Сергей Ходосевич – Колдунья (страница 2)

Больше его никто не видел в селище. Пасекой стал заниматься с того дня дьяк Михайло, что немедленно присоединил владенья Юрася к приходу и народ посудачив об этом с неделю, вскоре подзабыл о том случае. А между тем август, или как говорили здесь- серпень, быстро умчался и чаровница осень быстро окрасила природу в свои краски. И вместе с праздником урожая, что был неотъемлемой частью этой прекрасной поры подкатила и пора свадеб. И главной, самой красочной и богатой, среди всех остальных должна конечно де была стать свадьба Олеси со старшим сынком старосты Володимиром. После братьев- помещиков, ее отец Игнат был самым богатым из всех местных но считался человеком чрезмерно жестоким, но весьма щедрым на пьяную голову. Поэтому быть приглашенным на именно эту свадьбу, каждый житель считал своим долгом ибо знал… Стоит Игнату хлебнуть спиртного и из изверга, кем он был по трезвому, он моментом превращался в лучшего для всех кума, что готов с себя последнюю рубаху снять. Ничего и не для кого ему, с пьяной рожей, не жалко было. И как же не упустить такую возможность простолюдинам, хоть на капельку времени, не стать названным братом или сестрой, человеку, от коего зависило расположение к ним, самого помещика… А это, вы уж знаете, многое, что дать может… Даже волю! А что есть ее слаще!

И так, как народу хотело попасть на эту свадебку много, то и решил Игнат играть ее не дома, не в своем саду, а на том самом бережку большой реки. Два дня местные мастера) золотые руки колотили из досок столы и лавки, а бабы вышивали нитками, узоры на льяных скатертях.

Из Могилевского урочища были приглашены лучшие цимбалисты

И вот, когда все было готово к пятничному дню и многочисленные гости уже поднимали свои чарки за здоровье родителей из врат храма выехала, разукрашенная двойка пристяжных и под одобрительный гул толпы понеслась по широкому полю, поднимая клубы пыли, что видна была всем собравшимся за столами.

Возле кладбища, что было справа от поля лошади остановились и молодые вышли из повозки, чтобы в сопровождении дьяка, поклонились памяти давно почивших предков. А затем дьяк прыгнул в кибитку и погнал лошадей к месту пиршества. А жених поднял невесту на руки и понес тихим торжественным шагом.

Эх, не зря Белорусская свадьба (или «вяселле») – уникальный обряд, имеющий глубокий сакральный смысл. Ни одно действие во время свадьбы не было случайным, все этапы были тщательно выверены и продуманы, как в хорошем спектакле. Свадьба и была этаким народным спектаклем, театрализованным представлением, призванным принести счастье, лад и достаток в семью молодоженов. По традиции белорусский свадебный обряд проходил в три этапа: предсвадебный («запыты», сватовство, помолвка), сама свадьба и послесвадебный (пироги и «медовый месяц»). Существовали строгие временные рамки, когда торжество проводить запрещалось. Свадьбы не играли в период с 7 по 21 января, это время называлось «крывавыя вечары». Кроме того запрещалось жениться и выходить замуж во время постов. Самым лучшим временем для свадьбы считался конец лета – осень, сразу после уборки урожая. К оптимальным периодам относился и отрезок от Крещения до Масленицы – период зимнего мясоеда.

Подготовка к свадьбе сопровождалась большим количеством самых разных примет и суеверий. Даже в разрешенное время свадьба или сватовство могли сорваться. Например, сваты могли вернуться домой, если черная кошка перебежала им дорогу. Такая суеверность объяснялась страхом за счастливое будущее молодых, родным и близким хотелось, чтоб молодая семья жила в благополучии и достатке.

Свадебный обряд начинался со сватовства, которое проводилось по своим правилам. Свататься приходили во вторник, четверг и субботу. Обычно это было пять-шесть человек: родители, крестные, братья или сестры. Сам жених на сватовстве мог не присутствовать. Случалось, что сватам отказывали, это было неприятно для семьи жениха. Поэтому прежде чем идти свататься родня жениха присматривалась к избраннице, к отношениям между молодыми. На Полесье, кстати, чтобы избежать фиаско во время сватовства проводился еще один обряд – «пярэпыты». За несколько дней до сватов в дом молодой засылали «скаллю» – женщину, которая должна была заручиться согласием молодой и ее семьи. Если «пярэпыты» были удачными, то назначалось время сватовства, во время которого молодая уже не могла отказать жениху – это считалось позором для семьи. Сваты никогда не приходили с пустыми руками – они приносили угощения: каравай, мед, вино. Начиналось все с шутливого диалога между родственниками невесты и сватами. Часто использовались фразы типа «у вас товар, у нас купец», «кажуць, у вас цялушка добрая, то прадайце».. Родители молодой решали, отказать сватам или нет. Когда они соглашались, то приглашали сватов в дом, где спрашивали у девушки, согласна ли она выйти замуж. Если все проходило хорошо, то в знак согласия выпивалась бутылка, принесенная сватами. Эту бутылку обвязывали поясом, а внутрь насыпали зерно. Если девушка отказывала сватам, то они могли забрать все свои подарки. Считалось, что если главный сват разобьет бутылку о ворота несговорчивой девушки, то она не выйдет замуж.

