Сергей Изуграфов – Смерть на Кикладах. Книга 2 (страница 22)
Алекс самостоятельно совершал уже десятый круг по «взлетке» отделения для выздоравливающих, когда вдруг раздался громкий вопль: «Дядя Саша!» – и высокая, спортивного вида, рыжеволосая молодая женщина взволнованно бросилась к нему с объятиями через весь коридор.
– Соня! – искренне обрадовался он, обнимая ее. – Рыжая! Из Питера! Добралась!
– Дядя Саша, – укоризненно произнесла женщина, крепко держа его за руки и качая головой, – ты снова с кем-то подрался, да? Никак не угомонишься? Все такой же, как и пятнадцать лет назад? Все за справедливость воюешь? Ну да, кроме тебя-то некому! Дай-ка я тебя расцелую!
– Да с чего ты взяла? – прикинулся непонимающим Смолев, подставляя щеки. – Это так, чепуха! Через пару дней думаю уже на виллу перебраться.
– Ну да, ну да!.. – не поверила приезжая. – Мне вот как раз на вилле-то Катерина про твои приключения на острове полчаса взахлеб рассказывала! Граф Монте-Кристо и Синдбад-мореход нервно курят в сторонке! Уж не знала, застану ли в живых!
– Опять Катерина?! Кто-нибудь должен наконец унять эту сороку! Чувствую, она за меня скоро мои мемуары напишет! – рассмеялся Алекс. – Ладно, пойдем в палату, расскажешь, как дела дома, как Додзе, как Фудзивара! Пойдем, кстати, покормлю: у меня тут второй день в палате филиал нашей таверны… Ты же с дороги, не обедала еще? Как же я рад тебя видеть, Рыжая! Ты не представляешь, как ты вовремя!
Обнявшись и весело смеясь, они вдвоем вошли в палату.
Тереза и Стефания, вернувшиеся в отделение следом за Рыжей Соней, стали невольными свидетелями их встречи. Тереза улыбалась, пока не взглянула на испанку. На той не было лица: глаза были печальны, губы расстроенно дрожали.
– Что с вами? – участливо и встревоженно поинтересовалась Тереза. – Что-то не так?
– Вы не знаете, кто эта молодая женщина? – грустно спросила Стефания. – Мне показалось, что они с Алексом очень близки. Она тоже русская? Красивая…
– Алекс мне говорил, что приедет его знакомая из Петербурга, которую он знает много лет. Что же мы стоим? Давайте зайдем в палату и познакомимся, – улыбнулась и пожала плечами Тереза Манн.
– Нет, нет, – отшатнулась Стефания. – Не думаю, что она… что я… Я не хотела бы зайти в палату и увидеть… В общем, простите, Тереза, мне кажется, что мне лучше уйти! Тем более, что Алекс этого и хотел!
– Глупости! – решительно заявила жена генерала. – Что вы себе выдумываете! Алекс не такой человек, чтобы что-то скрывать, когда речь идет об отношениях. Он, конечно, мужчина, – уже смягчив тон, произнесла она. – А мужчины – существа на редкость бестолковые, когда дело касается чувств, даже лучшие из них! Но Александр Смолев – один из самых порядочных людей, которых я знаю! Я думаю, что вам нечего опасаться этой девушки. Смелее, Стефания!
– Не могу, – отрицательно покачала головой испанка, закусив губу. – А вдруг все не так, как вам кажется? Я не переживу! Но и навязываться я не буду! Простите меня! Передайте Алексу… Нет, ничего не передавайте, прошу вас, Тереза! Я сама ему напишу!
Стефания порывисто обняла подругу, поцеловала в щеку и быстро, не оглядываясь, покинула отделение, словно боясь, что Тереза снова начнет ее уговаривать. Та расстроенно покачала головой ей вслед, вздохнула и вошла в палату.
Скоростной паром «Наксос – Пирей» стоял у причала Хоры, готовый отправиться по расписанию через пролив, отделяющий остров от материка. Пассажиры постепенно заполняли салон, раскладывая багаж под сиденья и на багажные полки, затем выходили на палубу, чтобы бросить прощальный взгляд на гостеприимный остров.
– Он все еще ждет. Там, на пирсе, – сообщила Машка, вернувшись к друзьям с палубы, расположившимся в углу салона. – Стоит, смотрит на паром. Грустный такой. Ты уверена, что поедешь с нами?
– Маш, не рви мне душу! – ломким голосом ответила Арина, закрыв лицо руками. – Мы же это уже сто раз обсуждали! Сколько можно!
– Она права, Ариш, – вдруг поддержал жену Антон. Все это время он хранил сдержанный нейтралитет, а тут словно не выдержал. – Виза у тебя открыта, пока мы катаемся по соседним островам еще две недели, ты вполне можешь провести время на Наксосе. Я бы никогда этого не сказал, если бы не доверял этому парню. Он порядочный человек, Ариш, зачем бежать от своего счастья? Что не так – ты напишешь нам, мы сразу примчимся. Да и хозяин виллы мне сказал по телефону, что если ты захочешь остаться, номер он для тебя подержит, если у Спанидисов тебе вдруг станет некомфортно. Наши телефоны у тебя есть, подумай!
– Вот, слушай его, он умный! – радостно подтвердила Машка. – Решайся!
