Свои творения мне шлют на сайт,
И в личку не стесняются подкинуть.
В подъезде кто-то за рукав хватает
С горящим взором и лицом унылым.
Читаю, стиснув зубы, этот бред.
Возненавидел и стихи, и прозу.
Ах, лучше я в пекарне пёк бы хлеб,
Или лопатой чистил снег в морозы!
Ночами снятся персонажи мне
«Шедевров», что оставил на работе:
Пришелец лыбится в разбившемся окне,
И нимфоманка приторно смеётся.
Как Золушка тружусь я день и ночь,
Пытаясь в мусоре сыскать алмаз редчайший.
Ну а когда совсем уже невмочь,
Спасут меня Булгаков, кофе чашка.
Да где ты, Мастер? Ты же где-то есть!
Ты создал то, что будет жить веками!
Ах, если б мне найти тебя суметь,
Счастливей не было б меня под небесами!
Ой, бабоньки, была же я в музее!
Ой, бабоньки, была же я в музее!
Ну, вам скажу такая срамота —
На голых дядек с тетками глазеют
И восхищаются: «Какая красота!»
Глаза б мои не видели такого!
От возмущенья не могла их отвести!
Да, селфи-палку я не зря взяла с собою —
Я гадость эту выложу в сети!
Ох, и развратно ныне поколенье!
Вот мы… да никогда… и ничего!
На это глядя от стыда сгорели б!
Что греки древние лепили? Что с того?
Анчихристы сплошные ваши греки!
Посечь их розгами за етакий разврат!
Что вымерли давно? Так кара это!!!
Но люди-то на безобразие глядят!
Разбить бы молотком энту заразу!
Ведь ето ужасть – срам весь на виду!
Ну, хоть бы тряпочкой прикрыли безобразье!
…Пожалуй, завтра я опять в музей пойду.
Бабошкина Ольга
https://vk.com/id267002883
Какая же ты хрупкая, душа
Какая же ты хрупкая, душа,
И соткана витееватой вязью.
Распутывать придётся не спеша,
Чтоб раны обработать сложной мазью.
Здесь ранка от любви, а здесь порез,
Царапина от слова утром злого,
А с краю, вот тут, виден свежий срез…
От человека близкого, родного.
А если поглядеть – одни рубцы,
Но многие поджили, не сочились,
Не матери нас ранят, а отцы…
Они любить, как мать, не научились.
Когда нас бьют, мы тоже не молчим,
И сразу отвечаем дерзко… спешно.
И по ночам мы стонем и кричим
До хрипоты… что голос стал осевшим.
Но очень глубоко, на самом дне,
Хранятся светлые простые чувства.
Мы их оберегаем, чтоб извне,
Их не достать и даже не коснуться.
Но всё ж их выпустить давно пора 
