Сергей Гущин – Внутренний мир: как не потерять себя (страница 2)

Следующая вспышка – я лежу на диване, мне уже 6 лет, и я снова в расстройстве, слезы тихо скатываются.

Я не понимаю причину, точнее я понимаю, но мысль об этом меня пугает. Подходит мама, гладит по голове и пытается выяснить причину беспокойства, но мне сложно сказать, потому что даже от попытки произнести причину мне становится плохо, я задыхаюсь. Но мама, эта чудесная женщина, обладает магическим даром вселять в меня чувство безопасности и защищенности. Она все-таки успокаивает меня, и я начинаю с прерываниями взахлеб рассказывать…

Последнее событие я прекрасно и очень отчетливо помню до сих пор, и не только событие, но и образы и ощущения. До сих пор эти образы всплывают передо мной, вызывая страшную панику, при которой холодеет сердце. Истинную причину, откуда взялись эти образы, я узнал спустя много лет. Мой лечащий врач-психиатр, к которому я обратился в виду первой вспышки шизофрении (естественно я об этом диагнозе узнал не сам), опытным путем нашел источник беспокойства. И здесь я, уже будучи взрослым человеком, был ошеломлен. Оказывается, заплакав на том диване, я осознал, что мир, такой солнечный и прекрасный, частью которого являюсь я сам, в недалеком будущем будет без меня, и я умру. Мир останется, а меня в нем нет. Детский разум отказывался это принимать. Мысль, по словам врача, возникла из-за того, что я стал свидетелем смерти своей бабушки, которую я очень смутно помню, но, видимо, на похоронах которой я присутствовал, потому как образы, до сих пор преследующие меня, связаны именно с этим событием.

Смерть – звенящая пустота. Что стоит за порогом жизни, никому не ведомо. И понять это детским и даже взрослым разумом невозможно. Спустя много лет я долго пытался искать смысл жизни, чтобы заглянуть за грань бытия. И понять наконец, как этот мир устроен, и стоит ли бояться отсутствия себя в нем. И только сейчас я понял… Хотя, что я понял, будет понятно дальше из повествования.

Мне сейчас вспоминаются эти три события из детства, видимо потому что я чувствую между ними некую связь. Именно здесь закладывалось мое сознание, моя будущая жизнь и то, кем я стал в итоге. Мои детские беспокойства давали возможность добиваться успеха, падать, снова подниматься и двигаться дальше. Сейчас самое время подойти к самой эмоциональной части.

Мои родители

Может, это символично – эту главу я начинаю писать

в день смерти одного из своих родителей – своего отца. Я его плохо помню, потому что он исчез из моего мира еще в детском возрасте. Нет, он не умер тогда, он просто ушел. Уехал к себе на родину в Красноярск. Видимо, оберегая мою детскую психику, мне тогда объяснили, что он поехал в командировку – это было накануне 1 сентября, я должен был пойти в первый класс. Отец ушел, и больше я его никогда не видел. Окончательно и бесповоротно он ушел уже спустя 10 лет, когда я окончил школу и готовился поступать в университет. По какой-то причине именно сегодня в моей голове всплыла эта дата (я вообще очень хорошо запоминаю цифры и даты). Пока не могу найти этому объяснения. Может, когда закончу эти записи, тогда смогу с этим разобраться.

Раз так получилось, именно с отца и начну…

Отец, что я помню о тебе? Думая о тебе, мне очень сложно сообразить, какие чувства я при этом испытываю. Обиду? Любовь? Ненависть? Видимо, первое – обиду, но не на тебя, а на коварство судьбы, что так и не смог с тобой встретиться во взрослом возрасте, поговорить, узнать, чем ты живешь и какой ты человек. Поэтому буду строить твой портрет, исходя из своих детских воспоминаний.

Воспоминание первое – мы всей семьей (о своих других членах семьи я напишу чуть позже) идем в поход. Мне, наверное, лет пять. Со мной рядом мама, отец идет впереди, у него на плечах огромный рюкзак. Мы идем вдоль протоки реки, справа лес, слева, соответственно, вода. Погода отличная, на небе светит яркое солнце, горячий песок, который сквозь сандалии вызывает легкий дискомфорт, теплый ветер наполняет легкие свежим воздухом – все это вызывает ощущение вселенского счастья и радости. Мы останавливаемся где-то на берегу реки, ставим палатку (может, и две – не помню). Целый день купаемся, играем, все просто здорово! Но, оказывается, не очень. В какой-то момент мама начинает с беспокойством смотреть в даль реки, я тоже направляю свой взгляд туда же. Там, ровно посредине двух берегов, виднеется какое-то темное пятно, я не совсем понимаю, что это. И спрашиваю маму, что случилось. Она не отвечает, при этом продолжает вглядываться вдаль. Беспокойство на ее лице усиливается, я это чувствую, и теперь по-новому всматриваюсь в пятно. Тут до меня доходит, что это отец! Но куда он плывет и, главное, зачем? Дальше все вроде просто: он доплывает до другого берега и ложится на песок. Проходит некоторое время – отец поднимается и плывет обратно. Но тут на реке появляется катер-буксир, который в обычное время толкает пароходы, помогая им швартоваться к пристани. Однако сейчас он в гордом одиночестве движется в порт. Пути буксира и моего отца пересекаются, расстояние сокращается. Вот уже мы видим только катер, за которым скрывается голова отца. Катер проходит, на волнах никого не видно – мамино беспокойство достигает предела. Я в свою очередь ничего не понимаю, но вдруг на воде вдалеке вновь возникает голова отца…

