Сергей Гуриев – Диктаторы обмана: новое лицо тирании в XXI веке (страница 37)
Удается ли диктаторам обмана одурачить граждан? Для ответа на этот вопрос используем данные Всемирного опроса Института Гэллапа (GWP), на который мы уже ссылались в четвертой главе. Респондентов, в частности, спрашивают: «Уверены ли Вы, что в Вашей стране выборы проводятся честно?». Им предлагается выбрать из вариантов «да», «нет» и «не знаю». Мы рассчитали среднее значение для всех доступных опросов для каждой страны в 2005–2015 гг. Первое, что бросается в глаза, – это скептическое отношение к выборам даже в демократиях. Только 46 % респондентов в средней демократической стране (с индексом Polity2 ≥ 6) сказали, что уверены в том, что выборы в стране проводятся честно. Даже в совершенных демократиях (с индексом Polity2 = 10) таких ответов было всего 58 %. Мы уже отмечали, что жители автократий часто считают, что выборы в демократических странах тоже фальсифицируют. Похоже, многие жители демократических стран с ними согласны.
Скептический настрой довольно равномерно распределен по всем типам режимов: честными выборы считают 36 % граждан средней диктатуры страха и 46 % граждан средней демократии. Диктатуры обмана расположились точно посередине с результатом 41 %145.
Это несколько выше, чем уровень доверия к честности выборов в несовершенных демократиях (с индексом Polity2 = 6–9). В этом мире скептиков диктаторам обмана удается продать свои выборы избирателям в среднем так же хорошо, как демократическим руководителям таких стран, как Малави (Polity2 = 6), Грузии (Polity2 = 7), Мексики (Polity2 = 8) и Эстонии (Polity2 = 9).
Мы упоминали несколько технологий, с помощью которых диктаторы обмана манипулируют выборами для защиты своей власти, продолжая при этом выглядеть относительными демократами. Один из приемов – манипуляции с правилами подсчета результатов, которые обеспечивают им еще больший отрыв от конкурентов. Простой способ измерить перераспределение голосов в их пользу – которое достигается изменением границ избирательных округов («джерримендеринг») и другими процедурными уловками – это вычислить разницу между долей кресел в парламенте и долей голосов, которые победившая партия получила на последних выборах. Если при 60-процентном результате партия диктатора получает 60 % мест, проблем нет. Но если ей достается 80 % мест, то 20 процентных пунктов были перераспределены в ее пользу искусственно.
Можно ожидать, что манипуляций с правилами подсчета результатов в диктатурах обмана будет больше, чем в диктатурах страха, которые побеждают в основном за счет прямого недопуска и запугивания. Поэтому в последние несколько десятилетий должен расти разрыв между результатом партий на выборах и долей полученных в парламенте мест. И действительно, среднее перераспределение в недемократических странах, снизившись в период между 1930-ми и 1960-ми годами, затем начало расти и достигло пика в 1990-е. С 1990-х средняя разница между количеством мест и голосов, полученных крупнейшей партией, находится в пределах 10 процентных пунктов146. В номинации «джерримендеринг» приз забирают диктатуры обмана. За весь период 1946–2015 гг. в диктатурах страха средний разрыв между местами и голосами составил всего 1 процентный пункт. Демократии прибегают к подобным манипуляциям несколько чаще: средняя разница в их случае – 6,6 процентных пунктов. А диктаторы обмана побеждают с результатом 11,1 пунктов. В искусстве перераспределения результатов они превзошли даже несовершенные демократии.
Диктатуры обмана используют меньше насилия, поэтому, в соответствии с нашей теорией, они манипулируют СМИ, чтобы обеспечить себе популярность и электоральные победы. Данные, собранные политологами Сьюзан Хайд и Николаем Мариновым, проливают свет на это явление147. Хайд и Маринов установили, в скольких случаях в преддверии выборов, проводившихся в разных странах мира с 1945 года, СМИ обвиняли в том, что они занимают провластную позицию. Как и ожидалось, приписываемая СМИ ангажированность растет в последние десятилетия – с уровня около 30 % на выборах в недемократических странах в 1980-е до более 60 % в 2010-х. Такие подозрения типичны для диктатур страха – все-таки они используют открытую цензуру, и поэтому неудивительно, что ее замечают. Но ранее мы указывали на то, что диктаторы обмана тоже активно манипулируют средствами массовой информации: обвинения в предвзятости СМИ выдвигались в ходе 40 % альтернативных выборов, проводившихся в их странах. Это намного больше 10 % – такого же показателя в демократических режимах148.
