Сергей Измайлов – Князь Целитель 7 (страница 9)

Заметив мой пристальный взгляд, начальник с довольным видом улыбнулся.

— Первая партия уходит к заказчику, — сообщил довольный Анатолий Фёдорович. — Деньги уже перевели на счёт госпиталя. Так что дело теперь только за бухгалтерией. Скоро в ваши карманы упадёт кругленькая сумма, держите шире.

— Прекрасная новость, — улыбнулась теперь и Евгения. — Насколько сумма будет кругленькой?

— Достаточно кругленькой, — усмехнулся наставник. — Хорошо покатится. Так, Ваня, я смотрю, тут у вас всё относительно спокойно. Женя сама теперь дальше справится, а если что, Костя ей поможет, а мне нужна твоя помощь. Иди за мной.

Наставник направился в сторону своего рабочего места в дальнем углу лаборатории. Я пошёл вслед за ним. Уже стало интересно, что он там такое задумал. Он сел за стол перед микроскопом, потом внимательно посмотрел на меня. Увидев мой заинтересованный и немного удивлённый взгляд, он вдруг рассмеялся.

— Ну что ты на меня так смотришь? — сказал мой наставник как-то тепло, даже, наверное, по-дружески. — Ничего суперособенного происходить здесь не будет. Просто нужно поработать с препаратами, и мне нужны лишние руки. Одному всё это слишком долго. А ещё мне хотелось тебе кое-что показать, это крайне любопытно. Вот тебе список, делай заготовки, обрабатывай, заливай парафином, делай срезы микротомом и размещай на предметные стёкла. В таком же порядке раскладываешь вот сюда в этот штатив.

— Понял, принял, — сказал я, кивнул и, сев на соседний стул, начал доставать контейнеры с фрагментами тканей монстров из стоявшего рядом холодильника, специально для этого предназначенного.

Дальше пошла не особо интересная и монотонная работа, но всё-таки было не скучно, так как стало любопытно, что же из всего этого получится. Я методично отрезал кусочки разных тканей и органов по определённому шаблону, обрабатывал растворами, заливал парафином, ставил в морозилку. Через пятнадцать минут препарат уже был готов для производства срезов микротомом.

Только сейчас обратил внимание, что лезвие микротома не то, которое ремонтировал в прошлый раз Константин, а новое. Жаль, что новое только лезвие, правда, можно было бы поменять и сам микротом, на котором можно задать нужные параметры, и он все срезы сделает сам. А есть и такие, что укладывают на предметные стёкла и сортируют их по порядку. Может быть, когда-нибудь здесь такой и появится. Что-то мне подсказывает, что, скорее всего, в относительно недалёком будущем.

Я занимался обработкой микропрепаратов, их окраской и финишной подготовкой, когда совершенно случайно обратил внимание, что шеф медленно проводит рукой над очередным препаратом, словно оказывает на него воздействие целительской энергией. Однако что можно исцелять в обработанном замороженном препарате, где срез мягких тканей не превышает десяти-пятнадцати микрон? Интересно.

— Анатолий Фёдорович, — осторожно спросил я, подбирая слова, как поинтересоваться и не получить за это по шапке, зная своенравный характер наставника.

Шеф повернулся ко мне в ожидании продолжения моего вопроса и увидел мой удивлённый взгляд, после чего уголки его губ чуть приподнялись, изобразив едва заметную улыбку.

— Хотел спросить, что я сейчас делаю? — сузив глаза, поинтересовался Анатолий Фёдорович.

— Как бы да, — сказал я. — Меня это немного удивило, если честно.

— Вот посмотри теперь сюда, — сказал наставник и положил только что обработанный магией препарат на предметный столик микроскопа, развернув окуляры ко мне.

Я припал к окулярам и навёл резкость. Передо мной был срез ткани печени. Какого монстра — я пока ещё не понял, но скорее всего, довольно крупного. Напряг память и вспомнил, что минут двадцать назад делал срез печени Каменного василиска.

Цвет и структура клеток были относительно привычными, так как я не первый раз разглядываю под микроскопом печень монстров Аномалии. Всё в соответствии с методами окраски и обработки. Приглядевшись, увидел кое-что ещё, чего раньше никогда не замечал. Это были словно застывшие всполохи энергии. Что-то наподобие фотографии магического пламени.

— Что это такое? — растерянно спросил я.

— А это, Ваня, как раз таки следы магического воздействия. Причём это воздействие не только искажённой магической энергией Аномалии, но и прямое магическое воздействие человека, обладающего особым даром. Потому что, например, у того же Спрутолиса это выглядит вот так, посмотри.

Шеф поменял стекло под объективом микроскопа. Я снова припал к окулярам. В общем и целом клетки печени были похожи, лишь чуть меньше по размеру, были некоторые несущественные отличия, учитывая разные биологические виды, к тому же мутировавшие. Здесь также были видны едва заметные всполохи бледно-серого цвета.

