Сергей Измайлов – Князь Целитель 1 (страница 16)

Ну и ничего страшного, ради опыта и знаний я готов продолжать делать одно и то же сколь угодно долго. Для того и назначено это испытание — пройти свой путь от самых низов, вот я сейчас на этом месте и нахожусь Вполне возможно, что будь на моём месте практикант с первым кругом, ему пришлось бы намного тяжелее, но я был достаточно упертый, чтобы возвращаться к работе снова и снова. Благо близость к аномалии позволяла мне быстрее восстанавливаться.

Я изначально предполагал, что моего количества энергии не хватит, чтобы очистить от негативной энергии всех пациентов и вот наконец настал тот момент, когда я уже больше не могу этим заниматься, иначе сам лягу рядом на пол в приёмном. Уловил я этот момент не сразу, ведь раньше со мной такое бывало нечасто. Впервые ощутил, помогая раненым в поезде. Сейчас на истощение магической энергии первым обратил внимание проходивший мимо Герасимов.

— Так, студент, остановись, — сказал он, похлопав меня по плечу. Я как раз очищал от негатива очередного запущенного пациента. — Мне ещё не хватало тебя на руках носить. Иди лучше пока помогать переносить раненых, заодно поднакопишь энергии.

— Я с этим закончу? — спросил я.

Не хотелось останавливаться на полпути. По внутренним ощущениям я мог бы справиться.

— Я сам, — строго сказал Герасимов. — Иди уже. Подойди к стойке, тебе скажут, чем ты можешь помочь.

Работа, которую он мне предложил, совершенно нетипичная не только для помощника лекаря, но даже для практиканта, который только начинает постигать азы. Видимо, это очередное испытание на прочность, от целителя.

Я не стал отпираться и качать права, а пошёл к стойке, где меня тут же озадачили кучей дел, санитаров у них не хватало. Оставшееся время до конца рабочего дня я помогал таскать носилки с ранеными, возить каталки, перекладывать с каталки на кровать тяжёлых пациентов, нуждающихся в длительном лечении.

За полчаса до конца рабочего дня Герасимов остановил меня в коридоре.

— Этого отвезёшь и подходи в приёмное, — сказал он, сочувственно бросив взгляд на моё уставшее лицо. — Покажу тебе кое-что.

— Да, хорошо, Анатолий Фёдорович, — кивнул я и покатил дальше каталку с тяжелораненым.

Первая помощь ему оказана, теперь он будет находиться в палате, дальнейшее лечение будет проводиться поэтапно. Об этом я услышал мельком, когда пациента грузили на каталку.

Пустую каталку я вернул в приёмное отделение и отыскал взглядом Герасимова. Увидев меня рядом с собой, он взял меня под локоть и повёл к лежащему в луже собственной крови прямо на полу бойцу.

Кровотечения из огромной раны на бедре уже не было, точнее, оно было остановлено, потому что я видел на дне раны повреждённую артерию. Кроме размера раны поразило то, что видневшиеся мышцы были немного странного коричневатого цвета и непроизвольно подёргивались и сокращались.

— Видел такое когда-нибудь? — спросил Анатолий Федорович, указывая пальцем именно на неспокойные мышцы.

— Пока нет, — ответил я, наблюдая за странным феноменом.

Хотя, может, это для меня только он странный, что я, в принципе, в жизни видел? Вот для этого я и приехал в такой госпиталь на границе Аномалии, чтобы всё увидеть.

— Это называется «ведьмина гангрена», — хмыкнул целитель. — Ведьмы тут, конечно, ни при чём. Такое получается чаще при ранениях на фоне сильного загрязнения негативной энергией. Или когда человек ранен и потом долго продолжает получать загрязнение. А тут ещё и рана укушенная, он нарвался на мамашу Синего саблезуба с детёнышами. Пока от мамаши отбивался, один из детёнышей выгрыз ему кусок бедра. Ну и последствия этого ты сейчас можешь наблюдать.

Я перевёл взгляд на лицо раненого, он был без сознания и не мог ни подтвердить, ни опровергнуть слова Герасимова.

— Я так понимаю, что ему сильно повезло, что до сих пор жив, так? — спросил я.

— Пока что жив, но не факт, что его удастся спасти. Ногу спасти точно не получится, в ней негативной энергии гораздо больше, чем-то, с чем мы можем справиться даже вдвоем. Ею насквозь пропитана каждая клеточка и все они уже начали изменяться, — Герасимов выпрямился и вздохнул, продолжая смотреть в уродливую рану. — Везите его в операционную.

Я уже метнулся было помогать санитарам уложить его на каталку, но целитель потянул меня за локоть.

— Вижу, что ты не брезгуешь никакой работой и не раб своей гордыни, — усмехнулся он. — Вполне возможно, из тебя будет толк. Дальше санитары справятся сами, а ты пока, парень, будешь мне помогать, заодно пациентов посмотришь.

