Сергей Гуреев – Мой удивительный февраль. Том 4. Гражданином быть обязан (страница 13)
С большой любовью и вниманьем к людям.
Я верю, что когда-то это будет,
Что будет, даже если и без нас!
Наступит долгожданная весна,
И солнцем, и удачей осыпая.
Я до утра спокойно засыпаю,
Я больше ночью не лежу без сна.
И этот сон – совсем мира не миражи,
Меня большою радостью сморило.
Там просто замечательная жизнь,
Которой, наконец, нас всех накрыло.
И в этом сне не мучает живот,
И в ужасе не комкаю подушку.
И кто-то шепчет ласково на ушко —
Вот так и спи, родной, весь новый год!
Зачем тебе всех этих страшных тем?
Зачем тебе переживанья эти?
Ты не читай их больше в туалете —
Туда обычно ходят не за тем.
Война – война
Война-война, кто ж эту боль не знает?
Она живёт в сердцах и в каждой строчке.
Всё чаще нам о ней напоминают
Горячие сегодняшние точки.
Всё чаще молодому поколению,
Кому не снились те сороковые,
Дают по высочайшему велению
Посмертные медали боевые.
Каким еще прикроются приказом,
Чтоб до конца зарубцевались раны
У Томского, у Псковского спецназа,
У всех тридцатилетних ветеранов?
И сколько б не прошло после победы,
Мы будем петь всё теми же словами,
Как уходили в бой отцы и деды
С побритыми навечно головами.
Меня имеют
Свою мечту я с юности увидел,
Я был на жизнь нисколько не в обиде,
Я верил – лучший мир создать сумею.
И вот мой мир! И он меня имеет!
Тогда я понял, без упорства, без нагрузки
Никак не может появиться новый русский.
Ведь это ж раньше – я как будто при зарплате,
И мне за это государство как бы платит.
Но путь мне предстоял ещё не близкий,
Я даже начал изучать английский,
Потом подумал – это ж просто странно,
И навсегда забыл про иностранный.
А вот мечта меня оставить не хотела,
Все будоражила и душу мне, и тело,
Мол, посмотри, как все другие жизни рады,
Когда съезжают кто в Европы, кто в Канады.
Никак я не пойму такого брата,
Ну что мне лезть на этот самый Брайтон?
Пускай он – Бич, и чем-то там питает,
У нас и без того бичей хватает.
Ведь не бывает с неба манны, вы поверьте,
А на «халяву» вам всего три дня до смерти,
И чтобы вы у этой жизни не просили,
Не зазвенит в пустом кармане без усилий.
Не нужно мне сто лет такого рая,
Ну, разве съездить погостить в Израиль,
Понять, покуда память не остыла,
А был ли смысл шататься по пустыне? 
