Сергей Хардин – Фантастика 2025-149 (страница 121)

После этих слов он резко встал и, не прощаясь, вышел, оставив меня в размышлениях. Какой же из перечисленных Фудзиварой способов мне выбрать?

Глава 17

Стук моего сердца оглушал сильнее, чем гул ночной Осаки за окном. Пустая кружка на столе была как зияющая темнота колодца, в котором утонули все ответы Фудзивары. Уйти на дно, или найти покровителей — эти слова звенели в моей голове.

Я сгрёб салфетку с номером. Касаясь её шершавой поверхности, я думал об озвученных Фудзиварой вариантах. Он ушёл, оставив меня одного перед этим выбором.

Уйти на дно. Это означало бы стереть себя. Бросить квартиру, в которую только переехал. Бросить… нет, забрать Момо. И Аю, вот Аю точно пришлось бы бросить. Оставить её с этим взглядом, полным скрытого вопроса, на который у меня никогда не будет ответа. Нет! Я судорожно сжал кулаки, вдавливая фаланги в стол до хруста в костяшках.

Мой взгляд снова упал на салфетку, на эти цифры, написанные мелким убористым почерком. Купить «тень»? Деньги у меня были. Выигрыш, который должен был стать билетом в новую жизнь, внезапно превратился в фонд для военных нужд за право этой жизнью обладать.

Я представил себе эту самую жизнь. Утренние побудки Момо, тыкающейся своим носом в щеку, требуя прогулки. Запах кофе из новой кофемашины, возле которой стоим я и Ая. Её смех, который всё чаще прорывается сквозь корпоративную броню. Её рука, случайно касающаяся моей за утренним отчётом. Хрупкая, невероятно зыбкая конструкция той нормальной реальности, которую я начал по кирпичику выстраивать. И черный автомобиль Кэзуки, врезающийся в неё на полной скорости.

Нет! Я рванулся с места так резко, что стул с грохотом отъехал назад. Сердце колотилось, как бешеное. Но я не побегу, не отдам им это. Ни ему, ни тому, кто стоит за ним.

Пальцы сами нашли в кармане холодный, обтекаемый корпус телефона. Экран ослепил меня в полутьме зала. Я почти наугад тыкал в цифры, переводя взгляд с телефона на салфетку и обратно. Последняя цифра. Пауза. Палец замер над кнопкой вызова. Он завис в сантиметре от стекла, и весь мир буквально сжался для меня в этом промежутке, между бегством и войной.

Я сделал последний, глубокий вдох, и нажал кнопку.

Пронзительные гудки прозвучали как сирена, разрывающая тишину. Один. Я прижал трубку к уху так крепко, как только мог. Два. В горле пересохло. Третий гудок оборвался на середине.

— Кайто. Слушаю. — голос на том конце провода был лишен каких-либо интонаций, был обезличенным, словно принадлежал роботу, а не живому человеку.

Я сглотнул ком в горле, заставив свои голосовые связки работать.

— Меня зовут Канэко Джун. — Звук собственного имени показался мне чужим. — Мне нужна проверка на слежку и оценка безопасности жилья. Фудзивара Кэйташи дал мне Ваш контакт.

Я выпалил это почти единым предложением, боясь, что, если остановлюсь, то на том конце бросят трубку, не дожидаясь окончания моей тирады. В динамике повисла тишина. Я почти физически ощущал, как этот человек по ту сторону сканирует мой голос, взвешивает каждое слово, оценивает степень угрозы и моей адекватности.

— Адрес, — прозвучало наконец в ответ. Ни тебе вежливых расшаркиваний, столь присущих местному населению. Я тотчас продиктовал свой новый адрес.

— Время? — последовал очередной вопрос.

— Одиннадцать вечера, — сказал я, оглядывая пустой зал и косясь на часы. — Я сейчас буду там.

— Встретимся один на один, без свидетелей.

Щёлк. Разговор прервался, резко, без предупреждений, без «до свидания». Просто щелчок.

Я медленно опустил телефон. Что ж, вот я и купил «тень», и теперь обратной дороги не было. Сердце всё ещё колотилось, словно пыталось вырваться из грудной клетки. Я вывалился на ночную улицу, и холодный вечерний воздух немного охладил закипающий мозг.

Один на один.

Приказ звучал в голове снова и снова. Я шёл быстро, почти бежал, но не от страха — мне просто нужно было двигаться, чтобы не ощущать пугающую пустоту внутри. Каждый звук, будь то отдалённый гул мотора, хлопок двери в переулке, собственные шаги по асфальту — заставлял непроизвольно вздрагивать, вжимая голову в плечи. Я ловил себя на том, что постоянно оглядываюсь, сканирую тени, ища чёрный силуэт машины, который уже въелся в мозг.

Вот и поворот к «Холмам гармонии». Обычно я замечал, как окна отражают огни города, как пахнет цветами в палисадниках. Сейчас я видел только мертвые зрачки окон и вглядывался в каждый куст, ища неестественную тень или подозрительный отблеск. Рука сама потянулась к карману, к холодному металлу часов. Это уже становится инстинктом. Возможность создать точку, а потом отмотать время вспять. Я с силой сжал пальцы, чувствуя, как края циферблата впиваются в ладонь. Нет, не сегодня, и явно не для этого. Пальцы левой руки начали неметь. Сначала мизинец, потом безымянный. Я судорожно сжал и разжал кулак, пытаясь вернуть чувствительность, но это только усилило противное покалывание.

