Сергей Изуграфов – Голубой алмаз Будды. Детективная серия «Смерть на Кикладах» (страница 4)

– Крайне любопытно, – медленно произнес Смолев. – То есть, речь шла именно о стразах из этого искусственно полученного минерала? Стоит в сотни раз дешевле, чем аналогичный крупный бриллиант? Очень любопытно. Но кого имел в виду Холландер, говоря «они»? Я помню его слова: «они меня убили». Кто? И почему во множественном числе? Вот в чем проблема. И почему он считал дело безнадежным? Или, вернее, он сказал, что «надежды больше нет». Честно сказать, Теодорос, я готов был списать это на бред умирающего: так мало логики я в нем увидел тогда. А с муассанитом вы меня поразили. Никогда не слышал! Выходит, что перед смертью, несмотря на удар, профессор Холландер мыслил четко и трезво!.. Он просто не успел сказать мне всего того, что хотел.

Или сказал, а ты не услышал, кольнула Смолева неприятная мысль. Надо еще раз вспомнить и обдумать каждое слово, произнесенное убитым, подумал он. Что-то здесь не так!

– Старший инспектор, вы провели большую работу, – похвалил он вслух немедленно зардевшегося Антонидиса. – Но у меня такое ощущение, что вы чего-то не договариваете? Какого туза вы припрятали в рукаве? Что вы мне еще не сказали?

– Скорее, не п-показал, – немного заикаясь от волнения, проговорил инспектор Антонидис и выложил на тарелку, стоявшую перед ним небольшой сверток: в листок из блокнота, точно такой же, на каких он вел свои записи, было завернуто что-то круглое и плоское.

– Что нам делать с этой находкой, Алекс? Это содержимое желудка Холландера, полчаса назад мне вручил его патологоанатом вместе с заключением о вскрытии, – и я сразу к вам!..

На тарелке, освобожденный от бумажной обертки, сверкал и переливался всеми гранями крупный ярко-голубой бриллиант.

Или муассанит?

Смолев перевел вопросительный взгляд на старшего инспектора.

Теодорос Антонидис лишь молча развел руками.

Часть вторая

Сквозь века расцвета и упадка

Выстоят твои цитадели,

Храня память о твоем роде

И легенды о твоем царстве.

Огромный благословенный край, что когда-то по воле всемогущего создателя Вишну раскинулся в центральной части полуострова Индостан, – гигантское плоскогорье с его полноводными реками Нармада и Кавери, богатыми рыбой, с плодородными землями, что давали возможность трудолюбивым земледельцам снимать с пашни по два урожая в год, с густыми лесами тиковых, саловых и бамбуковых деревьев, где в изобилии водились многочисленные животные и птицы, – издревле люди, населявшие его, называли Деккан. 8 9

Они говорили на множестве разных языков: деванагари, хинди, телугу, урду… Столетиями солнце благословенного края светило для всех одинаково, климат был на удивление теплым и мягким, земля щедро вознаграждала их за труд своими дарами.

Но людям во все времена постоянно хочется больше, чем выпало им по жребию, – так уж устроена несовершенная человеческая природа!

И когда нет возможности или желания разбогатеть честным трудом, но жажда власти, жадность и зависть, как злобные черви, разъедают душу правителя изнутри, будь он великим раджой древнего и могучего королевства или всего лишь правителем небольшой области, то всегда остается другой путь: ограбить ближайшего соседа, забрать его скот, прибрать к рукам его плодородные земли и речные порты, увести в рабство его самого и всех его родных, поживиться накопленным добром, – ведь золота, жемчугов, шелка и драгоценных камней в собственных сокровищницах никогда не бывает слишком много. Особенно, если злосчастный сосед слабее, да и вообще – чужак: говорит иначе и молится другим богам…

Оттого и воевали народы, населявшие Деккан. Воевали ожесточенно и безжалостно.

Возникали и рушились княжества и царства, приходили и уходили в небытие великие династии правителей: раджей и султанов, оставляя после себя целые города, опустошенные войной, а порой и разрушенные до основания, заброшенные великолепные дворцы, могучие крепости с неприступными стенами фортов и цитаделей, мечети с резными каменными минаретами и многочисленные монументальные гробницы своих великих предков.

Так в середине пятнадцатого века в результате войны двух царств – Бахмани и Виджаянагара – первое распалось на пять маленьких княжеств: Биджапур, Амаднагар, Берар, Бидар и Голконду.

