Сергей Хардин – Корпорация Vallen'ок 3 (страница 59)

— Канэко-сан, — его голос был низким, бархатным, идеально вписывающимся в окружающую тишину. Он не был громким, но каждое слово отпечатывалось в сознании. — За десятилетия у руля этой корпорации я видел многое. Карьеристов, готовых растоптать любого на пути к креслу повыше. Параноиков, видящих заговор в каждой опечатке в отчёте. Гениев, сгоравших за своими идеями. Но чтобы кто-то… — он сделал почти незаметную паузу, взял в руки нож для бумаги и повертел его в длинных, узловатых пальцах, — одним махом перепрыгнул через головы всего правления, проигнорировал все корпоративные протоколы и лично отправил мне… это, — он легко ткнул лезвием в папку с моей запиской, — такую целенаправленную наглость я вижу впервые.

Он откинулся в кресле, отложив нож. Его взгляд стал тяжёлым, физически ощутимым.

— Вы понимаете, на какой риск вы пошли? Вы не знали, кто его прикрывает, кто в сговоре. Вы могли ошибиться в расчётах. Или нарваться на мою… принципиальную неприязнь к самоуправству. Один неверный шаг — и ваша карьера, ваша репутация были бы уничтожены. Стерты в порошок.

— То, что я выяснил, было слишком опасно и важно, чтобы идти «нормальным» путём, Масуда-сама, — мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидал. Внутри всё было сжато в пружину, но года тренировок в прошлой жизни научили меня держать удар. — При условии, что я не знал, кто ещё может быть замешан, прямое обращение к вам было единственным логичным решением. Единственным человеком, чья непричастность не вызывала сомнений. Вы… явно не могли быть в сговоре.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Словно самурай, оценивший изощрённый фехтовальный приём.

— Логично. Холодная, железная логика. Она мне нравится. — Он помолчал, его взгляд скользнул по папке, а затем вернулся ко мне, став пронзительным. — И что же вы хотите получить в качестве благодарности за вашу исключительную работу? Деньги? Должность? Власть? Назовите сумму. Назовите пост.

— Я сделал это не ради благодарности или премии, — ответил я, глядя ему прямо в глаза, в эту вселенскую черноту, стараясь не моргнуть. — Я сделал это, потому что это было нужно сделать. И точка.

Он медленно кивнул, и в его взгляде, в самой его глубине, появилось нечто, отдалённо напоминающее уважение. Не к моим способностям, а к моему выбору.

— Я так и думал. Поэтому, получив вашу записку, я не стал вас сразу вызывать. Я поручил проверить каждую её цифру, каждую дату, каждую ссылку моей личной службой внутреннего аудита. Людьми, которых не купить и не запугать. И всё… — он ударил костяшками пальцев по столешнице, — подтвердилось. Улики собраны на редкость профессионально, выводы безупречны. Я не стану спрашивать, каким образом и откуда вы это добыли. В данном случае важен лишь результат. А он, бесспорно, есть.

Он поднялся с кресла. Он был невысокого роста, но в тот момент он показался мне исполином. Его фигура заслонила собой панораму города за окном.

— И я оценил ваше благородство. Которое, впрочем, предвидел, изучая ваше досье. Поэтому, раз вы ничего не просите… я попрошу сам.

Он сделал паузу, давая этим словам повиснуть в воздухе, наполниться весом и неотвратимостью.

— Место Такаши Амано опустело. Пусть даже временно, пока не уляжется пыль от этого скандала. И я хочу, чтобы его заняли вы.

Моё дыхание перехватило. Мир на секунду поплыл, пол ушёл из-под ног. Гул в ушах стал оглушительным.

— Но… я ничего не понимаю в системной безопасности… — едва выдохнул я, чувствуя, как предательская дрожь пытается пробраться в голос. — Моя специализация — логистика, операционное управление…

— Не говорите ерунды, — он мягко, но непререкаемо парировал, сделав шаг вперёд. — Вы уже доказали обратное. Вы мыслите, как стратег, действуете как следователь и обладаете чутьём на системные угрозы. Вы видите, не отдельные деревья, а весь лес и тлеющие в нём угли. Это и есть настоящая безопасность. Всё остальное — технические детали, которым можно научиться. Людей, которые научат, я вам предоставлю.

Он подошёл ко мне вплотную. Его взгляд был теперь не тяжёлым, а пронзительным, рентгеновским, видящим насквозь.

— Я понимаю, что вам требуется время на раздумья. Я даю его вам. — Он повернулся и прошёл к окну, глядя на свой город. — Но, прошу… не затягивайте с ответом. — Он обернулся, и на его губах снова появилась та же всеведущая улыбка. — Я ведь и так уже прекрасно понимаю, что вы согласитесь. Ибо другой дороги для вас больше нет. Вы перешли Рубикон, Канэко-сан. Осталось только взять в руки меч и стать императором.

