Сергей Хелемендик – Наводнение (страница 44)

Шакал включил зажигание и погнал машину в сторону моста, соединявшего Ринкон Иносенте с материковой частью Эль-Параисо. Подавленное молчание повисло в кабине «форда», принадлежавшего пограничной службе Эль-Параисо.

Подъезжая к мосту, Шакал увеличил скорость и промчался мимо закутанного в плащ полицейского, который делал какие-то жесты и на которого никто, кроме Шакала, не обратил внимания. Проскочив мост, Шакал включил все фары, которыми в избытке был оснащен «форд», и еще прибавил скорости, стремясь как можно скорее достичь Национальной автострады. Лысан и Алексис озирались по сторонам так, словно могли увидеть за стеклами машины что-то важное, однако не видели ничего, кроме освещенного мощным светом пространства впереди машины и придорожных кустов, которые выхватывали из темноты вспышки молнии. Рокот грома и шум тропического ливня заглушали все звуки. Даже шум двигателя, казалось, доносился откуда-то издалека.

По расчетам Лысана, они уже должны были приближаться к Национальной автомагистрали. Лысан оживился и, криво улыбаясь, начал подбадривать подчиненных:

– А погодка такая нам, значит, на руку! Так, глядишь, к рассвету доберемся до столицы, а там врассыпную. Первым, значит, полечу я, прямо в Боготу. Есть такой утренний рейс… А потом вы, значит. Уж не знаю как: вместе или по отдельности. Как вам больше, значит, нравится. Днем будет еще самолет на Мехико. В столице за полдня он нас не найдет! Сейчас выскочим на большую дорогу, схватим такси, а эту тележку загоним в кусты подальше. Пусть поищет, сукин сын! Как он в нас не попал, ума не приложу! Всего-то метров двадцать было… Будь у меня оружие, я бы из него решето сделал!.. Это ты зачем машину останавливаешь, а-а-а? Ты что! – просипел Лысан, заметив, что машина плавно замедляет ход.

– Это самое, бензин кончился! Видите, лампочка красная горит! – Машина остановилась, и Шакал безуспешно гонял стартер, пытаясь снова завести мотор.

– Туши свет, фары туши, кретин! – приказал Лысан, вцепившись в костлявое плечо Шакала. Тот выключил фары, и все вокруг погрузилось во мрак. Лысан зажег свет в салоне и стал шарить руками во внутреннем багажнике машины. – Вот, значит, и карта! – прохрипел он, вытащив подробнейшую карту Ринкон Иносенте и его окрестностей, которой были снабжены все машины пограничной службы. Вместе с Алексисом Лысан склонился над картой и через какое-то время сообщил: – До большого шоссе еще километра три, а то и все пять… – и он разразился отчаянной матерной тирадой, в адрес неизвестного ему Ригоберто, который не удосужился заправить машину. Затем Лысан выключил свет и послал Шакала на разведку.

Шакал поежился и вылез из машины, с тайным намерением больше не возвращаться, бросить своих боевых товарищей и бежать куда глаза глядят. Но обрушившийся ему на голову ливень отрезвил его и заставил вспомнить, что запасные документы и деньги остались у Лысана. Потоптавшись немного вокруг машины, Шакал наткнулся на фанерный щит, установленный на обочине. Молнии ослепляли Шакала, и все же ему удалось рассмотреть добродушную морду медведя с рулем в руках, и Шакал, имевший поразительную память на мелочи, в ужасе бросился к машине.

– Мы совсем рядом… – задыхаясь, прошептал Шакал, плюхнувшись на сиденье. – С домом этого самого старика ненормального, у которого машину нанимали… В общем, куда мы с Алексисом его первый раз привезли! – бормотал Шакал. – Если старик его человек, нужно уходить скорее! А то они нас, это самое, найдут…

– А я, значит, примерно так и прикидывал, что старикашка со своим сараем где-то здесь поблизости будет. – Лысан тоже шептал, вслушиваясь в шум дождя.

– Послушайте! – Алексис сбросил оцепенение и заговорил громко и страстно. – Нужно идти в дом к старику! Там нас никто не станет искать! Здесь, на дороге, мы до утра ни одной машины не поймаем. А там деревня, может, удастся нанять что-нибудь. И потом, если старик в самом деле его человек, то это даже на руку. Как он предупредит, если мы его скрутим? А искать нас в доме своего агента он не станет! Так что можно будет посидеть у старика и до следующей ночи. Они будут искать нас в столице, а мы будем спокойно посиживать здесь, у них под боком! Заодно эту хижину перероем! Может быть, там есть «порошок»…

Лысан недоверчиво посматривал на Алексиса. В его голой голове уже почти сложился стандартный план. Лысан решил остановить первую попавшуюся машину, взять ее пассажиров в качестве заложников и гнать в столицу. Но последний аргумент Алексиса, фраза о том, что там может оказаться «порошок», один килограмм которого мог обеспечить Лысану роскошную старость, оказался неотразимым.