Глава 9

Остаток рабочего дня я болтался хвостом за Герасимовым. Не скажу, что время потеряно зря, он мне показал таких пациентов, каких я раньше в жизни не видел. Самыми впечатляющими были, естественно, пострадавшие от монстров на территории Аномалии.

Мелкие раны были не особо отличимы от обычных, а вот где охотнику прилетало от твари посерьёзнее, раны были чудовищными. Даже странно, как некоторые из них вообще до госпиталя живыми добирались. Чаще за счёт оказанной целителем помощи. Далеко не все отряды имели целителя в своём составе, а когда таковой имелся, то это были, по сути, новички и имели первый, максимум второй круг — чисто поддержать жизнь и доставить до специалистов.

Теперь понимаю, что если пойду туда в составе отряда, с такими серьёзными ранами точно не справлюсь. Срочно надо раздобыть какие-нибудь учебники на эту тему, наверняка они существуют, ведь Аномалия здесь находится уже давно, и так же давно отряды охотников рыщут по территории в поисках редких ресурсов и артефактов. И столь же долго существуют оборонительные сооружения вокруг аномалии, с помощью которых военные сдерживают всякую ползущую, бегущую и летящую нечисть, которая норовит прорваться в ближайшие города и посёлки. Хорошо, что летающих тварей было не так много, а то было бы вообще плохо.

Герасимов подошёл к раненому, которого только что привезли. Его правая рука представляла собой сплошное кровавое месиво. Восстанавливать тут уже просто нечего, а по состоянию мягких тканей было понятно, что они чрезмерно поражены энергией Аномалии и уже начинают меняться. Анатолий Фёдорович приказал вести его сразу в операционную на ампутацию, иначе спасти самого бойца будет невозможно.

Как я понял, в этом госпитале просто не было целителей высших кругов, чтобы могли бы без проблем восстановить руку с нуля.

Парень, которому предстояло лишиться своей кормилицы, правой руки, вяло сопротивлялся и уговаривал целителя этого не делать, но тот был непреклонен. Оно и правильно, ему хватало опыта вынести правильное решение и никакие уговоры с пути не собьют.

— Пойдёшь со мной в операционную? — спросил Герасимов, внимательно глядя мне в глаза. Видимо, в надежде увидеть в них страх.

— Да, — твёрдо сказал я, спокойно отреагировав на его взгляд.

Такого предложения в моей жизни ещё ни разу не поступало, и единственное, на что я мог опираться, так на память прошлой жизни, что все так же продолжала время от времени напоминать о себе. Сделав каменное лицо, я помог переложить раненого на каталку и мы повезли его по коридору в сторону, противоположную той, куда я ходил к кадровичке.

Чтобы пациент больше не рвался на выход и не протестовал против операции, ему по приказу целителя что-то вколола медсестра и раненый обмяк, безучастно глядя в потолок. Его переложили на операционный стол, фиксировали широкими кожаными ремнями и мы с Анатолием Фёдоровичем пошли обрабатывать руки и облачаться в стерильные халаты, шапки, маски, перчатки.

В том, что происходило, нет ничего возвышенного, и это была просто работа по спасению человеческой жизни. Возможно, ради сохранения своей легенды я должен был сбежать после первого же разреза скальпеля, но я Демидов и поэтому нашёл в себе силы не только остаться на месте, но и смотреть за каждым движением целителя, запоминать, что и как он делает, чтобы при случае повторить.

Операцию я достоял до конца. Наложив последние швы на короткую культю плеча, Герасимов посмотрел на меня. По его глазам мне показалось, что он был приятно удивлён моей стойкости, которую увидеть не ожидал.

Я ответил ему твердым и уверенным взглядом. Еще когда-то давно, когда я выбрал стезю целителя, вопреки мнению родни, я знал, что мне придется встречаться со всяким. Да и память прошлой жизни подсказывала, что целителем быть непросто и иногда просто невыносимо, но кто, если не мы?

Пусть к целителям сейчас относятся с явным пренебрежением на фоне боевых магов, но я твердо намерен это изменить. Поэтому мне нельзя проявлять слабость и я должен взять максимум от того, что мне могут дать мои возможные наставники. И вот как раз Герасимов может меня многому научить, я видел это, поэтому я буду делать всё, что он скажет. Завоевав доверие, смогу перенять его опыт.

В этот день я вернулся домой ещё более опустошённым, чем вчера. Матвея до сих пор не было дома, наверное, придёт голодным, а у меня сил нет, чтобы приготовить даже что-то простое.

Так, надо собраться и взять себя в руки.

Вчера он меня накормил, сегодня я должен придумать хоть что-то. Рыбу пожарить так же, как он, я не смогу, надо будет научиться. Князья не торчат на кухне, для меня это совершенно неизведанное направление, но для чего мне нейроинтерфейс, как не для того, чтобы давать подсказки в такие моменты.