Сергей Хардин – Фантастика 2025-149 (страница 129)

Он выпрямился, готовый лопнуть от гордости.

— Но, — я поднял руку, видя, что он уже готов ринуться в новую тираду. — Но «наверху», это тебе не университетская лаборатория. Это джунгли. И, прежде чем предлагать идеи по оптимизации глобальных потоков, — я аккуратно пододвинул к нему ту самую стопку документов, которую он смахнул, — нужно идеально разобраться с этим. Базовыми еженедельными отчетами по пока ещё нашему, старому отделу. С цифрами, которые мы знаем, и за которые отвечаем.

Его лицо вытянулось. Он посмотрел на скучные, серые отчеты, потом на свои яркие, многоцветные графики. Это был взгляд человека, которому предложили променять Ferrari на велосипед.

— Но… Канэко-сан… я уже столько изучил… такие возможности… — он пытался найти аргументы, запинаясь после каждого слова.

— Возможности открываются тому, кто не споткнётся о простые обязанности, — сказал я твёрдо, но без упрека. Я видел, как его энтузиазм начал сдуваться, как шарик. И это было жестоко, но необходимо. Слишком высоки были ставки, чтобы позволить ему натворить ошибок из-за перегрева.

Он молча кивнул, его плечи слегка ссутулились. Он бережно собрал свои «гениальные» папки, словно это были не документы, а разбитые мечты.

— Я понял, — произнес он глухо. — Я пошёл готовить отчётность.

В его голосе была такая неподдельная, детская обида, что у меня сжалось сердце. Чёрт возьми, я чувствовал себя последним засранцем, который только что отчитал того самого котёнка за чрезмерную любовь.

— Иоширо, — снова окликнул я его, когда он уже почти вышел. Он обернулся. — Твои идеи… они и правда блестящие. Сохрани их пока как черновик. Для того дня, когда мы будем готовы их обсудить.

Небольшая искорка вернулась в его глаза. Он кивнул, но уже не так безнадёжно.

— А сейчас, — я сделал последнее усилие, чтобы вернуть всё в практическое русло, — принеси мне, пожалуйста, кофе. Свежего. И себе тоже. Выглядишь так, будто последнюю неделю за тебя спал кто-то другой.

Его лицо озарила слабая, но настоящая улыбка. Простое, понятное задание. Поручение от начальника.

— Сию минуту, Канэко-сан! — выпалил он и выскочил из кабинета, уже не сметая всё на своем пути, а старательно обходя углы.

Дверь закрылась. Тишина кабинета снова оглушила меня, но теперь она была другой. Насыщенной энергией, которую оставил после себя Иоширо, и тяжким грузом ответственности за него. Я спас его от немедленного перегорания, но чувствовал, что это лишь отсрочка. Его фанатизм нужно было не ломать, а упорядочивать, научить управлять этим ураганом.

И я с содроганием думал о том, что у меня пока нет ни малейшего понятия, как это сделать.

После урагана по имени Иоширо в кабинете воцарилась тишина. Я пытался вернуться к цифрам в отчётах, но они расплывались перед глазами, превращаясь в те самые красные стрелки и зловещие графики, что принес мой неуёмный ассистент. В ушах все ещё стоял гул от его восторженного трещания, смешанный с ледяными интонациями Кайто. Мир распадался на части, каждая из которых требовала немедленного решения, и я чувствовал себя не стратегом, а пожарным, который безуспешно пытается потушить разом все пожары одним стаканом воды.

Мне нужен был воздух. Просто выйти. Уйти от этих четырех стен, которые начали медленно, но верно сжиматься вокруг меня.

Я вышел в коридор, намеренно направляясь не к кофемашине, а к дальнему окну в противоположном конце этажа. Просто чтобы пройтись. Чтобы заставить ноги двигаться, а кровь — циркулировать. И тогда я увидел её.

Ая.

Она выходила из соседнего кабинета, задумчиво просматривая какие-то бумаги. Она не видела меня. Я замер, воспользовавшись этой секундой, чтобы просто посмотреть на неё. Она была сосредоточена, её брови слегка сведены, губы поджаты. В её позе, в том, как она держала папку, была та самая деловая собранность, что так контрастировала с её робостью. Она выглядела… настоящей. Единственным реальным, неиспорченным и несломленным объектом в этом безумном калейдоскопе.

Она подняла голову, и наши взгляды встретились.

Всё произошло за долю секунды, но время растянулось, разбив этот миг на кадры.

Сначала в её глазах было лишь автоматическое, дежурное узнавание. Затем мгновенная вспышка чего-то тёплого, что заставило её глаза смягчиться и широко распахнуться. Почти незаметное движение её ресниц. Лёгкий, едва замеченный мною вздох, от которого приподнялась её грудь.

И затем — румянец. Не смущённая, суматошная краска, заливающая всё лицо, как раньше. А тонкий, яркий румянец, выступивший точками на самых выступающих частях её скул. Он выдавал не смущение, а волнение. Возможно, то же самое, что бушевало сейчас во мне.