Дверь подъезда. Я вставил ключ, и его лязг на фоне звенящей тишины показался оглушительно громким. Я впрыгнул внутрь, резко захлопнув дверь за спиной, прислушиваясь, не раздадутся ли снаружи шаги.

Подъём на мой этаж, по ощущениям, занял целую вечность. В ушах стучала кровь, а я представлял, что стоит мне открыть дверь, а там будет стоять он. С той же перекошенной от ненависти физиономией, что и тогда, во время моей прогулки с Момо.

Я распахнул дверь и ввалился внутрь, тут же захлопнув её, и прислонившись к холодному дереву спиной, пытаясь отдышаться.

И тут до меня донесся знакомый цокот когтей по паркету. Из гостиной вышла Момо, но в этот раз она шла не своей обычной, виляющей походкой. Она шла медленно, низко опустив голову, ее бочкообразное тело было напряжено. Уши прижаты, а большие, умные глаза смотрели на меня не с радостью, а с пристальным, оценивающим вниманием.

— Момо, — мой голос прозвучал сипло и чуждо.

Она подошла совсем близко, не издавая ни звука. Обнюхала мои ботинки, потом брюки, особенно тщательно — самый низ. Потом обнюхала мои руки, тычась шершавым носом в пальцы, все ещё холодные и плохо слушающиеся. Закончив процедуру идентификации и считывания информации через запахи, Момо поскулила — тихо, тревожно, не отрывая от меня взгляда.

Я сидел на корточках перед ней, запустив пальцы в ее теплые, бархатистые складки на шее. Обычно она закатывала глаза от блаженства, опрокидываясь на спину. Сейчас она лишь глубже уткнулась мне в ладони, издавая короткий, тревожный вздох.

Я поднялся и проверил все замки. Прошёл по квартире, проверяя каждое окно и балконную дверь. Моя новая крепость, мои «Холмы гармонии», внезапно показались хлипкой картонной декорацией, бутафорией, которую один сильный пинок может обратиться в пыль. Каждая тень за окном казалась движущейся, каждый отдалённый звук — скрипом тормозов.

Я остался стоять посреди гостиной, в темноте, прислушиваясь к собственному дыханию и к тяжелому, но более спокойному дыханию Момо, которая улеглась у моих ног, положив тяжелую голову передние лапы. Но она не спала, а всё также была на страже.

Ровно в одиннадцать окружающий мир замер. Я так и стоял в центре гостиной, прислушиваясь к тиканью настенных часов. Каждый удар секундной стрелки отдавался в висках синхронно с пульсом. Момо сидела у моих ног, её мощное тело было напряжено в струну, а все складки на морде собрались в маску предельной концентрации. И тогда он пришел. Не раздался ни стук, ни звонок, я просто услышал тихий, но неумолимый скрежет ключа в замке.

Дверь открылась беззвучно, впустив в комнату полосу света, а затем из коридора высокую и поджарую фигуру. Незнакомец был в тёмном костюме, который словно сливался с тенями. Его лицо было бы совершенно ничем не примечательным, если бы не глаза. Холодные, быстрые, как сканеры, они словно за долю секунды сняли мерки с меня, с Момо, с обстановки, вычислили все углы, расстояния, потенциальные угрозы и укрытия. Взгляд робота, а не человека.

— Накамура Кайто, — произнес он без приветствия. Его голос был таким же, как и по телефону — совершенно плоским, лишённым частот, выдающим эмоции.

Я кивнул, в горле внезапно пересохло. Момо издала низкий, едва слышный рык глубоко в глотке, но не двинулась с места.

Кайто на мгновение задержал на ней взгляд, оценивающе осмотрел, будто инженер изучает новый прибор, стрелка которого замерла в пределах нормальных значений, и так же быстро забыл о ее существовании. Он закрыл дверь и повернул дополнительный фиксатор, который я сам не всегда использовал.

— Не двигайтесь и не мешайте, — скомандовал он, и это не было просто просьбой.

Его движения были экономичными, резкими и невероятно быстрыми. Он не ходил — он перемещался от точки к точке. Вот он у окна — палец провел по раме, проверяя плотность прилегания. Потом он уже на балконе, его силуэт мелькнул за стеклом, он что-то измерял, щупал замок. Мужчина достал из кармана компактный черный прибор с антенной и, не глядя на него, начал медленно вести вдоль стен. Прибор изредка издавал тихие щелчки. Кайто замирал, его взгляд становился еще острее, потом он кивал про себя и двигался дальше.

Я стоял как вкопанный, чувствуя, как онемение в левой руке, притихшее было, снова поползло вверх, к локтю. Холодный пот выступил на спине. Этот человек не просто проверял квартиру, он словно вскрывал её. Он видел все её слабости, все её поры. Каждый его взгляд, каждый щелчок прибора — это был приговор моей иллюзии безопасности.