Сергей Гришин – Миры за углом (страница 7)

Колян сел прямо на траву и, сдерживая хохот, наблюдал, как две смазанные, появившиеся из ниоткуда фигуры с плеском влетели в пруд. Побарахтавшись вдоволь, они наконец расцепились. Марк, отчаянно перебирая ногами, поспешил к берегу. Его оппонент остался на месте и, выкрикивая лихо закрученные, но от того не менее матерные выражения, грозил кулаками вслед.

– Вот ненормальный! – белоголовый под смешки собравшихся зевак прохлюпал мокрыми ботинками к улыбающемуся Коляну.

– А я предупреждал! – Музыкант наклонил голову и иронично поглядел на приятеля.– Ну, что скажешь? Стоило оно того?

– С точки зрения познавательного процесса – вполне, – чуть задумавшись, ответил Марк.– Такого Мира я здесь ещё не видел. Люди-цветы ещё ничего. Они хотя бы не норовят прыгнуть на голову, как те зелёные летающие черепахи.

– Это ты ещё надувных кошек не видел, – со знанием дела заявил Колян.– Я как-то ввалился туда. Хотел попытаться через его Мир разобраться в механизме психических отклонений, – музыкант усмехнулся.– Тоже мне, великий психолог выискался.

– И что? – Марк сел рядом и, обнажив лодыжки, вылил воду из обуви.

– Еле выбрался. После этого я с Васильком стараюсь не пересекаться.

– Слушай, а ведь это мысль, – белоголовый с интересом посмотрел на приятеля.– Может, с кем и пройдёт. Я бы попробовал.

– Ты о чём?

– Воздействовать через Мир на его Творца.

– Знаешь, порой мне кажется, что ты чокнутый, – Колян поднялся с травы.– Пойдём, пока не простыл, с мокрыми-то ногами.

– Кто бы говорил! – Марк вновь натянул свою обувь.– Это ж не я придумал лезть в Мир больного с целью его вылечить.

– Да ты вообще туда сунулся из простого любопытства! – Колян сверкнул слегка раздражённым взглядом и зашагал в сторону выхода из парка.

Глава 9, в которой пьют кефир

Под кефиром подразумевался вовсе не кефир. Цвет, правда, был близок к данному кисломолочному продукту. Не вполне белый. Однако, алкогольного напитка подобной окраски Марк ещё не встречал. Вот чёрная водка попадалась, разные зелёные и красные напитки тоже. А белый цвет словно всегда избегал любителей крепкого. Разве что вспоминался кумыс, но его крепость никогда не была сравнима с пиратским ромом, и «йо-хо-хо» под него не пелось.

– Мой личный рецепт! – похвастался Зеленуха, разливая пойло из старой бутылки толстого стекла с широким горлышком по классическим гранёным стаканам.– Таське не наливаю. Откачивать нечем.

Белоголовый с сомнением поднёс ёмкость к лицу. Принюхался. Вроде, неплохо. Лёгкий оттенок мёда и ещё немного чего-то похожего на запах моря. Пригубил. И тут же закашлялся.

– Крепковато? – участливо глянул на него художник. Марк заставил себя кивнуть.– Ты дыши, дыши. Сейчас полегчает.

– Что там? – наконец смог выговорить белоголовый.

– Ничего особенного. Слёзы единорога, пот южносахалинской гадюки и кровь майского жука, выжатая в ночь солнцестояния, – Зеленуха выдержал театральную паузу, а потом похлопал удивлённого Марка по плечу:– Да не напрягайся, шучу. Мёд есть, а остальное не скажу. Секрет фирмы. И, пожалуй, лучше тебе этого не знать. Да ты не стесняйся, пей.

Марк отхлебнул ещё немного. Второй глоток уже не так обжигал. Более того, провалившись в желудок, он будто бы охладил внутренности. Не заморозил, а именно охладил, точно прохладный бриз с реки во время знойного дня.

– Хм… неплохая штука, – констатировал Марк.

– Фирма веников не вяжет, – ухмыльнулся художник.

– Продолжения не надо, – остановил его белоголовый.

– Так что же происходит в нашем горячо любимом городе? – Зеленуха осушил свой стакан и, не дожидаясь собеседника, плеснул себе ещё.

– Что-то страшное! – подала голос из-под кровати Тая.

– Ты что там делаешь? – обратился к ней художник.

Раскрасневшаяся девушка появилась над ложем со счастливой улыбкой и зажатой в руке бумажкой.

– Вот, нашла, – она продемонстрировала картинку с изображением своего магазинчика.– И когда это ты успел побывать там?

