Как исполненный доверья,
кое-кто проходит в двери,
ну, а если не проходит —
ставьте свечи на рояль!
Но случаются мгновенья,
что, отбросив все сомненья,
зал притих от изумленья,
чутко внемлет голосам.
И сегодня им по праву
все кричали: Браво, браво!
Дядя Боря, вы не правы,
лучше б спели что-то сам.
Так давай споём от сердца
со стихами Жени Сельца
о любви, что пел погонщик
и его несчастный мул.
И о том, что каждый слышит
до тех пор, пока он дышит,
а когда уже не дышит,
то и слышать ни к чему.
Лучше нет для нас призванья,
чем ходить на заседанья,
чем взаимное желанье
всюду двигаться вперёд.
Были песни, были ноты,
будут новые заботы.
Не грусти, Лещинский, скоро
нас Обком к себе возьмёт!
Так споём с тобою, Паша,
про Марго, по-русски Машу,
что с тяжёлой хворостиной
всё витает в облаках.
Про закат, слегка пунцовый,
про Володю Брусенцова,
и ещё про папу Борю,
про Лещинского Бориса,
про начальника родного,
мы ведь все в его руках!
Закрутились мы все в былом
20 лет авторской песни в Томске и КСП «Пьеро», муз. Ю. Визбора
Слушаю. Да. Алло.
Что за шутки с утра?
Я, почему удивлён?
Я даже очень рад.
Я даже закурю,
Всё-таки двадцать лет…
Двадцать лет, говорю,
клуб тебе шлёт привет.
Что за дела у нас?
Как-то все разбрелись:
Пашка с женой – в Кузбасс,
Вовка – в Новосибирск.
Витька домой отбыл,
в Томске не был шесть лет.
Боря «Москвич» купил,
я не шучу, нет.
Припев:
Лёха все строит дом,
хоть и съездил в Алжир.
В старом у них Содом,
помнишь же, как он жил.
«Паузы» больше нет,
Герман уже не томич.
Да, какой интернет?!
Вот у Бори «Москвич»!
Гуреев с наукой всей 
