Сергей Хелемендик – Наводнение (страница 34)

– Они, значит, совсем как настоящие! И стреляют! В глаз если попасть – убить можно! – успокаивал Лысан часто вскидывающего бровями Алексиса, который явно помышлял о бегстве. Шакал вдруг бросил руль и рванулся в сторону двери ближайшего ресторана, держась руками за живот. Он вернулся минут через пятнадцать, скорбно глядя перед собой и продолжая бережно придерживать живот нервными пальцами.

За это время Лысан сумел уговорить Алексиса и сделал это не без изящества. Они сошлись на том, что, если станет совсем туго и их прихватят, они выдадут Шакала на съедение, скажут, что он у них самый главный. Шакал сам говорил с «профессором», сам совался в дом доктора, сам слонялся вокруг дома Луиса… Лысан убедил Алексиса, сказав, что если они вдвоем будут твердо стоять на том, что главный у них Шакал, то в конце концов «профессор» поверит им, а там можно будет что-нибудь придумать. Несчастный Шакал, который, дрожа от напряжения, рывками двигал не имеющий тормозов «додж» в сторону ранчо «Золотая черепаха», не догадывался, какую злую судьбу уготовили ему в случае провала. По правилам игры Шакала как руководителя непременно должны были убить, предварительно выпотрошив из него все, что он знает…

На станции проката катеров Лысан пережил сильнейший в своей долгой жизни шок, причиной которого стала стоимость проката катера со всем снаряжением для подводной охоты. Лысан долго бормотал что-то себе под нос, пока добродушный старик, заведовавший хозяйством, не сообразил, что он пытается выторговать цену пониже, и не изумился с детской откровенностью:

– Как это – поменьше?! Эта цена установлена не мной, чико! Как же я буду ее менять! Не хочешь катер – возьми надувную лодку! Дешево! – и старик лукаво указал Лысану на большую разноцветную лодку.

Лысан восхищенно поднял взор на надувную лодку, цена проката которой была в десять раз меньше. Изо всех сил стараясь быть любезным и понравиться старику, он спросил:

– А за сколько мы, значит, на такой лодочке до залива Раздавленного таракана доберемся?

От удивления старик подпрыгнул на месте, как петух, и заголосил, хлопая себя по голым ляжкам:

– Карахо! Чико, вы собрались на надувной лодке идти в залив Раздавленного таракана! Это же десять миль отсюда! Вы все втроем на лодке?! Ты сошел с ума, как старая лошадь! Вы будете плыть неделю и не доплывете! Ты, наверное, просто шутник, чико! – И старик широко разводил руки, приглашая одуревших от жары и страха Шакала и Алексиса посмеяться вместе с ним над чудачествами Лысана…

Несмотря на то что лежавшие на штурвале пальцы Шакала мелко дрожали, мощный и легкий тунцовый катер, в конце концов нанятый Лысаном, распахивал изумрудно-голубую воду, оставляя за собой ровный белый бурун, похожий на снежный сугроб. Но катер уходил, и бурунный сугроб мгновенно таял, а на его месте оставалась прозрачная морская вода.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Алексис принялся изучать снаряжение и издал радостный крик:

– Вот это оружие! – Он потрясал толстым пневматическим ружьем для подводной охоты.

Лысан тупо смотрел в бинокль прямо перед собой и ничего не видел, потому что в его голове перекатывалась одна только единственная цифра, которую пришлось заплатить за этот проклятый катер. Он оторвался от бинокля и смотрел на Алексиса, радостно урчавшего и поглаживавшего ружье так, как можно гладить домашнее животное.

В футляре оказалась инструкция – на двух языках – английском и итальянском. Лысан, проживший в США несколько лет и считавший себя экспертом в вопросах английского языка, принялся переводить инструкцию Алексису, подобострастно уронившему набок кокосовую голову. Шакал настороженно прислушивался к косноязычным фразам, которые приглушал мягкий рокот мотора.

– Дальность убойная до двадцати метров! Ого! Это, значит, если за двадцать метров рыбу можно проткнуть, то человека тоже… Погоди, погоди, это ведь под водой дальность такая. А на воздухе? В воде-то сопротивление сильнее. Значит, по воздуху эта железка минимум двести метров лететь будет! – рассуждал Лысан. – Только вот эту веревку надо оторвать, а то улетишь сам вместе с нею! – Лысан имел в виду шнур, которым прикреплялась к ружью стрела-гарпун. – А вот тут большими буквами напечатано: «Предупреждение». Почитаем сейчас. Пишут, значит, что ружье может стрелять только на воздухе, – перевел Лысан и глупо заухмылялся, глядя на недоумевающую физиономию Алексиса. – Это не должно быть… Не могли инструкцию на испанском положить! – неожиданно рассвирипел Лысан и принялся переводить по-новому. – Нет, тут вот в чем штука! Смотри, смотри сюда! – он потащил за руку ни слова не знавшего по-английски Алексиса. – Написано так: ваше, значит, ружье, – последнее слово в мире подводной охоты… и стреляет только над водой… Или под… Что-то я это словечко запамятовал. «Над» или «под»? Вот тут дальше: Система… какой-то безопасности разрешает ему, ружью, значит, стрелять, только если предохранительное устройство находится под водой… или над… – Лысан громко заматерился.