– Давай загоняй машину в кусты! – бросил Лысан Шакалу и собрался вылазить, но Шакал предупредил его:

– Она же не заводится. Выйдете с Алексисом, а я попробую продвинуть ее стартером. Но придется толкать…

Ругая Шакала последними словами, Лысан и Алексис вылезли из «форда» и стали помогать Шакалу, рывками продвигая машину к кювету. Общими усилиями ее столкнули с проезжей части, и Шакал вылез, чтобы помочь Лысану и Алексису руками заталкивать упиравшийся «форд» в заросли колючих кустов.

– Ну вот, значит, пусть поищут! – удовлетворенно проурчал Лысан, когда работа была завершена. – Пошли быстрее! Пока этот старый пень спит, мы его прихлопнем.

– А то еще и девчонка там окажется! – мечтательно пробасил Алексис. – Ей-то уж мы точно рот раскроем! Я знаю, как обращаться с женщинами!

Лысан не отвечал. Он сосредоточенно месил грязь, то и дело спотыкаясь. Им владели плохие предчувствия.

Поднявшись на пригорок и петляя между загонами для свиней, обтянутыми колючей проволокой, «ударная группа» наконец уперлась в стену дома. Вперед был выслан Алексис, который вернулся через несколько минут и доложил, что дверь открыта и в доме темно.

– Пошли, только тихо! – отдал приказ Лысан. Несмотря на страх, он вдруг почувствовал себя полководцем.

Алексис первым вошел в дом. В правой руке он держал толстый железный колышек, который подобрал рядом с дверью. Такие колышки крестьяне Эль-Пара-исо забивают в землю и привязывают к ним скотину. Алексис прокрался по коридору, осторожно отворил дверь в спальню. Освещаемая вспышками молний, спальня была пуста. Пустыми оказались и две другие комнаты. Алексис вернулся к дверям и позвал мокнувших под дождем Лысана и Шакала.

– Пусто! Никого нет! – прошептал он, провожая Лысана в спальню и подобострастно придерживая его за талию.

«Ударная группа» овладела домом Панчо, не встретив на своем пути решительно никакого сопротивления. Алексис и Лысан устроились в спальне, а Шакалу было велено дежурить под дверью и ожидать появления Панчо.

– Этот старый пень может и до утра, значит, не появиться. Но ты сиди и слушай! – наставлял Шакала Лысан. – У тебя, значит, уши молодые, слышат хорошо. Как только что-нибудь услышишь, беги к нам. Возьми табуретку и садись. Часа через два рассветет, тебя Алексис сменит. Да не спи, смотри у меня!

Шакал уселся на табуретке и стал послушно внимать шуму дождя. Алексис лег на полу в спальне рядом с окном.

– Вы не бойтесь, я не усну! На этого ублюдка разве можно положиться. Тоже буду слушать. Да и какой теперь сон…

– Ну а я, значит, вздремну чуть-чуть! – с теплой интонацией старшего брата отозвался Лысан. – Толкни меня через полчасика! Или лучше через час. И за Шакалом посматривай, а то еще сбежит…

Лысан растянулся на широкой кровати и закрыл глаза. Он вспоминал и переживал страшные события последних суток. Эти сутки растянулись во времени, как молочная тянучка. Еще вчера утром они выходили в море полные надежды, почти уверенные в том, что возьмут наконец этого проклятого «профессора», а сейчас двадцать часов спустя, профессор сам загнал их в угол, в этот воняющий свиньями сарай. Где была роковая ошибка? Как и что можно сделать теперь, чтобы выбраться из этой гнусной страны?

«И все-таки Алексис большое дерьмо!» – Эта мысль, словно полыхавшие за тонкими стенами дома молнии, озарила голову Лысана, ожесточила его сердце, и он заскрипел зубами в припадке бессильной ненависти, нащупывая глазами лежащего на земляном полу Алексиса. Лысан вспомнил, как Алексис взбунтовался на катере, когда он захотел весьма остроумно использовать Алексиса, не умеющего плавать, в качестве секретного подводного оружия; затем Лысан в деталях припомнил, как Алексис отталкивал его в сторону от спасительной двери, когда страшный «профессор» перевернул тунцовый катер. Потом Алексис промазал из ружья, когда, по мнению Лысана, невозможно было промахнуться; и, наконец, бросил на произвол судьбы их с Шакалом, надел акваланг и прыгнул за борт, когда продырявленный Луисом катер был уже наполовину залит водой и двигатель захлебывался, а до берега оставалось не менее двухсот метров. «Это счастье наше, что там везде было по пояс, и, значит, кое-как добрели бы до берега!» – обвинял Лысан, вслушиваясь в шум дождя и созерцая неподвижную, словно окаменевшую в темноте фигуру Алексиса.

Постепенно мысли Лысана стали путаться и переплетаться, уступая шаг за шагом место сновидениям. Ни один из снившихся ему снов Лысан никогда не мог вспомнить. Засыпая, он словно проваливался в темную, сырую и душную яму. Последним из того, что вертелось в его уже почти укутанной сном голове, было воспоминание, как Шакал высмотрел в бинокль Луиса и маленькую графиню, а несколькими минутами позже обнаружил в цветочном горшке микрофон.