Я кивнул. Всего один раз. Коротко, почти по-деловому. Но я чувствовал, как мышцы моего лица вопреки моей воле разглаживаются, а в уголках губ появляется непроизвольная, неподконтрольная мне тёплая улыбка.

И она ответила. Нет, не словом. Её губы также тронула улыбка. Маленькая, сдержанная, лишь лёгкий изгиб, скорее угадываемый, чем видимый. Но от этой улыбки её глаза засияли таким чистым, незамутнённым светом, что на мгновение мне показалось, будто в коридоре включили дополнительную лампу.

И затем взгляд был потуплен. Быстро, стремительно. Она сделала вид, что поправляет папку под мышкой, и прошла мимо, ускорив шаг. Её плечо едва не коснулось моего. Я уловил легкий шлейф её духов — что-то свежее, с нотками зелёного чая и ещё чего-то цветочного.

Не было сказано ни единого слова, ни единого звука не проронил каждый из нас.

Но в этом молчаливом диалоге, в этом обмене взглядами, длившемся не более нескольких секунд, было сказано больше, чем за весь наш вчерашний разговор за кофе.

Это было и «Я рада тебя видеть», и я «Я помню о нашем свидании».

Это было: «Я тоже нервничаю».

И это было: «До воскресенья».

Я стоял ещё несколько мгновений, глядя ей вслед, пока звук её шагов не затих в общем гуле офиса. Навязчивые мысли о Кайто, о Каору, о блокноте и «организации», всё это отступило, отодвинутое на второй план одним лишь её взглядом.

Оно того стоило. Всё это безумие, все эти игры с тенью, вся эта боль и страх — они того стоили, если в конце этого тоннеля был такой взгляд.

Я повернулся и пошёл обратно в свой кабинет. Походка моя стала тверже, а спина — прямее.

С таким настроем я был готов к этому дню.

Вечерний воздух был прохладным и густым, пахло мокрым асфальтом и далеким дымком откуда-то с окраин. Я вышел из подъезда, и Момо, почуяв свободу, тут же натянула поводок, желая исследовать ближайший куст. Я потянулся за телефоном, чтобы проверить, не было ли мне новых сообщений, как тут же услышал лёгкие, быстрые шаги за спиной.

— О, Канэко-сан! Какая встреча! — Голос был томным и слегка заигрывающим. Я обернулся.

Араи Асука стояла на ступеньках, одетая в лёгкое пальто цвета беж. Оно было подпоясано, подчеркивая ее тонкую талию. Вечерние тени мягко ложились на её лицо, делая взгляд из-под стильных очков ещё более глубоким и загадочным. Она улыбалась, и в этой улыбке было намеренно больше тепла, чем во время нашего вчерашнего чаепития.

— Араи-сан, — кивнул я, чувствуя, как Момо тут же насторожилась за моей ногой, но на этот раз без рыка. Просто заняла позицию молчаливого наблюдателя.

— Выгуливаете своего очаровательного телохранителя? — она сошла на мостовую, её движения были плавными, почти грациозными. Она приблизилась чуть ближе, чем того требовали нормы вежливого общения. От неё пахло дорогим парфюмом — не просто цветочным, а сложным, с нотами бергамота, жасмина и чего-то древесного, что звучало на её коже на удивление соблазнительно.

— Пытаюсь, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально. — Пока он больше интересуется кустами, чем моей безопасностью.

Она рассмеялась. Звонко, слегка запрокинув голову.

— А у вас всегда такой самоироничный взгляд на вещи? — она склонила голову набок, и её волосы выбились из-под капюшона пальто, касаясь щеки. — Это же должно нравиться девушкам. Такой… загадочный, немного уставший герой из старого фильма.

Её слова висели в воздухе, нагруженные откровенным намеком. Она смотрела на меня прямо, её глаза блестели в свете фонаря. Это был уже не просто взгляд соседки. Это был взгляд женщины, которая оценивает мужчину и дает ему понять, что он ей интересен.

Момо тихо хрюкнула, тычась мордой мне в колено, будто напоминая о своем присутствии и о том, что вся эта ситуация ей глубоко подозрительна.

Внутри меня всё сжалось. Немногим ранее, месяц назад, даже неделю назад такой взгляд, такой настрой заставили бы мое сердце биться чаще. Возможно, я бы даже попытался парировать, вступив в эту лёгкую игру.

Но сейчас её слова ударялись о глухую стену. Я ловил себя на том, что анализирую не её улыбку, а возможные мотивы. Не её духи, а то, почему она вышла именно в этот момент. Это был не флирт. Это было упражнение в паранойи.

«Она пытается меня отвлечь? Зачем? Что она хочет получить? Информацию? Доступ? Или это просто игра?»

— Девушкам, наверное, нравятся мужчины, которые высыпаются, — сказал я наконец, делая вид, что поправляю поводок на руке. Мой голос прозвучал практически безэмоционально. — А я, кажется, забыл, что это такое.

Её улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнула тень — легкое разочарование? Недовольство, что её обаяние не сработало?