Сергей Греков – Последняя Арена 7 (страница 31)
— Что такое? — спросил подлетевший парень.
— В чем разница между защитными, оберегающими и оберегательными заклинаниями? Знаешь?
— Конечно. Первые направлены на себя. У тебя такое есть. Стихийной свободой вроде называется. Вторые — на кого-то другого. Третьи — на территорию, — он, будто прочитав невысказанный вопрос, пояснил. — Подойдут при обустройстве лагеря: всякие ловушки, сигнализации, прослушки и прочее, — парень покосился на книгу. Он старательно делал вид, что наш разговор никак не относится к ней.
— А с усиливающими и призывательными что?
— Сможешь сильнее прыгать или бегать, но у тебя есть мощь. А призыв — это материализация всяких доспехов, оружия, помощников… Но лучше забудь про всё это.
— Почему?
— Потому что это смежные направления, которые только косвенно относятся к твоей школе, — подключилась Графиня Славская, которая, естественно, слышала наш разговор. — Ты элементалист. Твоя сила в дистанционных атаках. Только в них раскроется весь потенциал. Всё остальное будет в урезанном виде. И еще: перед тем, как изучать, уйди с нашей площадки.
— Понял, спасибо.
Последнее предупреждение не было лишним. Я вспомнил, как внедрял в себя заклинания ранга адепта. Тогда пространство оказалось выжжено в достаточно большом радиусе, а вредить нашей точке возрождения равносильно обнулению.
— Атакующее, — буркнул я. Моментально перед глазами вспыхнуло:
Эй, а как же описание, свойства, ограничения, ранг и прочие игровые условности? Какой-то кот в мешке… Надеюсь, в цену активации не будут входить характеристики, знаки силы и жизни. И ведь никак не проверить затраты, пока не использую. Ману нужно экономить, а то снимутся несколько сотен — можно сразу перерождаться.
Надпись не исчезала. Книга, будто показывая, что её можно брать, сдвинулась на считанные миллиметры. Я опасливо оторвал руки от алтаря — ничего не произошло. Вернул на место — снова предложили пожертвовать пятьсот минералов. Вроде всё нормально.
Подхватил том, который, по ощущениям, весил центнер. Спрятать его в инвентарь не получалось.
— Кто-нибудь подбросит меня вон туда? — я указал на поляну, у которой три часа назад мы схлестнулись с мобом-ловушкой.
— Сиди! — приказала Графиня Славская, опуская руку на плечо поднимающейся Лики. Женщина достала оружие и выстрелила. Наконечник с натянутой леской умчался вдаль и вонзился в землю.
— Не доверяешь? — насупилась хаоситка.
— Тормозить научилась или хочешь расшибиться вместе с Фролом?
— Упс… А как мне тогда самой?..
— Попробуй врубать стихийную свободу, — порекомендовал я. Пистолет хоть и не мог использовать из-за ограничения в ранге, но всё же просчитал, как сам бы действовал, окажись на месте девушки.
— Верно. Если нет артефактов безынерционного гашения или особых способностей, то лучше всего заклинания. Ты идёшь? — Графиня сделала приглашающий жест.
Я кое-как взвалил гримуар на плечо и заковылял к женщине.
— М-да, — протянула она и дернула кистью. Наконечник втянулся в дуло. — Удержать книгу и меня всё равно не сможешь, а мне самой нужны свободные руки. И сдается мне, что общий вес превышает двести кило, так что, дорогой, перенести тебя не получится. Пойдём уж, проведу. Ножками…
Мы спустились с платформы. Пожар уже утих, но повсюду всё ещё проносился пепел, который тут же облепил стеклянный щиток. Раскаленные бревна потрескивали, обдавая нас нестерпимым жаром. Ветер сбивал с ног. И всё же через пять минут я услышал:
— Пришли. Можешь снимать с себя всё.
— Прям всё? — я на мгновение спрятал шлем в инвентарь.
— Не путай, мальчик: ты не со своей малолеткой говоришь, — со злобой произнесла Графиня и тут же, утянутая пистолетом, переместилась к остальной команде.
И чего это она? То помогает и советы даёт, а то ведёт себя, как глупая школьница. Неужели понравился? Как бы не загордиться!..
Ухмыльнувшись, я наконец-то нажал на «да». Книга завибрировала и соскользнула с плеча, зависнув на уровне живота. Переплёт засиял так ярко, что моя перцепция не до конца справилась со световым воздействием. Чувствую, пока целостность не восстановит зрение, ходить мне наполовину слепым.