Среди множества этапов традиционной свадьбы нашлось место и для девичника – или прощания с подругами. Чаще всего оно проходило в субботу перед свадьбой. Назывался этот обряд «суборная суббота». Во время «суборной субботы» подружки плели свадебный головной убор невесты – венок. От него зависела судьба молодой, поэтому венок старались делать красивым, ровным, круглым и тугим. Кроме того они готовили украшения из цветов для себя и для друзей жениха.

Вот и на этой роскошной свадьбе все было чин по чину: Мать невесты была в вывернутом кожухе и валенках и с хлебом-солью на руках. Первый шаг молодые сделали не на голую землю, а на покрывало, построенное сватам

Родня жениха и невесты уединились за отдельными столами. а молодые пошли к столу с гостями.. И вот тут то грянула музыка и началось действо с песнями, плясками и реками спиртного.

Где то в середине дня, когда жених уже плохо владел своим языком, он закусывая куском жареной свинины промычал невесте: Леська, а где ж подруженька твоя неразлучная. Не вижу за столом то ее…

Я, тебе, что до нее! Да и мне она в ненадобность, ведьма! – ответила Олеся, а жених рассмеявшись, как конь, пояснил: Что касается меня, то мне эта твоя Марыля, тоже по барабану… Это вон… – и он кивнул в сторону Петра, что шаткой походкой, еле держась на ногах, покидал застолье, что было в самом разгаре- Ухажер ейный, по ней соскучился. Замучил меня вопросом: Где она, да где?

Но плясовая музыка позвала всех в хоровод и все сказанное Володимиром вылетело из головы Олеся, что была вне себя от счастья.. А тень пьяного Петра еще немного помаячила возле кустов орешника, а затем виляя то влево, то вправо он пошел в сторону поля. Шел он долго, горланя свою любимую песню, пока не спотыкнулся об ком земли и не упал аккурат в тот месте, где расходятся между собой поля братьев-хозяев. Пролежав так некоторое время, утыкаясь носом в землю, он наконец поднял голову и обомлел. Хмельное моментом испарилось из его головы. Пред ним, в чем мать родила, стояла Марыля, в одной руке у нее была кочерга, а с указательного пальца другой хлестала кровища. Она улыбнулась ему и сказала: Голубчик мой, вот иду я, иду, мне так положено, я обязательно должна идти. Я научилась колдовству, умею, мне надо. Я пойду на дубку, на кусте порчу закручу – засохнет, да и все. Пойду на лес – оно закрутить лес, тот иссохнет. А как на скотину у людей, у хлев – у людей и скотины не будет». И давай просит, его целовать ее ноги. Он принялся целовать ноги, ползая и извиваясь вокруг нее, как змея, а она смеется и говорит ему:

Ну, полно, мой любый, доказал свою преданность, словно пес, да и ладно.. Жди меня ночью, Петро, на том самом месте, где дружок твой сгинул… А мне идти надо! Свадьба у подруженьки моей веселая, а я на ней даже ножкой не топнула…

Так, я с тобой, Марыля- все еще не поднявшись с земли молвил Петр. Но Марыля отпихнула его кочергой и зло закричала: Да куда! Ты же пьян, голубок мой! Ступай, проспись, да не забудь про свиданьице наше этой ночкой… Сказала, отошла к перекрестку дорог между полями, села верхом на кочергу, да и взмыла в небо. Ветер сильный поднялся. Столы свадебные, с угощениями разными, во все стороны разметало. Калина, та, что у самой воды стояла пополам разломилась. Темно в один миг, как ночью стало Олесю в воздух подняло, да с размаху в орешник, неведомая сила, зашвырнула. Жениха ее Володимира одним столом ударило, а других накрыло Родители и гости в траву попадали и ручищами своими в нее родимую вцепились. Только один Игнат и смог голову к небу поднять и увидел там голую сгорбленную старуху, с длиннющими седыми волосами, что летала над свадьбой на кочерге, да рожи корчила.

Сколько так продолжалось никто не знает. Как только ураган стих, все уснули. А когда проснулись, то все столы стояли на своих местах, все гости и родители сидели там, где и сидели, только блюда были пустыми, да и выпивки уже не было никакой.

Всяко бывало! – воскликнул Игнат, пытаясь себе в рот, хоть каплю влить из пустой чарки- Ну, чтобы так надраться, до простите свинячьего состояния и чтобы всяка ересь мерещилась… Это со мною, люди добры, впервой. А че привиделось то, Игнат- стал допытываться дьяк.