Сергей Исаев – У истоков американской истории. V. Квакерство, Уильям Пенн и основание колонии Пенсильвания. 1681-1701 (страница 25)

Далее Пенн переходит к подробным характеристикам трёх главных вожделений (three capital lusts): гордости, жадности и любви к роскоши (pride, avarice, and luxury).

Гордость (pride): первый её аспект – это любить кого-то больше, чем Бога. (Для Пенна, кажется, нет разницы, идёт ли речь о любви к себе или к другому человеку. Любопытное уравнивание, которое мы потом найдём и у Джонатана Эдвардса, при том что Эдвардс считал то и другое нормой, а не грехом). «Забота и любовь всех людей направлена или на Бога, или на себя». Второй «великий» аспект гордости – любовь к власти (love of power), влекущая за собой «избыточное желание личных почестей и уважения». Здесь Пенн воспроизводит основные позиции первого варианта книги: о снятии шляпы, титуловании, «you» вместо «thou». В главе 11 речь идёт ещё и о «pride of family», которая побуждает человека не только избыточно гордиться своими предками, но и презрительно относиться ко всем тем, кто своими предками похвалиться не может. «Таким образом, в гордом человеке есть какое-то обжорство по отношению к себе самому: он любит себя, он восхищается собой, и ему никогда не довольно такой любви и такого восхищения; в то время как ничто иное, в его глазах, не достойно ни любви, ни заботы» («A proud man then is a kind of glutton upon himself; for he is never satisfied with loving and admiring himself; whilst nothing else, with him, is worthy either of love or care»).

Жадность (avarice) Пенн обличает, приводя примеры того, как она губит тех, кто не смог взять её под контроль.

Любовь к роскоши (luxury) Пенн характеризует как «чрезмерное потворство себе – в удобствах и удовольствиях» («an excessive indulgence of self, in ease and pleasure»). Под это определение Пенн подводит и обжорство (gluttony), и излишества в одежде (excess in apparel), и другие излишества, которые фигурировали в книге 1669 г. в 3-й главе. В главе 18 Пенн подчёркивает важность умеренности и простоты в пище, в одежде, в повседневной жизни. Распространение таких привычек, по мнению Пенна, оказывает самое благотворное влияние на власть: становится меньше бедности и нищеты, зависти, и общество становится более стабильным.

Цитатник – вторая часть книги – состоит из высказываний, подтверждающих ранее сформулированные мысли Пенна. С 1694 г. стало принято отделять её от остального текста титульным листом и отдельным предисловием. Там приведены высказывания 142 авторов – античных классиков, древних христиан и современников Пенна; в числе последних – Елизавета, принцесса Пфальцская. (Эта подборка едва ли свидетельствует об эрудиции Пенна или работе его с первоисточниками. Таких цитатников тогда издавалось много, и Пенн наверняка многое брал из вторых и третьих рук.)141

В «Кресте и венце» силён мотив необходимости улучшать мир, в котором живёт христианин. Такая установка не всегда была характерна для квакерства, и даже сам Пенн иногда под настроение отступал от неё. Например, в 1696 г. квакеры произнесли в разных городах Англии и тут же издали 11 проповедей142 – 8 Пенна и 3 других проповедников. По смыслу они довольно стандартны, но 7-я, Пеннова, озаглавленная «Великий замысел христианства» («The Great Design of Christianity»), призывает не только к верности Богу и обороне от зла, но и помнить, что мир сей – это не более чем «мыльный пузырь, тень, прочь улетающая» («but an empty Bubble, a Shadow that flies away»)143.

Епископ Хамфри Хенчмэн счёл публичный суд над Пенном вредной и нелепой затеей. В памфлете Пенна не было ни отрицания существования Бога, ни неуважения ко Христу, ни непристойных насмешек над словами Писания, – то есть не было ничего из того, что публика понимала как богохульство. С точки зрения строгого тринитарного богословия к формулировкам Пенна придраться было можно. Однако епископ не видел никакой пользы в том, чтобы делать сложные богословские вопросы предметом судебного разбирательства. К тому же от Пенна можно было ждать на процессе твёрдого поведения, и в случае осуждения сочувствие публики было бы на его стороне. Хенчмэн не хотел будить такое лихо и попытался спустить дело на тормозах144.

А тем временем Пенн-старший обратился к герцогу Йоркскому и попросил его вступиться за Пенна.

В апреле – июне 1669 г. по распоряжению герцога Йоркского Пен-на посещал в тюрьме его капеллан – 34-летний Эдуард Стилингфлит, которого тогда считали умнейшим и искуснейшим полемистом. Он убеждал Пенна сделать такие заявления, какие обеспечили возможность, чтобы Карл II освободил его в порядке королевской милости.

Пенн долго отказывался от этого и требовал открытого суда. Он мотивировал своё требование тем, что за убеждения арестовывали и других людей, так что ему неловко было бы пользоваться своей привилегией. Правительство должно прекратить попрание великого принципа свободы совести. «Скажи королю, что лондонский Тауэр самый дурной аргумент на свете… Кто бы ни был виноват, но прибегающий к силе в религиозных вопросах не может быть прав».