Гримуар распахнулся, и со страниц полились разряды молний, ледяные вихри и огненные всполохи. Фолиант взорвался, разбрызгав во все стороны шрапнель, которая с легкостью пробила поваленные деревья, землю и валуны. Да уж, хорошо, что я не стал изучать заклинание около алтаря — группа мне бы точно «спасибо» не сказала. При том условии, что осталось бы, кому говорить.
Заметил, что теперь около меня вертится два тома. Прогремела очередная вспышка — количество книг увеличилось до четырех. Новая ударная волна — восемь экземпляров. Следующая — шестнадцать…
Меня подхватила неведомая сила. Ноги оторвались от поверхности. Всё вокруг превратилось в сосредоточение ожившей стихии, заслонившее весь обзор. А ведь в первые дни Игры я бы очень удивился подобному светопреставлению, теперь же воспринимаю его как должное.
Поножи не получили никаких повреждений, но остальной доспех развалился и скрылся в инвентаре. Хорошо ещё, что команда Огюста перед входом в провал прикупила мне броню со свойством восстановления. Пройдет полчаса — можно экипировать.
Не знаю, сколько длилось внедрение: по ощущениям около часа. Я болтался, будто рыба на крючке, и уже успел заскучать. Раньше-то хоть можно было следить за рейтингом или шерстить аукцион, но теперь от всего функционала интерфейса остались жалкие крохи.
Завершилось всё в один миг. Люминесцирующие всполохи развеялись, и меня потянуло вниз. Уже собирался активировать стихийную свободу, чтобы не расшибиться, но не успел. Я плюхнулся в воду. Тело тут же скрутила нестерпимая судорога. Нечто вонзилось в ключицу, пробивая её насквозь. По лицу прошелся огненный шлейф, а следом передо мной появилась надпись:
Мнимое бессмертие. По привычке попытался развернуть карту и оценить обстановку, но ожидаемо ничего не получилось. И что это, черт побери, было? Не успел и на полкилометра отойти от постамента, а уже потерял одну жизнь. Зато неплохим бонусом угостили — это прекрасно. Интересно, я смогу посетить артефакториум, чтобы вложить кристалл, или нет?
Перед глазами висела иконка нового заклинания. Наконец-то появились хоть какие-то пояснения. И вроде всё понятно — цифры имеют значения в ячейках на древе развития, количество вложенных очков в параметры и уровень — но сама суть как-то ускользает:
Через пять секунд я смог пошевелиться. Тут же увидел четверо склонившихся надо мной взволнованных лиц. Сразу же экипировался.
— Сколько маны впустую сгорело, — поджав губы, сказала Графиня Славская.
— Я тоже рад тебя видеть.
— Внедрение заняло очень много времени, — оценил Херкулес. — Что-то стоящее досталось?
— А черт его знает, — я схватился за протянутую парнем руку. — Кто-нибудь знает, что за школа кариокинеза?
— Нет, — сказала Мегера. — Про такую я никогда не слышала.
— Митоз, — невпопад произнесла Лика.
Покосился на хаоситку. В поле зрения попало место, неподалеку от которого я изучал заклинание. Деревьев и камней не осталось — они превратились в горки пыли, которая разлеталась под порывами ветра. По земле то и дело пробегала мерцающая рябь. Вставать в неё голыми — самоубийство. Да и думаю, что не всякий доспех спасёт. Некоторое время туда лучше не ходить.
В самой зоне изучения заклинания образовался кратер со стекающей в него речушкой. Над поверхностью воды торчал ледяной шип с нанизанным на него телом. Труп почему-то не исчезал и шевелил руками, пытаясь стянуть себя с морозного нароста.
В следующее мгновение мой двойник повел кистью. Я увидел, как в сталагмите образовался идеальный разрез, будто по нему прошлось хаотическое лезвие. Покойник начал падать, но тут же вокруг его туши замерцали стихийные всполохи. Он взлетел и приземлился на суше.
Я видел обезображенное обгоревшее лицо. Губы отсутствовали, открывая оголенные зубы. Недоставало передних резцов, а через дыру вываливался обугленный язык. В районе скулы прорисовывалась почерневшая кость. Левый глаз покрылся коркой. Правый был в порядке, но при этом светился синим пламенем. Из бордовой головы пробивался небольшой клок уцелевших волос. Вместо носа — запеченный обрубок. Из ключицы хлестала кровь. В животе виднелась прореха открывающая часть кишечника. Из груди торчало три переломанных ребра. Ноги, на которых появились поножи из элементального раскола, попав под действие мороза, посинели. Но несмотря на неприглядную картину сомнений не оставалось, что это и есть я.