Зеленуха пожал плечами. Он вообще не помнил, чтобы рисовал что-то подобное. Впрочем, и во всём остальном он не всегда был уверен. Кроме того, что он и завтра продолжит рисовать и готовить свой чудо-кефир.

Марк тем временем расправился с первым стаканом и, немного посмаковав, уставившись в грязный потолок, потянулся к бутыли.

– Уверен? – с сомнением глянул на него художник.– Сможешь потом поделиться секретом фокуса с кроватью? Язык не завяжется?

– Наливай давай, – буркнул белоголовый.

Зеленуха вновь пожал плечами и наполнил ёмкость. Поболтав чуть вязкую жидкость, Марк в три глотка осушил стакан и пристально посмотрел собутыльнику в глаза.

– Не хотел я с вами делиться подобным, но уж больно твоё пойло способствует откровениям.

– Есть такое дело, – улыбка у художника получилась не менее забавной, чем игры бровями.

– Можете считать меня психом, но вот что я вам скажу. Весь ваш город и его окрестности – плод одного моего друга.

– Плод воображения? – ухмыльнулся Зеленуха.

– Отчасти, – Марк кивнул, – но не только одного воображения. Мы не знаем механизма создания Миров. Мало того, что лишь немногие могут их создавать. Заходить в них умеют вообще лишь единицы.

– А мы здесь, значит, всего лишь призраки? – художник рассмеялся.– Ну хоть кефир мой реален?

– Всё не так просто. Вы вполне реальны. Вы даже можете навредить своему Творцу, или любому другому пришедшему к вам, если он это по какой-то причине допустит. А уж кефир твой, Зеленуха, и вовсе выше всяких похвал.

Хозяин довольно осклабился, а Тая тихонько спросила:

– А что же всё-таки происходит в городе?

– Да погоди ты! – перебил её художник.– Тут откровения прут, а ты со своими революциями! Так ты, Марк, значит, тоже из этих самых Творцов?

– Да хреновый из меня Творец, – вздохнул белоголовый.– Вот ваш Колян был молодец.

– Творец-молодец! – хохотнул Зеленуха.– А почему был?

– Погиб. Глупый несчастный случай.

– Не поняла, – нахмурила бровки Тая.– Что, боги смертны?

– Да какие они, нафиг, боги! – воскликнул художник.

– Наш любитель кефира прав, – повернулся к девушке Марк, – мы вовсе не боги. Мы просто люди. И умение творить не делает нас бессмертными.

– Допустим, всё так, как ты говоришь, – Зеленуха отставил стакан на заляпанный стол.– И чем нам это грозит? Ну, случилась эта нелепость с нашим… хм… создателем. Ну и что?

– Я бывал лишь в одном Мире, создатель которого умер. И еле успел унести оттуда ноги. Он разрушился буквально за каких-нибудь полчаса. Мгновенный апокалипсис.

– Окопались? – не понял художник.– Кто?

– Апокалипсис – конец мира, – пояснила Тая.

– А-а… Ну, тогда нам не о чем волноваться, – махнул рукой Зеленуха.

– Как так? – удивилась девушка.

– Вы ко мне приехали почти час назад. И ещё до этого сколько-то колесили по городу. Так что ваш акопали… конец мира как минимум откладывается, – художник торжествующе поглядел на присутствующих.– Авось, до пятницы протянет, а там выходные.

– Оригинальная жизненная позиция, – усмехнулся Марк.– Видимо, ваш Мир достаточно стабилен. Однако, все эти бесчинства на улицах и в домах – именно следствие смерти Коляна.

Художник вновь разлил кефир по стаканам, сделал глоток и с яростной искринкой во взгляде гаркнул в лицо собеседника:

– А ты что ж к нам припёрся? Знал ведь, что всё теперь будет плохо, так зачем влез? Ведь не просто так?

– Я бы и сам хотел это знать, – Марк откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Глава 10, в которой Марк отправляется в чужой Мир

День выдался мрачный, мокрый. Словом, отвратительный. Низкие свинцовые тучи норовили расплющить ползущих по земле людишек. Размазать по грязному асфальту, а потом смешать останки с мутной водой, моросящей из этих зловещих туч, и смыть в канализацию.

Марк шёл мимо рядов старых пятиэтажек в скверном настроении. Вчера они в хлам разругались с Коляном. Причина была всё та же – отношение к Мирам.

Марк, загоревшийся идеей воздействовать на Творца через его Мир, на два месяца уезжал в клинику для душевнобольных под Калугой. Там уже шесть лет проходил лечение безумный поэт Синекуров, признанный недееспособным после судебного процесса.