Сергей Измайлов – Князь Целитель 8 (страница 3)

Перед тем, как повернуться в сторону блока интенсивной терапии, Анатолий Фёдорович заметил меня, удивлённо вскинул брови, потом довольно улыбнулся и кивнул, затем ушёл в блок оказывать помощь тяжелораненым.

Времени на то, чтобы снять броню и надеть халат, у меня не было. Кроватей во всех секторах приёмного отделения сегодня не хватило. Часть пациентов так и лежали на каталках, на которых их привезли.

Я немедленно приступил к своим обязанностям, от которых меня, на самом деле, пока что никто не освобождал. Да я и сам не хотел, продолжающаяся практика целительских навыков была в моих интересах.

Вот сейчас и испытаем только что появившийся шестой круг. Я сразу заметил, что лечение обычных ран мне даётся гораздо легче. Переломы срастаются быстрее, быстрее стягиваются края раны. Расход энергии при этом совсем небольшой. Даже немного непривычно. Все потоки идут точно и целенаправленно, не распыляясь в воздухе и не размазываясь по окружающим здоровым тканям почём зря.

Тогда я решил поэкспериментировать. У одного бойца были две раны на бедре, похоже, что от клыков Синего Саблезуба, плюс немаленькая рваная рана на груди от мощных когтей.

Я направил ладонь в сторону моего пациента, удерживая на расстоянии больше метра, собрал высокую концентрацию целительной энергии в кисти и, формируя три тонких вихря, распределил потоки прямо к довольно обширным ранам.

Раньше с одним вихрем у меня уже получалось достаточно легко, а сейчас пришлось хорошенько поднапрячься, чтобы корректировать траекторию каждого потока, чтобы они не сбивались с правильного курса. В итоге три глубоких раны зажили буквально на раз-два. На счёт три уже эпителизировались, превратившись в свежие розовые рубцы.

Запас целительной энергии серьёзно подсел от такой манипуляции. Поэтому дальше я продолжил исцелять уже более привычным способом, без экспериментов. Результатами первого эксперимента я был уже доволен. Запас энергии у меня достаточно быстро восстанавливался за счёт того, что я перерабатывал извлечённую из бойцов негативную энергию Аномалии в свою.

Накопив её достаточно, решил применить более быстрое лечение ран на следующем пациенте. Я уже заканчивал, когда краем глаза увидел остановившегося неподалёку Анатолия Фёдоровича. Заканчивая заживление, я поднял на него взгляд.

Герасимов улыбнулся, покачал головой и пошёл дальше. Скорее всего, увидел какую-то ошибку в моих действиях, но решил, что скажет потом. И, скорее всего, выскажет снова, что я решил перед ним повыделываться, а в итоге напортачил.

Может я что-то сделал и не совсем правильно, но одно точно могу сказать: во второй раз мне этот трюк дался уже немного легче. Так что стоит ещё немного попрактиковаться и смогу делать это играючи.

Впрочем, об играх пока речи не шло, пациентов в приёмном отделении оставалось ещё очень много. Если я не ошибаюсь, учитывая количество занятых кроватей и каталок, в общей сумме почти полсотни.

Где же их столько набралось и откуда их могли доставить? Ясное дело, что из Аномалии, но, если они патрулировали маршрут по заданию Демидовых, то там и монстров-то почти уже нет. Значит, бродили в других локациях. Хорошо ещё, что никто из них не умер по пути, но это неточная информация.

Борьба за жизнь и здоровье вольных охотников продолжалась ещё почти час. Ближе к концу мы работали уже более спокойно, без суеты, потому что самые опасные и самые тяжёлые раны исцелили в первую очередь.

Пока я занимался лечением, Федя, который не покидал моего плеча даже во время испытания полёта протазана, разумно спрыгнул с меня и всё это время сидел на шкафу с медикаментами, наблюдая за всем, что происходит внизу с любопытством и в то же время с некоторой опаской. Никто из медперсонала на него уже не реагировал негативно. Пушистый зверёк буквально стал частью коллектива. Иногда некоторые, проходя мимо его засады, махали ему рукой и улыбались, отвлекаясь на какой-то момент от кровавого зрелища и стонов.

— Ну что, Иван Владимирович, — сказал, подходя ко мне, Анатолий Фёдорович, глядя на меня хитрыми глазами. — Поздравляю с обретением шестого круга и новых навыков.

— Спасибо, — устало улыбнулся я. — Из ваших уст это поздравление для меня особенно ценно.

— Ну, позволь заметить, что ты во время своих экспериментов допускал некоторые ошибки и в итоге потратил слишком много сил, так ведь? — спросил мой наставник и хитро подмигнул.

— Есть немного, — кивнул я. — Заметил слишком большой расход энергии. Но, может, это просто с непривычки?