Шакал, подававший явные признаки желания вмешаться в разговор, обернулся к Лысану и проговорил срывающимся голосом:

– Я переведу! У меня мама, в общем, итальянка… Лысан ревниво осмотрел Шакала с ног до головы и кивнул Алексису, который принял из рук Шакала штурвал. Через минуту Шакал возбужденно заявил:

– Это ружье стреляет только под водой! Здесь есть предохранитель, который чувствителен к давлению, и если ружье на воздухе, оно, в общем, не выстрелит! Это чтобы, значит, не постреляли друг друга в лодке какие-нибудь дураки. Потому что, если попадет в человека, насквозь прошьет… – Шакал зажмурился, представляя себе эту картину.

Алексис грустно перебросил кокосовую голову на другую сторону, но Лысан успокоил его:

– А оно, значит, для нас даже лучше! Акваланги здесь есть. Алексиса, на всякий случай, под воду пустим. И если что, он прямо из-под воды и выстрелит. Как подводная лодка! Только веревку не забудь оторвать, прямо сейчас оторви ее к чертовой матери, а то забудем, и унесет ружье прямо из рук… – забеспокоился Лысан вспоминая, как строго предупреждало объявление на станции проката, что в случае утери снаряжения наниматель обязан возместить ущерб.

– Шеф! Я плавать не умею, я же говорил! – взорвался Алексис. – Какие, к дьяволу, акваланги! Я ко дну с ними пойду!

– А мы тебя, значит, к катеру привяжем! – не сдавался Лысан. – Заодно и плавать научишься! – У Лысана вдруг прорезался тяжелый, черный юмор.

– Сам лезь под воду, сука лысая! – Алексис злобно оскалился и дерзко смотрел Лысану в глаза. – Идиот! Из-за тебя лезем в петлю, а он тут еще шутки шутит! – Алексис хрипло рычал, а Шакал со страхом и восхищением жмурил глаза и подрагивал плечами. Осуществлялась его хрустальная мечта – стравить Лысана с Алексисом.

– Ну-ну, я пошутил! – перепугался Лысан, опасливо посматривая на рассвирепевшего Алексиса. – Все вместе тут на катере, значит, будем. Да и, я так чувствую, не тронет он нас, побоится… – и Лысан положил на Алексиса мрачный взгляд. Его слишком много раз в жизни ругали идиотом, и он болезненно реагировал на это слово.

Катер приближался к мысу, за которым начинался таинственный зловещий залив Раздавленного таракана. «Передавят нас там, как тараканов!» – с такой мыслью, обжигавшей изнутри его большую кокосовую голову, Алексис всматривался вперед, пока из-за мыса не открылась отсвечивающая серебром пустынная гладь залива.

– Первыми, значит, пришли! – выдохнул Лысан, обливаясь липким потом.

Уже четверть часа, как Луис ушел в изумрудно-голубую воду залива, а майор Кастельянос продолжал оставаться на катере. Он сидел в кресле у штурвала и следил за передвижениями двух оранжевых поплавков, которые сопровождают пловца на поверхности, чтобы в случае несчастья можно было быстро найти потерпевшего.

Маневры Луиса были непонятны майору. Вместо того чтобы отправиться в сторону обширного травянистого подводного поля, где они обычно охотились, Луис топтался на месте, часто всплывая на поверхность и оглядываясь на катер, где оставался майор. Рассматривая в бинокль катер с «ударной группой», Роберто обратил внимание на то, что самый большой член экипажа сидел, согнувшись под грузом надетых аквалангов, и держал в руке ружье для подводной охоты.

Когда Луис в очередной раз всплыл на поверхность и оглянулся, майор стоял на корме с аквалангами за спиной, готовый к погружению. И как только голова Луиса совершила поворот, майор плюхнулся в воду, подняв вокруг себя фонтаны брызг.

Пробыл под водой майор совсем недолго, буквально одну-две минуты. Он подплыл к катеру и медленно развернул его так, чтобы корма была скрыта от наблюдения со стороны катера Лысана высокой рубкой. Затем майор медленно вполз на катер через заранее снятый задний борт. Задыхаясь под тяжестью аквалангов и царапая живот о шершавый пол, он прополз в кабину, не видимый ни Луису, ни Лысану, и только там смог освободиться от тяжелых баллонов. Немного отдышавшись, майор Роберто Кастельянос вытер лицо оказавшейся под рукой рубашкой Луиса, поднес к глазам бинокль и приник к штормовому иллюминатору.

То, что увидел майор в небольшое круглое окошко, заставило его учащенно дышать. Два оранжевых поплавка, привязанных шнуром к свинцовому поясу Луиса, стремительно приближались к катеру Лысана. Метрах в пятидесяти от катера поплавки прекратили свое движение и замерли на изумрудно-голубой поверхности. Так продолжалось несколько минут. Два оранжевых поплавка спокойно лежали на воде и не двигались с места.