18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Сергей Ильин – Путешествие внутрь иглы. Новые (конструктивные) баллады (страница 17)

18
а жест свой пояснил известной песней: «мол, как в Россию я домой хочу, поскольку я давно не видел маму»… Я был, признаться, сильно потрясен — и песней из «Ошибки резидента», и тем, кем стал я вдруг в глазах отца: пусть не предателем, но отщепенцем, и, главное, реакцией моей — во мне не только не проснулась совесть, но за отца мне сделалось смешно, — и за его фальшивый детский голос, и за упрек в подвыпивших глазах… Мы разошлись в той заводской столовой совсем не так, как в море корабли: последним хоть случайно повстречаться еще дано в каком-нибудь порту, тогда как даже малое сближенье меж нами исключалось навсегда: друг друга мы ни в чем не упрекали, и объясненья были ни к чему, и очень быстро из души исчезло желание друг друга повидать… И стало ясно, что есть в мире вещи — как Гамлет замечательно сказал — которые осмыслить невозможно, — их нужно просто сделать и принять, — в конце концов, не мой отец родился в местах, откуда должен выезжать, чтоб рано или поздно возвратиться туда, а я – к нему претензий нет… Точнее, лишь одна и от искусства: мне кажется, что тот старик-отец из вышеприведенной мной Легенды — не то что был бы лучше моего — судить об этом не имею права — но мне-то он как раз гораздо ближе, и сам я с его сыном очень схож, — а то, что мы в родстве, причем буквальном, по всем законам и не можем быть, — так это еще, как и те законы, попробуйте, ребята, доказать…

Пусть вы ровным счетом не добились ничего в этой жизни и пусть имя ваше после вашей смерти будут знать только те, кто лично вас знал, – но если вам на склоне лет вдруг покажется, что вы родились не в той стране, в какой следовало бы – потому что вы не можете представить себя в ней полноправным и счастливым гражданином – и не в той семье, в которой следовало бы – тоже по причине тонкой дисгармонии, сделавшей невозможным чувство постоянной и взаимной любви между вами и вашими домашними – и если это ваше странное убеждение постепенно станет вашей второй натурой и вы будете себя в нем упрекать – еще бы! ведь получается, что вы в жизни являетесь тем самым знаменитым танцором, которому, как говорится, яйца мешают, но ничего с собой поделать не сможете, – успокойтесь, еще не все потеряно!

Вам всего лишь следует задуматься над законом великого контраста: ведь согласно этому закону, понять столь основополагающие вещи, как соотношение собственной сущности со страной и семьей, в которых она призвана раскрыться, можно лишь пережив их полную противоположность, а это значит, что вам все-таки удалось, как бы вы это ни скрывали, познать и другую страну и другую семью, – и уже из этой, зеркально отраженной перспективы, вы осознали то, что осознали, но если так, значит, вы все же под конец жизни нашли то, что искали – ведь счастливая находка была бы невозможна без неблагоприятного исходного пункта.

То есть, иными словами, для того только вы и родились там, где родились, чтобы переехать туда, где вы сейчас живете более-менее покойно и счастливо, и для того только вы имели первый и несчастливый брак, чтобы создать второй и вполне гармоничный: но тогда следует с тем большей благодарностью отнестись и к городу, где вы увидели свет, и к семье, которая дала вам жизнь, и к первой жене, с которой все было не так, как должно было быть, и даже к вашему ребенку от нее, с которым у вас тоже нет, не было и никогда не будет полного взаимопонимания.

Короче говоря: не для того вы родились на этот свет, чтобы сделаться оплотом чего бы то ни было (в данном случае, страны или семьи), а родились вы на этот свет для того, чтобы стать вечным странником по жизни (и даже без религиозного пристанища, которое это странничество идеальным образом оправдывает), – в самом деле, разве можно сделаться истинным странником, родившись там, где надо? и весь вопрос только в том, обрели вы на склоне лет и при «втором заходе» надежную гавань или это всего лишь очередная временная пристань? потому как, чтобы стать «вполне своим» в любой гавани, в нее нельзя приплыть откуда-то издалека, но в ней нужно родиться.

И тогда тень предположения Ницше о «вечном возвращении» ложится на вас, и смутная догадка, что вам отныне всегда будет суждено рождаться не там, где нужно, зато еще при жизни с избытком компенсировать последствия не вполне «удачного» рождения, – она, эта догадка, никогда уже не позволит вам ни слепо надеяться на «природную доброту» матушки-жизни, ни тем более однозначно отчаиваться в ней.

Если лет двадцать спустя вы решили в места возвратиться, в коих, как в радостном сне, ваши детство и юность прошли, вспомнить вам, друг, надлежит ту из классики дивную сцену, где знаменитый герой в царство мертвых один снизошел. В обликах явлено двух нам великое таинство смерти, первый и главный нельзя человеку совсем пережить: люди чужие вокруг, на его бездыханное тело глядя, друг другу шепнут, что не жив он, а стало быть – мертв. Тот же, о ком говорят столь несхожие с истиной речи, может быть, слушает их, а быть может, уже далеко: ибо астральных путей нам не счесть, как песчинок в пустыне, и по какому ему после жизни пойти суждено, кто это может сказать?.. Зато облик второй и расхожий смерти нам слишком знаком: преходящесть всех в мире вещей, — вот настоящая смерть, уникальны мгновения жизни, всем им присуще лицо, но часы этих лиц сочтены, — разве что память одна бытие их продлить в состояньи, только ведь ясно для всех: это есть их вторичная жизнь. Значит, не раз умереть суждено нам по жизни любезной,