Сергей Хелемендик – Наводнение (страница 53)

Вторая бутылка угодила Алексису в грудь, за ней полетели третья и четвертая, которые разбились о его голову, как ни пытался Алексис спрятать свою большую кокосовую голову. Луис держал в руке пятую бутылку и не собирался останавливаться. Чувствуя, что теряет сознание, Алексис взревел, закрыл глаза и бросился на Луиса. И пятая бутылка опустилась на его затылок, направляемая дьявольски точной рукой.

Разбив бутылку о затылок Алексиса, Луис на мгновение словно задумался, выпрямившись над поверженным телом гиганта. Потом рывком перевернул его на спину и несколькими ударами сверху вниз обломком бутылки превратил его лицо в кровавое месиво.

Шакал потихоньку отползал к двери. Когда Луис обернулся к нему, он сидел, прижавшись к стене, и его лицо было белым, как бумага. Шакал хватался тонкими пальцами за стену и, как завороженный, созерцал окровавленный обломок бутылки. Это продолжалось всего одну секунду. Потом он завизжал и бросился к входной двери.

Луис выбросил обломок бутылки и большими прыжками настиг Шакала, но опрокинутое Алексисом кресло-качалка оказалось под ногами преследователя в тот момент, когда его рука уже схватила Шакала за майку. Это дало возможность Шакалу вырваться, оставив половину майки с надписью «Эль-Параисо ждет тебя» в руке Луиса.

Шакал распахнул дверь и скатился с крыльца. Но Луис был несравнимо быстрее и точнее. Шакал не успел отбежать и десяти шагов, как он настиг его и опрокинул в жирную, теплую грязь. Шакал неловко шлепнулся на бок и перекатился на спину. Луис стоял над ним, внимательно рассматривая обезображенное визгом лицо, потом зарычал, обнажил зубы и бросился на отбивающегося руками и ногами Шакала, который завизжал еще громче и пронзительнее.

Луис все сильнее наваливался на извивающегося в грязи Шакала, который вдруг догадался, почему это страшное могущественное существо, которое могло бы покончить с ним несколькими ударами, не только не бьет, но позволяет бить себя, а его ужасное лицо и зубы становятся все ближе и ближе. Догадка придала Шакалу мужества. Так опрокинутый на спину заяц стремится распороть ударом когтистой лапы живот лисице. Шакал нанес Луису несколько сильных царапающих ударов по лицу и задел глаз.

Луис отпрянул, зарычал от боли и рванулся вперед, не обращая внимания на удары. Визг Шакала вновь разрезал мокрый воздух. Отбрасывая в стороны руки и ноги извивающегося, как ящерица, Шакала, Луис приближался к цели…

Внезапно чьи-то руки схватили Луиса за плечи и потащили назад. Это были тонкие, жилистые, светло-шоколадного цвета руки майора Кастельяноса.

Майор пограничной службы Роберто Кастельянос одну за другой курил толстые сигары. Он поставил свой «форд» на перекрестке двух главных авенид Ринкон Иносенте и провел уже больше часа в ожидании, то и дело выкрикивая из эфира патрульные машины, которые сновали по Ринкон Иносенте и его окрестностям.

– Да не могли же они испариться! – вскричал наконец майор, когда Ригоберто вновь сообщил ему, что «этих бандитов нигде нет».

Известие о том, что «ударная группа» задавила машину дорожной полиции, что лейтенант Пепе чуть не погиб и его без сознания увезла «скорая помощь», повергло участников поиска в изумление. Полицейские отказывались верить, что на патруль дорожной полиции могли напасть какие-то иностранные бандиты. Но когда напарник Пепе рассказал об этом сам, подкрепляя рассказ ругательствами и проклятиями в адрес бандитов, участники облавы начали проникаться серьезностью того, что происходит в эти часы под ненастным мокрым небом Ринкон Иносенте. Были прочесаны все улочки и закоулки Ринкон Иносенте. Но фургон и вместе с ним преступники исчезли.

– Карахо! – Майор сильно бил кулаком правой руки по ладони левой. – Неужели нужно поднимать по тревоге национальную гвардию, чтобы разыскать трех мерзавцев на таком пятачке, как Ринкон Иносенте!

Беспокойство майора нарастало с каждой минутой, и когда радиотелефон в машине запищал, майор с трудом сумел вдохнуть в себя воздух и сорвал трубку. Он услышал голос, который менее всего ожидал услышать, и заскрипел зубами от досады. Звонил оставшийся в помещении пограничной службы в гостинице «Прелести моря» охранник Рамон.

– Эй, Роберто! Ты слышишь меня, чико? Я хочу сказать тебе, знаешь что? – орал в трубку Рамон.

– Скорее, чико, не засоряй эфир! Чего тебе? – раздраженно отозвался майор, и Рамон заспешил.

– Этот ящик, с большими кассетами, который поставил у тебя в кабинете Мики, он орет уже минут десять! Сначала все говорили, а потом какой-то грохот, шум, звон! А сейчас кто-то визжит, как свинья! Послушай, чико! Визжит так, что мне страшно стало! Эй, Роберто, ты слышишь? – Рамон оторвал трубку от уха, и в эфире раздались придушенные визги Шакала, которые добросовестно записывал с помощью установленных в доме Луиса «жучков» магнитофон-подслушиватель.

