Сергей Гуриев – Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке (страница 46)
ЧАСТЬ II. ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ И ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ
ГЛАВА 7. МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Если природа диктатур меняется, возникает естественный вопрос: в чем причина этих изменений. Что заставляет автократов по всему миру примерять деловой костюм и притворяться демократами? Почему большинство из них уже не казнит своих политических соперников на футбольных стадионах, не отправляет диссидентов тысячами в лагеря и не тиранит общество ритуалами лояльности и культом личности?
Переход от диктатур страха к диктатурам обмана является частью более широкого исторического процесса. Как показал Стивен Пинкер, в течение последних веков происходит постепенный отказ от насилия1. Статистические данные фиксируют долгосрочный спад по всем формам насилия, включая войны, убийства, пытки – вплоть до негуманного обращения с животными. Как правило, объясняется это неспешной работой неких исторических сил. Социолог Норберт Элиас усматривал причину данного явления в том, что он назвал «цивилизующим процессом». Согласно его теории, со времен Средневековья вслед за ростом плотности населения и расширением торговли появлялись нормы поведения, направленные на уменьшение напряжения внутри общества. В свою очередь Пинкер, цитируя историка Линн Хант, указывал на влияние идей эпохи Просвещения и распространением эмпатии в связи с ростом грамотности, книгопечатания и чтением романов2.
Эти объяснения вполне убедительны. Но изменения, происходившие с диктатурами с 1980-х годов, должны быть вызваны причинами, менее удаленными от нас во времени. Более того, в предшествующие десятилетия уровень насилия в автократиях скорее возрастал3. Во второй главе мы показали, что доля диктаторов, при которых совершалось более 10 политических убийств в год, достигла пика в когорте лидеров, пришедших к власти в 1980-е. Но затем произошло нечто, повернувшее этот тренд вспять.
Один из возможных факторов – снижение числа войн. В последние десятилетия и межгосударственные, и гражданские вооруженные конфликты случаются реже4. Любой военный конфликт способствует ожесточению, так что в теории, хотя бы частично, переход к диктатурам обмана можно было бы объяснить этим. Но есть одна нестыковка: резкое снижение числа государственных политических убийств наблюдается и среди диктаторов, не участвовавших в войнах ни за границей, ни у себя дома5.
Так что же привело к смене преобладающей формы автократии? Мы считаем, что изменения произошли в результате совместного действия взаимосвязанных сил экономической и общественной модернизации и процесса глобализации. Для краткости мы будем называть эту комбинацию «модернизационным коктейлем». Он осложняет жизнь жестоким диктаторам и подталкивает отдельных из них к демократии. А другие находят способ адаптироваться к новым реалиям и сохранить свой режим, заменив террор обманом и манипуляциями.
В модернизационном коктейле три ингредиента: переход от индустриального общества к постиндустриальному, экономическая и информационная глобализация, а также распространение мирового либерального порядка. Завершение холодной войны, к которому в какой-то степени привели те же силы, ускорило переход к диктатурам обмана. В данной главе мы разберем эту трансформацию в деталях, но сначала расскажем о том, как работает модернизационный коктейль.
Его действие проявляется как на национальном, так и на международном уровне. Страны переходят к постиндустриальному обществу. Меняется все: рынок труда, образование, информационные технологии, социальные ценности. Иногда эта внутренняя динамика вынуждает диктатора отказываться от террора в пользу манипуляций. По мере модернизации все большего числа стран действие коктейля начинает ощущаться в мировом масштабе. Он становится свойством всей системы. Торговые и инвестиционные потоки связывают друг с другом экономики стран, а мировые СМИ объединяют их новостные циклы и информационные поля. Для продвижения новых ценностей – и прежде всего уважения к правам человека – возникают международные движения и коалиции государств. Под влиянием этих глобальных процессов даже в менее экономически развитых диктатурах инструментом управления иногда становится не страх, а обман6. В таблице 7.1 перечислены основные элементы модернизационного коктейля.