— Не только, — покачал головой Герасимов. — Я тебе сейчас объясню суть, ты поймёшь, — Анатолий Фёдорович подошёл к столу, взял лист бумаги и карандаш. — Вот смотри, — он обвёл на листе бумаги свою ладонь с растопыренными пальцами, потом стал отмечать точки и соединяющие их линии. — Надо отдавать энергию не просто хаотично, как ты делаешь, отправил пучок, разделил и вперёд. Сосредоточься на концентрации энергии вот в этих определённых точках, а уже объединяя их, создаёшь сразу отдельные потоки. Обозначил точки воздействия, посчитал до трёх и забыл, что там надо было что-то лечить. Понял?

— Понял, — кивнул я, а сам забрал со стола лист, сложил вчетверо и убрал в карман.

Пока уже привычные к виду крови санитарки в приёмном отделении наводили порядок, я, чтобы не мешаться, вышел на крыльцо и присел на ступеньки. Солнце уже перевалило за зенит, а мои помощники так и не дали знать о приезде имперских спецслужб. Значит, у меня ещё есть время.

Тут я вспомнил о горностае. Точнее, про разговор о нём, когда встретился с отцом и дедом. Дед предложил немного поэкспериментировать с управлением пушистым товарищем.

Федя в это время как раз сидел на ветке дерева, что стояло неподалёку в стороне от приёмного отделения, и внимательно смотрел на меня, словно ждал команды. Я не стал ему ничего говорить или приказывать вслух, просто представил его задачу образно, где он должен был изловить для меня воробья.

Когда я завершил мысленный приказ, зверёк метнулся в сторону и исчез в кроне. Я видел лишь только мелькание тени в желтеющей листве. Осень потихоньку вступала в свои права, берёзы желтели первыми. Через несколько минут горностай вернулся и положил возле меня уже мёртвого воробья.

— Молодец, — сказал я Феде, глядя на его добычу и решая, что с ней теперь делать.

Тут как бы воробей воробьём, но горностай сделал всё в точности, как я ему мысленно приказал. Зверёк сел на ступеньку возле меня и пристально смотрел мне в глаза, ожидая моей похвалы или следующей команды.

Я ухмыльнулся своим мыслям и отдал приказ горностаю взять воробья, обойти госпиталь сзади, запрыгнуть в форточку ординаторской, бросить воробья на, скорее всего, задремавшего от усталости Василия Анатольевича, а потом сразу уносить оттуда ноги. Главное, чтобы его никто не заметил.

Не прошло и двух секунд, как горностай схватил бездыханную тушку и стрелой унёсся за поворот. Я быстрым шагом двинулся вглубь приёмного отделения, направляясь к ординаторской. Возле двери остановился и прислушался. Сначала и, правда, слышалось знакомое похрапывание Василия Анатольевича, но вскоре храп резко затих, сменившись непонятными звуками. Потом раздался дикий вскрик Василия, почти переходящий на визг. Одновременно с этим раздался ещё более дикий хохот Герасимова. Чуть тише смеялся Олег Валерьевич.

Внезапно дверь в ординаторскую распахнулась, хорошо, что я не стоял слишком близко. Передо мной застыл взъерошенный Василий Анатольевич с максимально расширенными глазами. Он открыл, было, рот, возможно, сначала намереваясь на меня наорать, но вдруг резко осёкся и сделал небольшой шаг назад. Потом он прокашлялся и обратился ко мне относительно спокойным голосом, насколько он мог это сейчас себе позволить.

— Ваш Федя, Иван Владимирович, пытался засунуть мне в рот мёртвого воробья! — напряженным голосом высказал Василий, усиленно пыхтя через расширенные от гнева ноздри. — Это уже полный беспредел! Зачем вы это делаете?

— Позвольте, Василий Анатольевич, — начал я, изобразив невинное и непонимающее лицо. — Почему вы меня в чём-то обвиняете? Вы же видите, где стою я и где только что были вы. Я только подошёл к ординаторской и никак не мог положить вам в рот никаких воробьёв.

— А я не говорю, что вы, это ваш питомец! — срывающимся голосом и, держась из последних сил, выпалил Василий Анатольевич. — Это вы его заставили!

— Вы сильно преувеличиваете мои способности в дрессировке, — усмехнулся я. — Я цирковое не заканчивал.

Василий что-то ещё пробурчал себе под нос, резко развернулся и пошёл в сторону туалета, а я вошёл в ординаторскую. Олег Валерьевич продолжал тихо беззвучно смеяться, потрясая плечами и вытирая слёзы рукой. Анатолий Фёдорович, который к этому моменту замолчал, снова рассмеялся, встал с дивана, подошёл ко мне и крепко пожал руку.

— Передай спасибо своему зверю за такую необычную фантазию, — пытаясь успокоить смех, произнёс Герасимов. — Это было очень весело. Ну раз ты пока здесь и никуда не торопишься, тогда останься с нами пообедать. Уже скоро привезут. Мне кажется, я слышу где-то вдалеке звон тарелок на тележке.

Оба замолчали и, правда, услышали уже знакомое дребезжание.

— Вот, видишь, я не ошибался, — снова улыбнулся Герасимов, вознеся указующий перст к небесам. — Так как?