Майор Кастельянос не слышал визга Шакала. Его машина неслась по главной авениде Ринкон Иносенте, почти не касаясь колесами покрытого слоем воды асфальта. Рискуя сломать себе шею, майор гнал машину и одновременно кричал в микрофон:

– Все немедленно к дому Луиса! Ты слышишь, Гидо, все к дому Луиса! Сейчас же!

Поворачивая в переулок, в конце которого прятался дом Луиса, майор влетел задней частью машины в дерево, смял крыло и багажник, но так спешил, что не заметил этого, не слышал глухого звука удара.

Выскочив из машины, Роберто увидел, что Луис возится в грязи и лезет на Шакала так, словно хочет поцеловать, а тот отчаянно сопротивляется и визжит. Майор подскочил к Луису и начал оттаскивать его, громко уговаривая:

– Оставь его, Луиси! Оставь, чико! Оставь, не пачкайся! Мы сами его заберем.

Майор пытался оттащить Луиса, не подозревая о том, что уговаривает совсем не того Луиса, которого знал и любил. Луис легко вырвался, и Роберто Кастелья-нос полетел в грязь головой вперед, приземлившись на четыре точки, как лягушка. Шакал, который уже собрался подняться на ноги и броситься наутек, испустил горестный вопль.

Но еще две машины затормозили перед домом, и толстый Гидо бежал к Луису. За ним следовали Ригоберто и еще три сотрудника пограничной службы. Все они видели, как Луис схватил майора за рубашку, поднял над землей и швырнул в грязь.

Гидо попробовал поднять своего начальника, но майор не вполне понимал, что с ним случилось, и молча отплевывал грязь. Тогда Гидо стал подходить к Луису. Шакал, завидев помощь, стал визжать так страшно, что, сам того не желая, внушил ужас своим потенциальным спасителям.

– Вы что здесь делаете, чикос? – бодро поинтересовался Гидо так, словно застал Луиса и Шакала играющими в шахматы.

Луис молчал. Гидо осмелел, подошел вплотную и попробовал похлопать Луиса по плечу. И сразу поплатился за свою фамильярность. Его движение было оценено как попытка нападения, и Гидо получил ногой в ухо.

– Ты что, рехнулся! – изумленно закричал Ригоберто, но поперхнулся и был сбит двойным ударом кулака и локтя, после чего последовал хлесткий удар ступней в грудь стоявшему неподалеку от Ригоберто и раскрывшему от удивления рот агенту.

– Карахо! – вскрикнули два оставшихся нижних чина пограничной службы и с замечательным проворством бросились бежать. Луис не преследовал их.

Майор Кастельянос наконец пришел в себя и на четвереньках ринулся на Луиса, хватая его за ноги с явным намерением повалить. Хватать человека, знакомого с кун-фу, за ноги – это самоубийство. Так впоследствии объяснял майору его ошибку граф Хуан Сантос Родригес. Луис ударил майора в лицо коленом. Однако майор все же не пожелал отцепиться. И тогда он получил короткий удар сверху по затылку и потерял сознание.

Когда Луис повернулся к своей жертве, он увидел, что Шакала, ожесточенно отбивающегося, тащит в сторону раскрытых ворот граф Хуан Сантос Родригес. Луис

бросился к Шакалу, но граф преградил ему дорогу. Он стоял на пути Луиса, подняв согнутую в локте левую руку. Лицо графа было серьезным и строгим.

Граф возвращался из клиники. Подъезжая к дому, он увидел сразу три патрульных машины и направил свой «пежо» прямо к дому Луиса. Когда Луис расправлялся с нижними чинами пограничной службы, граф бежал к полю боя и все видел. Одного взгляда на Луиса ему было достаточно, чтобы понять, что Луис не в себе. А по тому, как он оскалил зубы, граф внезапно догадался, что грозит бедному Шакалу, и не на шутку испугался. Жестокость, с которой Луис расправился с пытавшимися спасти Шакала, подтверждала догадку графа.

Между тем начавший что-то понимать Гидо вместе с двумя непобитыми агентами схватили Шакала и потащили к воротам. Увидев, что Шакала уносят, Луис попробовал обойти графа, но был отброшен назад толчком ступни в плечо.

Тогда Луис обрушил на графа серию ударов руками и ногами, от которых граф ушел, разорвав дистанцию, и принял защитную стойку. Луис продолжал нападать. Натиск его ударов усиливался по мере того, как Шакала оттаскивали к воротам. Луис рвался напролом, не заботясь о защите, и вынудил графа встречать его скользящими ударами в верхнюю часть живота. Под бешеным натиском Луиса граф медленно отступал, крича Гидо:

– Да уберите же вы его скорее! Скорее!

Но обезумевший Шакал боролся с попытками утащить его в машину, принимая Гидо и его помощников за людей Луиса. Шакал охрип, но продолжал визжать.