Подведем итог: диктаторы обмана выдают себя за убежденных демократов, порой оправдывая свой режим тем, что строительство демократии все еще продолжается. Как и почти все современные автократы, они проводят выборы и допускают до них отдельные оппозиционные партии. Они побеждают в выборах подавляющим большинством голосов, но не с таким сухим счетом, к которому привыкли диктаторы страха. Эти внушительные победы обеспечены – и усилены – манипуляцией СМИ, переписыванием правил проведения выборов и некоторой долей электоральных фальсификаций. Если общество ожидает фальсификаций, совпасть с ожиданиями – значит (вопреки здравому смыслу) закрепить убежденность в том, что победил «правильный» кандидат. В мире, где утвердилось скептическое отношение к политике, многие граждане, живущие при самых разных режимах, сомневаются в честности выборов в их странах. Причем в диктатурах обмана сомневающихся примерно столько же, сколько в большинстве несовершенных демократий.
На первый взгляд кажется, что формально конкурентные выборы должны снижать ресурс живучести автократий. Но на деле там, где они проводятся, автократы остаются у власти по крайней мере столь же долго, сколько там, где таких выборов нет149. Диктаторы обмана превращают избирательную урну в источник своей силы. Они учатся контролировать голосование, чтобы голоса избирателей не получили контроля над ними. Имитация демократии избавляет их от опасностей подлинной демократии. Утвердившись во власти внутри страны, диктаторы обмана должны решить еще одну задачу: как выстроить отношения с внешним миром.
ГЛАВА 6. ОБМАН НА ЭКСПОРТ
В 1948-м Сталин решил, что Иосип Броз исчерпал его терпение. За четыре года до этого югославский партизан, известный под псевдонимом Тито, освободил свою страну от нацистов. И до сих пор его лояльность вождю мирового коммунизма не вызывала сомнений. Но в последнее время он начал действовать более самостоятельно, защищая интересы Югославии в Албании и Греции и сопротивляясь попыткам СССР внедрить агентов в правящие круги Белграда1. «Пальцем пошевелю, и не будет Тито», – заявлял Сталин2.
Но, кажется, он пошевелил не тем пальцем. Тито пережил несколько покушений на убийство. Один из заговоров состоял в том, чтобы перестрелять югославское Политбюро из автоматов на вилле Тито во время игры в бильярд. По другому плану Тито должны были заразить бактериями легочной чумы3. Сталин, по-видимому, рассматривал и возможность военного вторжения в Югославию, но позднее от этой мысли отказался4. Москва исключила Югославию из Коминформбюро, сталинского клуба союзнических коммунистических стран, и ввела экономическую блокаду5.
Тито, отрезанному от социалистического лагеря и уворачивающемуся от наемных убийц, требовалась новая стратегия. Он выбрал открытый вызов: не отказываясь от коммунизма, он обратился за помощью к идеологическим противникам на Западе. Холодная война набирала обороты, и США, заинтересованные в противостоянии советской экспансии, были рады поддержать отступника. Благодаря демонстративному неповиновению Сталину Тито получил все – от тяжелой артиллерии до истребителей6. К 1955-му размер западной помощи Югославии исчислялся 1,5 млрд долларов7.
Но на этом Тито не остановился. Вынужденно оказавшись в серой зоне между Востоком и Западом, он искал союзников в постколониальных странах «третьего мира». Вместе с президентом Египта Гамалем Абделем Насером и премьер-министром Индии Джавахарларом Неру он основал Движение неприсоединения – международную организацию стран, отказавшихся встать под флаги как Москвы, так и Вашингтона8. Тито получил международное признание и колесил по свету: вот он позирует в традиционном эфиопском головном уборе, а вот – участвует в торжественной процессии по улицам Туниса под дождем конфетти.
Протягивая руку миру, Тито открыл границы своей страны. Чтобы обеспечить приток твердой валюты и уменьшить безработицу, он разрешил гражданам работать на Западе. С конца 1950-х тысячи югославских гастарбайтеров на поездах уезжали в направлении Германии, Бельгии или Швеции, а через несколько лет возвращались домой на машинах, купленных на заработанное9. Великолепное адриатическое побережье Югославии застраивалось курортами, посетить которые Тито приглашал европейских туристов. Число отдыхающих выросло с 40 000 в 1950-м до 3,6 млн в 1967-м10. К концу 1960-х 10 % доходов страны в иностранной валюте приносил туризм.
Люди активно пересекали границы, и Тито не утруждал себя возведением информационных барьеров, типичных для коммунистических стран. В столичных газетных киосках продавались «Frankfurter Allgemeine» и «The New York Times»11. В кинотеатрах шли французские, британские, итальянские и даже голливудские фильмы12. Сам Тито стал своего рода эмблемой китча13. В белом костюме «сафари» и шелковом галстуке он выгуливал на цепи ручного гепарда14. На роскошно-декадентском «Синем поезде» Тито перемещался между своими семнадцатью виллами, дворцами и охотничьими угодьями; в том же поезде он развлекал почетных гостей, от Шарля де Голля до Елизаветы II15. Софи Лорен и Джина Лоллобриджида приезжали к нему на остров Бриони, где он собирал мандарины для детских приютов и делал вино16. Каждый год в день рождения Тито школьники устраивали эстафету от места, где он родился, до забитого зрителями стадиона в Белграде, чтобы в прямом телеэфире вручить эстафетную палочку патриарху17.