Стилингфлит дал Пенну прочесть некоторые свои сочинения. И Пенн увидел, что не у одного Винсента создалось впечатление, будто он отрицает божественность Христа.

Тогда в качестве «работы над ошибками», для разъяснения своих взглядов Пенн там же – в Тауэре – написал трактат «Невинность с открытым лицом, или Апология книги “Падение…”» («Innocency with Her Open Face presented By way of Apology for the Book entituled The Sandy Foundation Shaken, To all Serious and Enquiring Persons, particularly The Inhabitants of the City of London. By W. P.j. Printed in the Year 1669» (место издания не указано))145. В этом трактате чуть более 30 страниц146.

Всего за несколько недель до того Пенн намерен был отстаивать каждую букву «Падения дома, воздвигнутого на фундаменте из песка». Он заявлял: «Скорее моя тюрьма станет моей могилой», чем откажется от неё. Но теперь он понял, что буквы его сочинения были не настолько точны и хороши, чтобы класть за них жизнь.

Приведя цитаты из Стилингфлита, Пенн исповедал свою веру в Божественность Христа и сослался на свои же высказывания в «Ложном путеводителе», из которых очевидна его верность этому учению. Он заявил, что квакеры придерживаются веры традиционных христиан, даже если не всегда выражают её привычным для всех образом. А он сам не есть «богохульник, подстрекатель, социнианин, отрицающий божественность Христа Спасителя» («Blasphemer, Seducer, Socinian, denying the Divinity of Christ the Saviour»). Правда, Пенн воспроизвёл некоторые свои аргументы против учения об искуплении (Atonement), но не стал вновь возбуждать вопрос о том, что означает Троица.

Неизвестный квакер (по некоторым предположениям, сам Джордж Фокс) сделал к тексту приписку в конце: «Кровь Христова была пролита за всех людей; и Своею Кровью он избавил нас от несправедливости (by his Blood here deems from iniquity); …ибо Он пришёл, чтобы положить конец греху». Тот же автор исповедал свою веру следующим образом: «И сии Трое в скрижалях Царствия Небесного: Отец, Слово и Дух, кои едины (and there are three that bear record in Heaven, the Father, the Word, and the Spirit, which are one)»147. Исповедание, не совпадающее с принятыми формулами дословно, однако по смыслу, несомненно, исповедание веры в Троицу.

28.07.1669 Карл II заявил, что удовлетворён донесением Э. Стилингфлита и новым сочинением Пенна («Невинность с открытым лицом»), и подписал приказ коменданту Тауэра – Робинсону – о том, чтобы он выдал Пенна на поруки его отцу148. В тот же день Пенн был освобождён.

Отец, сам поселившийся в Ванстеде, уговорил его вернуться в Шангарийский замок. Квакеры дали Пенну миссионерское поручение в те края149. Сочетание деловых и миссионерских целей стало для него с тех пор обычным. В сентябре 1669 г. Пенн выехал в Ирландию.

Через Бристоль Пенн морем добрался до Корка. Посетив через день после приезда в Корк городскую тюрьму, он застал её наполненной квакерами. Многих арестовали по доносам конкурентов по торговле. Пенн созвал в тюремном дворе собрание заключённых квакеров и увещевал их держаться твёрдо.

Он не поехал сразу в Шангарийский замок, а сначала отправился в Дублин. Там тоже созвал митинг квакеров. Вместе составили записку с жалобой на преследования. Эту записку Пенн доставил герцогу Ормонду. Ему помогли Аран и Лэн – товарищи по подавлению мятежа в Каррикфергусе.

Ормонд назначил специального комиссара для расследования квакерских дел. К лету 1670 г. те, кого посадили за одно только инакомыслие, были освобождены.

Только после этого Пенн отправился в Шангарийский замок, где провёл 10 месяцев.

4 января 1670 (по старому стилю ещё 1669) датируется главное антикатолическое сочинение Пенна: «Своевременное предостережение против папства» («A Seasonable Caveat against Popery. Or A Pamphlet, Entituled, An Explanation of the Roman-Catholick Belief, Briefly Examined. By William Penn. Printed in the Year 1670»)150.

Зимой 1669/1670 г., когда Пенн был в Ирландии, ему попалось на глаза переиздание католической брошюры – «Объяснение Римско-Католической веры» (An Explanation of the Roman Catholic Belief). Она была написана и впервые опубликована в 1656 г. Кристофером Давенпортом (Davenport, Christopher) – английским францисканцем, и предназначена для представления О. Кромвелю. Давенпорт придерживался умеренного тона, так что его книжка кого-то могла привлечь к католичеству. Пенн решил написать критику этого сочинения, адресованную читателю-протестанту. Бóльшая часть была написана в начале января. Как только писари перебелили написанную часть, она сразу была отправлена в типографию, и ранее 13 мая 1670 г. печатание было закончено. Таким образом, первое издание «Seasonable Caveat against Popery» было осуществлено в Ирландии; Пенн намечал второе издание в Лондоне в 1671 г. (помечено 23 января), и в него внёс указание, что он написал это в деревне Пеннов в Бэкингемшире (Buckinghamshire), где жили Гульельма Спрингетт и Пеннингтоны.