— Вот здесь наблюдаются следы только воздействия искажённой энергии Аномалии, видишь разницу? — спросил Анатолий Фёдорович.

— Вижу, — кивнул я. — Очень интересно. Раньше такого не замечал. А как вы этого добились? Что вы такое делаете?

— Я же тебе вроде рассказывал, что работал изначально в исследовательском центре? — удивился наставник.

— Ну да, говорили, — кивнул я, ожидая продолжения.

— Я тебе сейчас больше скажу, — произнёс Анатолий Фёдорович, понизив голос. — Я изначально вообще не целитель.

— Как это? — спросил я, удивленно посмотрев на него.

Да какое там удивление? Признаться честно, я просто опешил от такого признания. Считал всегда Анатолия Фёдоровича образцом для подражания, своим наставником, на данный момент лучшим целителем из тех, кого я знал, если не считать главного целителя госпиталя, а тут вот что всплывает.

— Что «как это»? — усмехнулся Герасимов, передразнивая мои интонации. — Вот так это, Ваня. На самом деле у меня редкий дар, который идеально подходит для исследования. В том числе выявление с помощью магической энергии наличия чужой магии в предметах и материалах. Можно сказать, эта редкая магическая мутация, которую я обернул на пользу себе. А целительство ко мне пришло вообще чисто случайно. Когда я понял, что у меня появились целительские способности, потихоньку начал развивать. Но это было больше в разряде хобби, так как основное занятие было совершенно другим. А потом в Москве случилось то, что случилось. Я попал в опалу, и мне пришлось уехать. В итоге я так же, как и ты, выбрал Каменск. Где навык целительства оказался гораздо ценнее, чем мои исследовательские возможности. Вот ведь как бывает.

— Так это получается, у вас тоже двойной дар? — спросил я, заново обретая дар речи.

— Получается, — сказал шеф, улыбнувшись одними уголками рта, и очень серьёзно глядя мне в глаза. — Жить захочешь — и не на такое пойдёшь. А теперь я уже и не знаю, что мне нравится больше: целительство или исследования. Пока я не определился, поэтому занимаюсь и тем и другим. Можно было бы вот это всё и прекратить, — он махнул рукой, обведя своё рабочее место: микроскоп, микротом, шкафчики, холодильник. — Но я не хочу губить свой уникальный дар, отодвигая его на дальнюю полку. Поэтому продолжаю заниматься исследованиями монстров. Просто об этом знает ограниченное количество лиц. Даже наш мудрый главный целитель считает, что я просто ерундой занимаюсь. Но, учитывая какой вклад я вношу в работу госпиталя, он не ставит мне палки в колёса, за что ему отдельное спасибо.

— Вы можете мне чуть подробнее рассказать, как так получилось, что вы много лет были исследователем, а потом вдруг стали целителем? — спросил я, так как этот вопрос меня очень сильно заинтересовал.

Герасимов вдруг слегка отпрянул, как-то странно на меня посмотрел и взял в руки одно из стёкол, лежавших на столе.

— Смотри, какой ты срез сделал в последний раз, — произнёс он неожиданно строгим и деловым голосом. — Тут микрон двадцать будет, а то и больше. Зачем мне такой толстый? Я здесь половину теперь не разгляжу. Поставь микротом на десять микрон, больше ничего менять не нужно. И когда обработку производишь красителями, выдерживай точно по экспозиции.

Последние фразы мой наставник сказал уже совершенно другим, более спокойным тоном и снова припал к микроскопу, разглядывая следующий препарат. Понятно, значит, разговор пока что на этом закончен. Раскрывать тайну открытия второго дара через много лет в загадочных обстоятельствах он не собирается.

Ладно, подождём, может быть, когда-нибудь созреет, я и так уже узнал много нового. Какое-то время я с максимально невозмутимым видом продолжал делать срезы и раскладывать на предметные стёкла. Герасимов молча рассматривал и что-то регулярно вносил в журнал наблюдений.

— Ваня, иди-ка сюда, — сказал вдруг наставник, не отрываясь от микроскопа, и поманил меня пальцем.

Не очень приятный жест, но этому человеку можно и такое простить. Анатолий Фёдорович оттолкнулся ногами и отъехал вместе с креслом от микроскопа. Я подошёл и припал к окулярам.

— Смотри внимательно, — сказал Герасимов. — Это срез коры головного мозга вашего новоявленного Волколака. Не зря ты ему черепушку там раздолбал в лесу. Что ты тут видишь?

Я сосредоточенно присмотрелся и смог увидеть, как вдоль законсервированной клетки пирамидного нейрона идут такие же законсервированные тонкие потоки сероватого и голубого цвета, причём голубые оказались более насыщенными и толстыми. Однако и те, и другие были настолько мелкими, словно тонкая нить в трёхлитровой банке в сравнении с масштабами самой клетки, и можно было их разглядеть только при большом увеличении. Также отмечались в виде серых и голубых разводов всполохи замершей магической энергии, которые своим особым воздействием Анатолий Фёдорович умудрился заставить застыть и проявиться.