Он слегка кивнул, показывая, что аудиенция окончена. Мне оставалось только молча поклониться в ответ и выйти в звенящей тишине его кабинета. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, окончательно отсекая меня от прошлой жизни.

Глава 28

Каору не просто изучал последний лист — он буквально жил им. Целую неделю он пропадал в лаборатории Vallen допоздна, окружённый грудой исписанных формулами листов и экранами, проецирующими криптографические алгоритмы. Он буквально выгрызал смысл из каждого символа в дневнике. На первую субботу, на традиционное чаепитие с его бабушкой, он явился с помятым видом и тёмными кругами под глазами, но с огнём одержимости в взгляде. Он еще не мог меня ничем порадовать, хотя уже с уверенностью заявил, что отдельный лист, в самом конце «дневника», посвящён не открытию, а своего роду его последней воле.

— Это не продолжение расчётов, Канэко-кун, — прошептал он, отведя меня в сторону, пока Кийоко наливала чай. — Это скорее завещание, зашифрованное завещание. Вот что он спрятал.

Даже по почерку можно было с уверенностью сказать, что эта часть писалась в лихорадочной спешке, ручка местами прорвала бумагу, строки плясали и наезжали друг на друга, однако содержимое последней главы было для Каору всё ещё за семью печатями. Формулы и уточнения на первый, и на второй, и на пятый взгляд не имели никакого привычного научного смысла, напоминая скорее бред сумасшедшего гения, но молодой учёный отчаянно пытался разобраться в первую очередь с этой частью блокнота. Он был уверен, что именно этот отрывок нужно расшифровать первым, потому что, с его слов: «всё остальное — инструкция по сборке бомбы, а это — единственная записка о том, где спрятан детонатор и как его обезвредить».

Спустя ещё неделю напряжённого, почти затворнического молчания, он всё-таки связался со мной с настоятельной и срочной просьбой встретиться. Его голос в трубке вибрировал от возбуждения и усталости. Наша встреча прошла, как и ранее, в неприметной подвальной «каморке», которая за последние недели успела пропитаться запахом бумаги и кофе. Он почти выхватил у меня дневник и с силой шлёпнул его на стол, раскрыв на последней исписанной странице.

— Я смотрел не туда! Я искал сложные физико-математические связи, а он, — тут парень нервно усмехнулся. — Он сыграл с нами в другую, куда более изощрённую игру! Смотри!

Каору стал объяснять, сводя в единую, пугающую своей продуманностью схему набросанные им на отдельном листе пометки, попутно объясняю, почему считал эти надписи не тем, чем они являются на самом деле.

— Видишь эти последовательности? Они выглядят как обозначения квантовых состояний, но их структура — чистой воды фальшивка! Она не выдерживает никакой критики с точки зрения физики. — Тут он стал водить ручкой по строкам. — Зато идеально ложится на алгоритм шифрования, который как раз только входил в обиход в то время, когда это писалось. Он не выводил новую формулу, он её имитировал. Это гениальная мимикрия под собственный стиль, чтобы никто из коллег, кто мог случайно наткнуться на записи, даже не заподозрил, что смотрит не на расчёты, а на шифр!

— В итоге это не научные данные, а скорее ребус, замаскированный под финальный, самый важный и потому самый засекреченный научный расчёт. И ответ, — тут он дрожащими от нетерпения и недосыпа пальцами достал из кармана смятый, исчёрканный с двух сторон листок. — Это была ссылка на некий ресурс в сети, по типу максимально анонимного файлообменника, проплаченного на пугающе длительный период. Отец купил этому хранилищу вечность, Канэко-кун. Он был уверен, что кто-то однажды придёт именно за этим. И он дождался. Вот только проблема — для скачивания единственного хранящегося там файла с вызывающе прямым названием «Хронос. Финал» требуется пароль.

Каору стал интересоваться у меня, что отец мог указать в качестве ключа, какое-то слово, число, дату. Пришлось напомнить ему, с горькой, съедающей изнутри досадой, что я так и не помню ничего с момента своей клинической смерти, да и с родителями не так тесно общался последние годы перед их гибелью, по рассказам знакомых. Мы разминулись во времени, и теперь эта пропасть между нами, это незнание самых простых, бытовых вещей о нём, мешало прочитать его последнее, самое важное послание.

Тогда Каору, закусив губу до крови, ткнул пальцем в один из хаотично разбросанных по странице сайта символов — стилизованное, едва заметное изображение шестерёнки. И вместо поля для ввода пароля, с тихим щелчком, открылось новое окно с контрольным вопросом. На абсолютно чёрном фоне горела всего одна, загадочная фраза: «Иногда оболочка тоже имеет значение», но что бы это значило. Мы перебрали всё, что пришло в голову: названия его проектов, кодовые слова из мифологии, даты рождения, наши имена. Ничего не срабатывало. Отчаяние начало подступать комом к горлу.