Сергей Гранин – «Зов истоков» (страница 1)
Сергей Гранин
«Зов истоков»
Глава1
Меня зовут Иван. Мне было пятнадцать, когда я впервые попытался написать книгу. И как вы думаете, чем всё закончилось? Тем, что на следующий день я совершенно о ней забыл. А ведь за один вечер успел набросать почти пять страниц! Книга была о том, как мало человек использует ресурсы собственного разума.
Прошли годы, но эта забытая идея не давала мне покоя. В восемнадцать я вернулся к ней с более зрелым взглядом. Теперь мой герой перестал быть абстрактным мыслителем – он превратился в обычного парня по имени Алексей из маленького провинциального городка. Он работал на фабрике, собирал детали, и каждый его день проходил на автопилоте. «Мы используем лишь малую долю своего потенциала, – думал я, – а остальное пылится без дела, как заброшенный чердак в старом доме». В моей истории Алексей внезапно осознавал это: прямо во время скучной смены он начинал видеть скрытые связи между вещами – узоры в шуме станков, тайные смыслы в случайных разговорах коллег.
Писать было сложно. Я садился за стол по вечерам, после университета, и слова ложились неровно. Однажды ночью, подстегиваемый кофе и бессонницей, я описал эксперименты Алексея: он отказывается от рутины и решает загадки, которые прежде игнорировал. Пытаясь понять, почему соседи вечно спорят о пустяках, он вдруг осознавал, что за этим скрываются глубокие страхи. Текст рос, но меня грызли сомнения: не слишком ли это банально? Ведь о неиспользованном потенциале мозга говорят все. Я переписывал сцены, добавлял диалоги, в которых герой спорил сам с собой, цитируя полузабытых философов.
К двадцати двум годам рукопись разрослась до ста страниц. Я показал её другу, и тот вынес вердикт: «Это не книга, это манифест». И он был прав – в строках сквозила моя собственная жажда жизни. В финале Алексей менялся: уходил с фабрики, начинал учиться, открывал в себе талант изобретателя. Но конец я оставил открытым – человеческий мозг, как океан, неисчерпаем. А что же я? Я продолжал писать и больше не хотел ничего забывать.
Однако годы текли, а к тем ста страницам не прибавилось ни листа. В двадцать шесть я женился и окончательно забросил свое детище в пыльный угол забвения. В двадцать восемь, после двух лет брака, мы развелись, осознав, что еще не созрели для семейного очага. О книге я больше не вспоминал.
Время неслось стремительно, жизнь менялась. И вот однажды, стоя на остановке в ожидании автобуса, я в очередной раз ощутил на лице холодную морось. Внезапный визг тормозов, ослепительная вспышка фар, цвет которых навсегда врезался в память… Нет, я не бросился в сторону и не закричал – я просто застыл в оцепенении. Для меня это мгновение растянулось в вечность, хотя, по словам свидетелей и самого водителя, который угодил колесом в открытый люк и потерял управление, всё произошло в доли секунды. Не было ни тьмы, ни провала. Я просто открыл глаза.
Я лежал на больничной койке, замотанный в бинты, словно мумия. Боль пронизывала всё тело, каждый вздох отдавался мучительным эхом в голове. Но я был жив. Вопреки всему, вопреки логике – жив. Врачи называли это чудом, а я просто смотрел в белый потолок и пытался осознать реальность.
Воспоминания возвращались постепенно, как обрывки старой, зажёванной кинопленки. Дождь. Остановка. Свет фар. Пустота. А потом – бесконечная, выжигающая всё внутри боль. Но вместе с ней вернулось и что-то еще.
Прошло полгода, прежде чем ко мне окончательно вернулось ясное сознание. А затем – еще семь месяцев мучительной реабилитации. Сломанные ноги, рука, ребра, ключица… Но страшнее всего была травма головы. Три операции, титановые пластины, вживленные в затылок и лоб. «Теперь в аэропортах я буду звенеть громче всех», – весело усмехнулся я, но в глубине души затаился ледяной страх перед будущим.
В день выписки я побрел домой, тяжело опираясь на костыль. Погода стояла дивная: солнце щедро заливало улицы, город утопал в зелени. Воздух был напоен ароматами цветов, свежей травы и манящим запахом шашлыка, доносившимся из кафе через дорогу. Я еще не успел решить, стоит ли мне зайти туда, как вдруг…
– Ива-а-ан! – раздался ликующий крик.
Дима, мой друг и коллега, бежал мне навстречу метров за пятьдесят. Я не совсем понимал причину такой бурной радости – ведь он навещал меня буквально вчера вечером.
– Ну что, дружище, с освобождением! – просиял Дима, едва переводя дыхание. – Хотел без меня улизнуть? Не выйдет!
– Да куда я от тебя денусь… Особенно с такой «клюшкой», – я кивнул на костыль и криво усмехнулся.
– Так, план на сегодня такой: через пару часов у нас заказан столик в кафе, там соберутся все наши.
– Зачем? Дима, я же просил: не надо никаких торжеств, – искренне возмутился я. – Надо! Машина вон там, – Дима махнул рукой в сторону, откуда прибежал.