ТАБЛИЦА 7.1.МОДЕРНИЗАЦИОННЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Переход от индустриального обществак постиндустриальному
Повышение значения творческих профессий,связанных с обработкой информации
Распространение высшего образования
Переориентация с «ценностей выживания»на «ценности самовыражения»
Появление новых коммуникационных технологий
Экономическая и информационная глобализация
Международная интеграция торговли и финансов
Возникновение мировых СМИ
Распространение мирового либерального порядка
Рост международного правозащитного движения
Распространение международного права и организаций, защищающих права человека и демократию
Наша аргументация опирается на «теорию модернизации», получившую большое распространение в социальных науках на Западе в 1960-е годы. Мы согласны с тем, что экономическое развитие является предпосылкой политических изменений7. Но с двумя существенными дополнениями. Во-первых, демократизация может произойти «преждевременно» и в некоторых менее модернизированных диктатурах – вследствие не модернизации в самой стране, а модернизации в критической массе других стран. Во-вторых, те же силы, которые заставляют одни автократии демократизироваться, подталкивают другие приспосабливаться и менять обличье. Хотя экономическое развитие и создает стимулы для зарождения подлинной демократии, некоторым автократам удается избежать демократических преобразований с помощью их имитации. Рано или поздно продолжающаяся модернизация лишит их этой возможности. Но грамотными действиями диктатор обмана может на время отсрочить наступление демократического будущего. Таким образом, хотя связь между развитием и демократией не исчезает, она менее очевидна и непосредственна, чем это утверждают упрощенные варианты теории модернизации. Эффект модернизационного коктейля виден в статистических данных, исторических закономерностях и словах самих диктаторов о вызовах, которые они преодолевали. Давайте перейдем к этим свидетельствам.
СИЛА ПОСТИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ
Первый ингредиент нашего модернизационного коктейля – переход к постиндустриальному обществу. С начала промышленной революции в XVIII веке изменилась экономическая жизнь – а вместе с ней изменились и общество, и политика. Иногда люди представляют себе этот процесс как единовременную всеобъемлющую трансформацию, которая одним махом превратила традиционные сообщества в современные. В действительности все было не так. Изменения происходили в два этапа.
На первом этапе люди перемещались из сельской местности, с ферм и мастерских, в города на фабрики. Натуральное хозяйство и ремесленный труд уступили место массовому производству и серийной продукции. Общества небольших, по большей части самодостаточных деревень превратились в сложные, взаимозависимые системы. Второй этап начался после Второй мировой войны в экономически более развитых странах. Тогда «индустриальное общество» сменилось «постиндустриальным», в котором производственный сектор отошел на вторые позиции, уступая сектору услуг и – самое главное – сектору создания и обработки информации.
То, как этот второй этап изменил жизнь в демократических странах Запада, описывали многие эксперты – от социолога Даниела Белла до бизнес-гуру Питера Друкера и футуриста Элвина Тоффлера. А вот его влияние на авторитарные государства изучено мало. Те, кто занимались этим вопросом, считали, что модернизация – прямой путь к демократии. На самом деле, как мы уже отмечали, она действительно подталкивает в этом направлении. Но многие диктаторы не поддаются этому давлению, а адаптируются к новым вызовам.
Но прежде чем обсуждать тактику диктаторов, рассмотрим, что представляет собой переход к постиндустриальному обществу. Этот процесс состоит из нескольких взаимосвязанных изменений. Во-первых,
Доля промышленного производства в общем объеме выпуска сокращалась. Уже к 1970-м в США число рабочих мест в секторе услуг превысило число рабочих мест в промышленности8. Сохранившаяся часть промышленности использовала все меньше заводских рабочих9. Механическая работа автоматизировалась, а остававшиеся на производстве люди зарабатывали в основном умственным, а не физическим трудом. Они становились операторами ЭВМ и техническими аналитиками, технологами и программистами, конструкторами и маркетологами, бухгалтерами и менеджерами10. Они ставили эксперименты, решали задачи, собирали данные и занимались их интерпретацией.
Между тем растущий сектор услуг нуждался в творческих силах. Конечно, он создавал рабочие места для уборщиц и для изготовителей гамбургеров. Но они трудились бок о бок с полчищами консультантов, архитекторов, инженеров, врачей, ученых, художников, дизайнеров, артистов, спортсменов и журналистов – то есть тех, кого урбанист Ричард Флорида включает в «креативный класс»11. К 2015-му этот класс в США состоял из 52 млн человек – около трети от всей рабочей силы12. В Западной Европе его доля колебалась от 26 % в Португалии до 54 % в Люксембурге.