Лирическое отступление

Перечитав последнюю страницу книги, возникло ощущение, что по мере продвижения по дороге воспоминаний в поисках себя я постепенно успокоился. На самом деле – это далеко не так. Пока я не доберусь до того дня, с которого я начал делать эти записи, цель не будет достигнута. На одном из тренингов, на котором мне довелось побывать, нас учили добиваться цели. Работали парами, задача одного из участников была, взяв за руку оппонента, провести его один-два, сколько себе угодно, метров. Задача оппонента заключалась в обратном: всеми силами сопротивляться. Разница в весе, пол, возраст участников в паре совершенно не учитывался. Мне в пару досталась женщина чуть старше меня, по весу мы были примерно одинаковы. И мне вдвойне не хотелось ей уступать. Естественно, в первом раунде я упирался как мог, и в итоге не дал себя сдвинуть. Но после того как наш тренер объяснил секрет, мой оппонент, в целом хрупкая женщина, не только сдвинула, но и протащила меня на спине (потому как, упираясь, я упал) несколько метров! Феноменально! Секрет очень прост – ее целью стало не сдвинуть меня (обо мне она в ту минуту не думала совсем) ее целью было дерево, стоящее в нескольких метрах. Когда четко видишь цель (а в нашей жизни представляешь ее), то результат не заставит себя ждать, и неважно, какие препятствия у тебя на пути. К чему это я? На протяжении всей своей жизни я очень часто мысленно веду монологи с разными персонажами, которые окружают меня в моей жизни. Я им что-то объясняю, доказываю, привожу примеры, подкидываю идеи, строю умозаключения. А на днях я вдруг ощутил, что нынешними чувствами и переживаниями мне не с кем делиться, аудитория слишком велика. и пришла идея отразить все свои монологи на бумаге. Постепенно, по мере написания, страница за страницей, я увидел цель – наконец-то разобраться в себе, в причине появления страхов, их влияния на мой разум и, как следствие, на мои поступки, и в итоге потери себя. Цель, которую я очень ясно вижу, и обязательно до нее доберусь. Цель хоть и представляется очень ярко, но движущей силой пока является страх. Страх, что нынешний уклад, быт и многие рутинные составляющие, являющиеся неотъемлемой частью моей жизни, могут меня вернуть обратно, в мою прежнюю жизнь. Очень часто в психологической литературе попадается фраза, что выход из зоны комфорта – это движение вперед. Судя по всему, я вышел из зоны комфорта. Что ж, вперед, и да осилит дорогу идущий!

Мои родители (продолжение)

Итак, следующее воспоминание об отце во мне вызывает какое-то странное беспокойство. В обычной жизни оно даже не появлялось, видимо расположилось очень глубоко, в потаенных уголках моего мозга. Но сейчас я его умудрился достать. Белые халаты… С этими людьми мне довелось видеться и раньше, но обычно встреча с ними была интересной, и результат встречи как правило приносил избавление от различных болевых ощущений, будь то голова, живот, разбитая коленка. В этот раз было совсем по-другому. Появление их в нашей квартире было следствием очень странного поведения моего отца. Сейчас пишу это, и в голове всплывает образ свечи – темная комната, размер комнаты очень сложно представить. Это и неважно, главный объект – это горящая свеча. Ее свет притягивает, и кажется, что весь мир сосредоточен на краю ее пламени. Именно про эту свечу твердил мой отец кому-то, кого я даже не видел в комнате, и с кем он вел активный разговор, перед тем как появились люди в белых халатах. Кроме халатов в моем мозгу отложилось еще одно слово такого же цвета – «горячка»…

Последнее яркое впечатление – мама и отец сидят в зале. Рядом стоит чемодан. Отец задумчив, взгляд у него на редкость ясный. На самом деле он не задумчив – приглядевшись, я вижу слезы. Он молчит, но слезы выдают его. Ему больно. И только сейчас я замечаю, какие у него прекрасные голубые глаза. Да, голубые, большие, яркие, красивые глаза. Я только сейчас начинаю понимать, какой у меня красивый ПАПА!