– А почему не здесь? Тут же полно свободных мест.
– Ну, ты же знаешь наш город! Когда парковался – всё было забито, а пока бежал к тебе – все разъехались, – со смехом ответил Дима, подхватывая мою сумку.
– Ну да, ну да… – понимающе усмехнулся я.
До кафе докатили быстро. Внутри уже шумела компания старых друзей и коллег. Объятия, поздравления, тосты – всё смешалось в один теплый, живой ком. Я чувствовал себя немного неловко под таким напором внимания, но был искренне рад видеть знакомые лица.
За столом сразу стало шумно. Вспоминали старые байки, травили анекдоты, наперебой интересовались здоровьем. Я старался отвечать бодро, хотя внутренне еще не оправился от пережитого. Тем не менее поддержка друзей по-настоящему согревала.
Ближе к вечеру разговоры стали тише и задушевнее. Дима предложил выпить за мое окончательное «возвращение в строй». Я поднял бокал, чувствуя глухую благодарность судьбе за то, что выкарабкался.
Когда я засобирался домой, друзья настойчиво предлагали подвезти, но я отказался – захотелось пройтись. Свежий вечерний воздух приятно холодил лицо, а тихий шелест листвы умиротворял. Я медленно брел, опираясь на костыль, и думал о том, как мне всё-таки чертовски повезло. Жив. Не один. Это уже немало.
Но чем ближе я подходил к дому, тем сильнее меня охватывало необъяснимое беспокойство. Со мной происходило нечто немыслимое. Что-то настолько странное и пугающее, что я не решался рассказать об этом даже лечащему врачу, опасаясь, что меня примут за безумца и отправят прямиком в психиатрическую клинику.
Поднимаясь по лестнице, я встретил Виталия Сергеевича. Сосед, как обычно, сидел на ступеньках с сигаретой, углубившись в чтение газеты. «Двадцать первый век на дворе… Зачем ему этот старый листок, когда весь мир в телефоне?» – промелькнуло у меня в голове.
– Здорово, сосед! Где пропадал-то так долго? – спросил Виталий Сергеевич, выпустив плотное облако дыма.
– Да на «курорте» залежался, – невесело усмехнулся я. – Как вы тут? Как супруга? – Да у нас-то всё ладно… А вот твой «курорт», похоже, так себе был, раз ты на своих двоих, да еще и костылем ковыляешь.
– Есть такое, – бросил я через плечо и поспешил подняться выше.
Едва открыв дверь, я понял: меня ждет эпическая уборка. За год моего отсутствия в квартире скопилось, казалось, несколько сантиметров пыли. «Нет, не сегодня», – произнес я вслух. Время близилось к десяти вечера, и я был вкрай измотан. Сейчас – только спать.
Кое-как сменив постельное белье, я рухнул на кровать прямо в одежде. Уставившись в потолок, я боялся закрыть глаза, терзаемый вопросами, на которые не было ответов. «А вдруг это повторится? Может, я и правда псих, и всё это – лишь плод больного воображения? Может, всё-таки сдаться врачам?»
И тут в памяти всплыла книга. Моя рукопись!
– Книга! – воскликнул я, приподнимаясь на локтях. – Там же были вырезки из научных журналов, статьи по психологии!
Я вскочил с кровати и, забыв о боли, принялся за поиски. Перерыл все шкафы и полки – пусто. «Куда же я ее засунул? Вспоминай, ну же…»
Точно! Старый чемодан под кроватью. И правда – вот она. Листы уже пожелтели, края обтрепались. Я принялся жадно читать, глотая страницу за страницей, прочел от корки до корки, но так и не нашел ответа на свой мучительный вопрос. Взглянув на часы, я оторопел: половина четвертого утра. Совершенно разбитый тем, что ни в собственных записях, ни в интернете не нашлось ни намека на объяснение, я повалился в постель. Стоило закрыть глаза, как я провалился в тяжелый, беспросветный сон.
Проснулся я от оглушительного стука и настойчивой трели дверного звонка. На часах – всего девять утра. «Ну кому я мог понадобиться в такую рань?» – простонал я.
– Иду, иду!
На пороге стоял Димон.
– Ты что, до сих пор дрыхнешь? Время видел? Ну и пылища у тебя, брат!
– Я только под утро лег, – проворчал я, пропуская его внутрь. – Говори, зачем пришел?
– Может, хоть чаем нальешь? Или кофе?
– Не знаю, надо глянуть, осталось ли в этом доме хоть что-то съедобное…– Не знаю, как у тебя, а у меня всё с собой. Заскочил в магазин по дороге, – заявил Дима, по-хозяйски проходя на кухню. – Давай, ставь чайник, ополосни посуду, а я пока стол протру.
– Слушай, я сначала в душ, – ответил я, чувствуя себя чужим в собственной квартире.
– Валяй, – бросил Димон, уже гремя чем-то в пакетах.
Пока я смывал с себя остатки тяжелого сна, Дима развил на кухне бурную деятельность. Когда я вышел, на столе меня ждал горячий завтрак: пышный омлет, нарезанные овощи и чашка свежесваренного кофе.