Сергей Гуреев – Мой Томский перекрёсток. Улыбка до ушей. Стихи, песни, поэмы, воспоминания (страница 10)
всегда мешают перерывы.
Антракт
В поту проснулся. Где я ныне?
Ломились зрители в буфет,
а я в мечтах о героине,
терзал ободранный букет.
Поскольку мне, как не трепало,
от бога тоже перепало.
Что зря метаться по задворкам?
Нет, мне не повернуть назад,
и постучав в её гримёрку,
я встретил дивные глаза.
Поскольку, и в театре тоже
любовный взгляд всего дороже.
Погашен свет. Слова суфлера
нас не нашли. С моею Анной,
послав подальше режиссёра,
закончили спектакль в ванной.
Поскольку, радости «налево»,
нужны не только королевам.
Эпилог
Когда тоска, на сердце пусто
и мучет то явь, то сны,
волшебной силою искусства
мы все бываем спасены!
Не унылая пора
Нет, не для дружеской «чекушки» нам
стихами Тютчева и Пушкина,
а чтоб ходили очарованы,
все краски осени дарованы.
Ну, и, конечно, в этом разе я
собрался для разнообразия,
весь упакованный гаджЕтами
дружить с осенними сюжетами.
И мелочь по карманам ныкая,
и даже песенку мурлыкая,
был словно соловей Алябьева
весь в предвкушенье лета бабьего.
Прошел полями, огородами,
где люди дружат с непогодами,
с картошкой дружат эротически,
и даже где-то поэтически.
А красота какая, боже мой!
Тут грянул ливень, как положено.
И вот совсем уже не празднуя,
накрыла осень серо грязная.
Когда, промокший весь под тучами,
я вспомнил Пушкина и Тютчева,
и чем же это так манила их
пора осенняя, унылая?
Как будто барышня кисейная
всё настроение осеннее.
Коснувшись легким дуновением,
опять пропало вдохновение.
Когда ж от юношей с «пивасиком»
пошла совсем другая классика,
вся трёхэтажно-троекратная,
бегом из осени обратно я.
Свернув совсем промокший свиточек,
наполнил беленькой лафитничек.
И в новом творческом разарезе я
поднял за русскую Поэзию.
И вновь, уже вдвоём подушкою,
читаем Тютчева и Пушкина,
и засыпаю на диване я 
