня за яйца, вот так! — и так громкий раскатистый голос Юревича усилился, он почти кричал. Даже здесь это прозвучало громко, так что только что пытающаяся подняться на ноги Марша испугалась и даже отшатнулась от стола. Упала бы, если бы не поймавший ее Горчаков.

Юревич между тем уже поднялся и легко отбросив в сторону массивный стол — улетевший как легкий пластиковый из уличного кафе, шагнул вперед и схватил Катрин за горло. Она попыталась оторвать его руку, но с таким же успехом ей можно было попытаться бороться с клешнями портового манипулятора. Юревич легко приподнял ее, поднимая со стула и безо всяких видимых усилий держа на весу. Заговорил, глядя в глаза:

— У Дитриха был на меня серьезный компромат, а у тебя его как я уже понял нет. Твой дед хотел использовать меня в своих интересах. Но теперь его нет, ситуация поменялась и теперь уже я буду использовать тебя, причем использовать в самые разные…

Во время этой тирады Горчаков отставил в сторону трость и сорвав колпачок с небольшого флакончика, быстро вылил в себя содержимое. Никлас ни этого, ни того что сейчас говорил и делал купец первой гильдии не слышал и не видел — он уже выходил из номера. Никто его не остановил, не окликнул. Распахнув дверь, Никлас прошел по коридору и наставил вальтер на двух телохранителей Юревича, ожидающих его в коридоре.

— На пол! На пол я сказал, руки за голову! — негромко, но убедительно произнес он, держа на прицеле ближайшего телохранителя.

Может быть оба они, или же только тот, на кого не был направлен ствол пистолета, попытались бы что-нибудь сделать. Но следом за Никласом из номера появился инспектор Горчаков в синем с голубым мундире жандармского ведомства, так что оба телохранителя предпочли выполнить указание, хотя и не особо торопясь при этом.

Аккуратно перешагнув ближайшего, направив на него вниз ствол вальтера и будучи готовым выстрелить в любой момент, Никлас толкнул дверь номера. В гостиной уже никого не было — Юревич унес Катрин в спальную комнату, судя по грохоту удара только что закрытой двери.

В этот момент за спиной раздался сдвоенный хлопок, сопровождаемый лязгом затвора. Никлас резко обернулся и увидел, как инспектор Горчаков поворачивается и еще два раза стреляет уже во второго лежащего на полу телохранителя, едва успевшего дернуться.

Никлас лишь на краткое мгновенье удивился безжалостной расправе. Происходящее вполне ложилось в канву окружающей его уже несколько дней действительности, после того как он выжил и сорвал перемещение в свое тело души рейхсграфа Брандербергера. Обычные законы на этом уровне столкновений интересов просто не действовали, ни для кого. И телохранители — ненужные свидетели слежки за купцом первой гильдии, поэтому они только что умерли.

Это называется не повезло — не в том месте, не в то время.

Никлас уже двигался в сторону спальной, откуда доносились звучный голос Юревича и крик боли Катрин. Открыв дверь ногой, зашел внутрь с поднятым пистолетом. Юревич этого не услышал — звуки заглушил крик Катрин, которую он как раз сейчас хлестко, наотмашь ударил по лицу тыльной стороной ладони. Удар — для Юревича, был несильным, но Катрин хватило. Так, что она перелетела через кровать и покатилась по полу. Китель у нее уже был разорван, пара медных пуговиц — Никлас заметил краем глаза, все еще катились по ковролину.

Катрин, подкатившись к стене, съежилась и прижала колени к груди, закрывая голову руками. Юревич, не замечая появившегося в комнате Никласа, злобно ругаясь вытер лицо — похоже, получил ногтями. Они у Катрин не длинные, но ухоженные и довольно острые. Ругательства Юревича превратились в пожелания и обещания — как раз сейчас он сбросил с широких плеч сюртук, а после повернулся к лежащей девушке.

Никлас довольно быстро оценил ситуацию. Пусть у него и оружие в руках, но Юревич настолько превосходит его в габаритах, тем более будучи распален злостью, что может просто его проигнорировать. Скорее всего так и произойдет, стоит окликнуть, сразу бросится вперед в попытке отобрать пистолет и показать на практике, почему молодым ковбоям нужно спиливать мушку. Стрелять же нежелательно — четверка телохранителей в холле гостиницы может услышать, а это в перспективе еще четыре смерти. Их на свою совесть Никлас брать просто не хотел. Поэтому вместо этого взял с тумбочки у двери увесистую вазу — за удобно узкое горлышко, и с размаха швырнул ее в купца первой гильдии.

Попал четко, в затылок — ваза разбилась, разлетаясь многочисленными осколками.

— Стоять на месте, руки за голову! — громко произнес Никлас, направляя ствол пистолета в лицо резко обернувшегося Юревича.

Огромный мужчина от попадания увесистой вазы в затылок даже не кашлянул. Ну, Никлас хотя бы попытался. Как он и опасался, Юревич на оружие внимание не обратил — с грудным рыком бросился вперед. Никлас собрался было отступить в гостиную, на ходу думая, как решить проблему без стрельбы, как вдруг совсем рядом раздалось череда глухих хлопков.

Роберт Юревич, который летел в сторону Никласа несшибаемой махиной, оступился и с грохотом рухнул ничком, проехавшись по полу. Выругавшись, он попытался подняться, но сразу упал обратно — правая нога больше не слушалась.

— Имперская жандармерия. Господин Юревич, ложитесь лицом вниз и заведите руки за спину, будьте любезны, — инспектор Горчаков, встав плечом к плечу, уже подошел к Никласу. Пистолет с глушителем он держал наготове, его легкое заикание сейчас совершенно не было слышно. Да и двигался он сейчас плавно, без трости и без единого намека на хромоту. Возможно от напряжения момента, мимолетно подумал об этом Никлас.