Когда, за сто лет до этих событий, предки раджей Варангала в священном месяце Сравана выбирали место для строительства цитадели, они выбрали один из крупных холмов, что высился над долиной почти на сто двадцать хаста. 10 11

Холм этот местные пастухи, что пасли на нем коз и построили здесь жалкие мазанки из глины и тростника, прозвали Голла Кунда, что на языке телугу и означало всего лишь: «Пастуший холм». Именно на этом холме, между двух огромных камней, один из которых напоминал голову огромного быка, находилось древнее капище богини Маха Кали, настолько древнее, что о нем народ телугу слагал устные предания, передавая их из поколения в поколение, а поколений к тому моменту сменилось уже больше двадцати.

Ежегодный праздник богини Маха Кали приходился на месяц Сравана, и правители Варангала посчитали это за доброе предзнаменование. Они-то и построили первую небольшую крепость на холме.

После падения царства Бахмани крепость Голконда (Голла Кунда) на сто пятьдесят лет стала столицей государства династии Кутуб Шахов.

Больше шестидесяти лет первые три правителя династии превращали небольшую крепость в огромную, мощную и неприступную каменную цитадель: ее восемьдесят семь бастионов были готовы встретить любого врага огнем, прорвись он через ров и многочисленные ряды стен с восемью укрепленными воротами.

Ни разу ни одному противнику не удалось штурмом овладеть Голкондой, даже великому субудару Деккана, наследнику трона великих Моголов. Богоравный султан Муххамад Аурангзеб Бахадур смог взять неприступную крепость лишь с третьей попытки, да и то благодаря подкупу и предательству. Золото, как известно, открывает любые ворота – даже самых неприступных крепостей…

Но это будет позже. А пока целая и невредимая внешняя стена, протяженностью в два гарута опоясывала город, который с тех самых пор славился торговлей алмазами и другими драгоценными камнями, что добывались неподалеку от Голконды в коллурских копях. 12

В давние времена алмазы впервые были найдены все теми же пастухами в песчаниках и галечниках речных русел рек Кистна и Пеннер.

Камни эти – блестящие безделушки козопасам были ни к чему – были ими сменяны на еду и немудреный скарб у местных купцов и постепенно дошли до раджи, который, в отличие от своих нищих подданных, прекрасно разбирался в алмазах и знал их истинную ценность. Тогда-то и началась масштабная работа по добыче драгоценностей в россыпных алмазных месторождениях Голконды.

Тысячи людей, полуголых, худых и грязных, в одних набедренных повязках день за днем истово рыли лопатами и долбили кирками красноватую землю Коллура, вгрызаясь все глубже и глубже, трудясь уже по колено в воде и земляной жиже. Они грузили влажный извлеченный грунт в корзины и отправляли их наверх, на просушку, где другие, более опытные рабочие под надзором мастеров измельчали высохший на солнце грунт в песок и находили драгоценные камни.

Зной, влажность, голод, болезни и непосильный труд от зари до зари делали свое дело: люди умирали каждый день… Но людей у раджи Голконды было великое множество – порой на копях трудилось до тридцати тысяч человек разом – и стоили они дешево, а алмазов в сокровищницах раджи, как мы уже уяснили, слишком много не бывает никогда…

На найденные сокровища, что бережно отмывались и очищались от налипшей глинистой почвы, а потом полировались по имеющимся граням, Кутуб Шахи отстроили город, крепость и роскошные дворцы с бассейнами и фонтанами для себя, своих жен и наследников, развили ремесла и торговлю, создали и вооружили большое войско.

Посланные своими правителями, заморскими падишахами и королями, – видимо, характер власть имущих во всем мире схож, а сокровищницы одинаково бездонны, – за алмазами из копей Голконды ехали купцы со всего света, везя товары на обмен и ожесточенно торгуясь на огромном алмазном рынке, что каждый день бурлил толпами народа, снующего между десятками ювелирных лавок.

Каждая лавка платила налог в казну Муххамеда Кутуб Шаха, за этим пристально и неусыпно следил человек, которому правитель доверил самое дорогое: ключи от замков своих сокровищниц с золотом и драгоценными камнями, а вскоре, как шептались придворные за спиной вельможи, возможно, доверит и самое главное сокровище – собственную дочь.

Двадцать лет верой и правдой служил казначей Миргимола, перс по происхождению, своим господам, оберегая и преумножая и без того несметные богатства Кутуб Шахов, в надежде, что судьба вознесет его еще выше, поставит рядом у трона могущественных правителей, даровав ему высокое родство.

Река алмазов, сапфиров, изумрудов, рубинов и жемчугов годами текла мимо Миргимолы, текла в хозяйские кладовые, оседая в сундуках и кувшинах из обожженной глины.

Будущий родственник Кутуб Шаха изредка позволял себе зачерпнуть из нее. Но не алчность двигала им, о нет, он давно был богатым человеком: и его правитель часто бывал к нему щедр, отмечая его усердную службу, и – хоть об этом никто и не знал – часть лавок на рыночной площади через подставных лиц уже много лет принадлежала Миргимоле.