То чем ещё думать о теле?
Эх, если б от этой пастели
Добраться суметь до постели,
Мы много чего бы сумели,
Но кончились рифмы на «ели».
И снова в промозглом апреле
Затихли и звуки и трели,
И страшно косматые ели
На нас сиротливо смотрели.
И слёзы сдержав еле-еле,
Мужчины для встречи созрели
И снова и пили, и пели,
Раз кончились рифмы на «ели».
Да что нам грустить, в самом деле,
Что кончились рифмы на «еле»?
Ведь даже и в жарком июле
Кончаются рифмы на «…ули».
И выпив по парочке стопок,
Придумали рифму на «…опа»
И грянули песню лихую,
Где не было рифмы совсем!
Однорифмовый романс тигрицы
или песня о мечтах и неразделённой женской любви в домашних условиях
Мне, конечно, приятно, тигрице,
Что мужчина, успевший побриться,
Насмотревшись на милые лица,
Всё пытался глаголом излиться.
Так накрашу погуще ресницы,
И слегка обтянув ягодицы,
Отложу я вязанье и спицы,
Ради страсти с шампанским и пиццы!
Как в романе с простою девицей,
Он повёз ее в Прагу и в Ниццу.
А в орешнике плачут синицы,
Проводив соловья за границу.
В общем, сколько верёвке не виться,
Но в итоге на пятой странице —
И шикарная светская львица
Отдалась, не успев удивиться.
Только в жизни с храпящим тупицей,
Что на всё в этой части скупится,
Даже печка не хочет топиться,
И сервиз наш успел облупиться.
А желание так накопится,
Что опять мне ночами не спится.
Остаётся пойти утопиться,
Как сказал академик Капица.
Неужели ж мне не с кем туситься,
Может быть на фуршет напроситься,
Чтобы тигр, увидев тигрицу,
Захотел на неё покуситься?
Чтобы в вальсе под смех проноситься,
И на поле, где рожь колосится,
Вся одежда из шёлка и ситца
С ним под вечер не стала носиться!
Чтоб летать как вселенной частица,
И к утру в третий раз причаститься.
А потом, даже если поститься,
Ниже плинтуса не опуститься.
Чтоб однажды на озере Рица,
Где растут ананас и корица,
Он любил бы меня как царицу
И вообще не умел материться.
А у нас, как поймают жар-птицу,
Так на кухне она прокоптится,
И козёл, перебрав из копытца, 
