За ним тут двери затворились
И стали каменной стеной.
Скелетов триста, что скопились,
Валялись в центре тут горой.
Похмелье -в пот,
Глаза по лошке!
Открывши рот,
Здесь замер Прошка.
С неделю парень обживался,
Мышами, крысами питался
И забывать стал вдруг, как звался,
Уже и к смерти собирался…
Но прикорнув увидел сон,
Со старцем пьет он за столом,
А тот, басистый, словно гром,
Его к иконе бьет челом
И говорит про ведьму сказ:
«Казнили тут все, что селом,
Огнем лишив зеленых глаз.
С осины кол приставить к сердцу,
Не дал старик, сказавши без прекрас,
Что в этом гроте он ее дождется
смерти,
И крикнул: " Замуруйте глиной нас!
Всех чар ее не убоявшись,
Монаха дух перед тобой сейчас.
Над ней имеет, что немного власти
И ты- преемник!» —
смолк тут бас…
Проснулся Прохор!
Подумал: Вот бы кислых щей!
Пред ним уж стол:
со щами, кашею с горохом,
Фазаны, рябчики, «зеленый змей»
И никокого нет подвоха,
Бери, хватай! И жуй, и пей!
Подумал Прохор о кровати
И перед ним с лежанкой печь
О сне вдруг вспомнив,
о монахе- брате,
Решил один не может лечь
И о девице молодой и страстной,
Изрек он пламенную речь.
И вот те на! В румянах вся Дуняша,
Что пироги сует уж в печь!
Дворец затем с палатами задумал
И тут же это получил.
В леса на кабана, медведя
С одной рогатиной ходил,
Сидел на золоте и меди
И Дуни дочь благотворил.
Семь лет для всех,
как Прохор сгинул,
Беспечно парень в гроте жил,
Однажды затужил с лучиной
И горькую слезу пустил.
Исчез дворец,
И дочка, и Дуняша!
И снова в стенах четырех,
Где множество скелетов страшных…
Монаха бас вдруг с потолка:
Теперь тебе я не слуга;
Спор глупой ведьме проиграл,
Опять, ты, Прохор, прежним стал!
Я ж перед ней вчера божился,