В этот момент на свободное сиденье напротив села молодая женщина, которую они видели в компании хозяина виллы и его друзей: красивая, стройная, загорелая, но с грустными глазами, которые она прятала за большими черными очками в пол-лица.
– Добрый день, – поздоровался вежливый Антон по-английски. – Вы ведь тоже с виллы «Афродита»? Уезжаете с Наксоса? Меня зовут Антон, а это моя жена Мария. Это наша подруга Ариадна.
– Очень приятно! Меня зовут Стефания, – откликнулась женщина на приличном английском, грустно улыбаясь. – Уезжаю, хоть и совсем этого не хочу, но что делать!.. Постойте, Ариадна? Мне рассказывал про вас хозяин гостиницы, Алекс! Помню, помню! Ариадна на Наксосе – совсем как в легенде!
– Ненавижу эту легенду! – процедила Арина. – Что хорошего в ней все нашли? Брошенная женщина умирает от тоски на острове?..
– Мой Бог! – после паузы воскликнула Стефания с удивлением. – Да кто вам такое сказал?! В легенде, по-крайней мере, в той, что мне рассказали, все совсем иначе!
– Что иначе?.. – немедленно насторожилась Арина.
Антон озадаченно переводил Машке их разговор.
– Все совсем иначе! – улыбнулась испанка. – Да, Тесей был вынужден оставить Ариадну на острове. Он уплыл на родину, где стал новым царем Афин после трагической смерти отца. Но она недолго страдала в одиночестве: ее увидел бог виноделия Дионис, увидел и полюбил всей душой! Ведь Наксос – это остров Диониса! Бог утешил ее и женился на ней. Сами боги Олимпа были на этой свадьбе в священной роще Артемиды на острове, возложив на чело Ариадны драгоценную свадебную диадему. Дионис и Ариадна жили долго и счастливо, растили виноград и делали чудесное вино, и она родила ему четверых прекрасных сыновей! А когда пришло время умирать, то по просьбе Диониса Зевс даровал Ариадне молодость и бессмертие! Вот такой замечательный финал у этой старой легенды, и смерть от одиночества тут совсем ни при чем!
Ребята какое-то время ошарашенно сидели молча с разинутыми ртами. Первой пришла в себя Машка.
– Да, милый, – укоризненно сказала она мужу. – Похоже, что твой суперкомпьютер все-таки дал сбой! Мне, знаешь ли, эта версия легенды нравится значительно больше!
– Чего уж там, – подтвердил смущенно Антон. – Видимо, мне попался мрачный вариант, но есть и другие.
– Встретила Диониса… Диониса… Встретила и полюбила!.. – прошептала Арина, широко раскрыв глаза. – Диониса! Бога виноделия! Какая же я дура! Дура набитая! Так вот что все они имели в виду, когда… Чего я здесь сижу?! Все! Я сделала выбор!
Она решительно вскочила, схватила свой чемодан, порывисто и крепко обняла Машку, потом Антона. Посмотрела благодарно на испанку и сказала с чувством:
– Спасибо вам! Вы даже не подозреваете, что только что для меня сделали! – потом повернулась к ребятам и немного виновато произнесла: – Машкин, я напишу!
– Ладно, ладно! – широко улыбаясь, ответила подруга. – Беги уж! К своему Дионису! Пока паром не ушел!
Из окна салона они видели, как Арина торопливо сошла на берег и направилась к стоявшему поодаль греку.
Тот, словно не веря своим глазам, медленно сделал вперед один шаг, другой, потом сорвался с места и побежал ей навстречу.
Масамунэ и Мурамаса
Рассеки двойственность!
Пролог
Мечи-сокровища привозит с востока купец Юэ. Их ножны из благоухающего дерева обернуты шкурой рыб. Золото, серебро, медь и металлы украшают их. Стоят они сотни золотых монет.
Александр Владимирович Смолев – для друзей просто Алекс – уже час шел бодрой и пружинящей походкой по городу, который он любил больше всего на свете.
Над Петербургом едва отшумел теплый летний ливень, небо снова прояснилось, и под лучами яркого солнца капли воды сверкали алмазной россыпью на траве, листьях тополей, перилах мостов и на влажных тротуарах.
Северная столица, не избалованная щедрыми солнечными лучами, вся искрилась и переливалась слепящими бликами, отражавшимися в окнах посвежевших домов, в лужах на мостовых и влажных стеклах пролетавших по набережным авто.
В голубом небе над Исаакиевским собором повисла дугой яркая летняя радуга.
Доброе предзнаменование, подумал Смолев.
Он с наслаждением шел пешком по умытому городу, вдохнувшему полной грудью после дождя: летняя пыль, скопившаяся за жаркую июльскую неделю, наконец-то исчезла. Город словно помолодел и засиял ему навстречу улыбками прохожих и куполами храмов.
От Гавани Васильевского острова по Большому проспекту, затем по набережной Лейтенанта Шмидта, потом по Университетской набережной, мимо Стрелки и ее Ростральных колонн, и, наконец, по Биржевому мосту на Петроградку. Он любил этот маршрут. На Кронверкской набережной Алекс привычно остановился полюбоваться видом на Петропавловскую крепость: парящий в синеве золотой ангел словно приветствовал его возвращение высоко поднятой левой рукой, указывающей в небо.