Сергей Горяйнов – Дояркин рейс (страница 13)

У визитеров было преимущество в бодрости – Марьяну бил адреналин, а Ваня с удивлением отметил, что кофе, которым угостила его Паула, до сих пор бодрит его лучше утренних купаний в океане.

После кислых приветствий приступили к первому раунду переговоров, бесполезность которых возрастала с каждой минутой. Марьяна возбужденно показывала Глазкову низменный характер его поступка, «голубой воришка» вяло соглашался и бубнил, что будет либо так, либо никак. Глазков и вправду повадками и манерами очень подходил на роль завхоза второго дома Старсобеса, которому Великий Комбинатор так хотел набить морду. При этом Ваня отчетливо увидел, что за стеклами интеллигентских очков в заспанных глазковских зрачках прямо-таки плескались безграничный цинизм и абсолютное равнодушие к тому, что сейчас говорила Марьяна. Он понял, что, если сейчас, вот прямо сейчас он не вытянет Марьяну из очередной задницы, он так и будет лежать на том далеком офисном полу, разглядывая чужие ботинки.

– Смешной парень и говорит смешно, – кофе из старинной кофейни продолжало будоражить организм и воображение.

Марьяна и Глазков умолкли и удивленно воззрились на Ваню.

– Простите, задумался! Ваня начал испытывать вдохновение, после которого студенты иногда хлопали на лекциях. – Сергей Николаевич, ради бога, простите меня, – такой отель, можно попросить заказать Вас кофе?

– Да Бога ради, – прошелестел все больше клонившийся ко сну Глазков.

– А Вы не будете? Понимаю. Может, тогда по рюмочке. За знакомство и за разрешение всех проблем. Кальвадос, мне кажется, будет вполне уместен. Экскьюз ми, плиз. Ту кофиз энд сри глассис оф кальвадос.

Официант принес заказ и спросил, как сэру будет угодно расплатиться. Сэр, то бишь Глазков, записал счет на номер, расписался и отдал официанту.

– Джаст э момент, – Ваня, перехватив счет, взглянул в него и положил чаевые, подмигнув официанту. Вяло чокнулись. Ваня потянулся за кофе и опрокинул стакан, который, помимо того, что залил половину стола, с грохотом бухнулся на пол.

– Ай, какой я неловкий. Щас, вот салфетками, не трудитесь, Сергей Николаевич, я сам. Вон официант уже идет. Простите, я отлучусь. Попудрить носик, так сказать. Продолжай, родная. Сергей Николаевич, дождитесь меня обязательно, я, кажется, вижу решение нашей проблемы.

Марьяна не узнавала мужа. Глазков явно тяготился моментом, но продолжил объяснять Марьяне, что сделать ничего нельзя, и он сам – пострадавшая сторона.

Ваня появился не так скоро, как предполагалось.

– Ты, наверное, всю пудру там извел, – не удержалась Марьяна.

– Именно что полностью. То есть подчистую, – бодро откликнулся Ваня. Глаза его блестели. – Ну что, поехали?

Глазков и Марьяна снова в изумлении уставились на Ивана.

– Так, а что Вы хотели сказать-то? – просипел повелитель билетов.

– А что тут говорить? Гнида ты, Глазков, хотя и, говорят, кандидат наук. Из-за таких, как ты, хочется от собственной степени отказаться. – Ваня оперся двумя руками о стол и подался к Глазкову. – Набить бы тебе морду, да действительно Заратустра не позволяет. Мы, конечно, сейчас ничего тебе сделать не сможем. Но месть моя будет долгой. Всю твою лживую интеллигентность, всю алчность твою и прочую гнильцу я однажды опишу так, что все будут читать и узнавать тебя. Я, как Чосер, высмею все твои пороки, а ты будешь сидеть и давиться, ибо сделать ничего не сможешь, как я сегодня. Поехали, родная. Отель, кстати, действительно великолепный. Как говорил Остап Бендер, «предводитель команчей жил в пошлой роскоши».

Марьяна не верила в услышанное. Глазков разинул рот, но вдруг неожиданно сжался и отчётливо, с нескрываемой злобой, проговорил:

– Ну вот только не надо мне здесь п…деть!

– Очень интеллигентно. Не буду, – согласился Ваня и, вытащив Марьяну из-за стола, повлек ее к выходу.

– Что вообще происходит? Тебя там в полицейском участке дубинками отлупили, что ли? Что теперь делать? И куда, собственно говоря, мы едем? – только в такси Марьяна пришла в себя и накинулась на Ваню.

Тот улыбался какой-то странной, несвойственной ему улыбкой.

– Я все тебе объясню. Но немного позже. Все будет хорошо – верь мне. Точнее, все уже хорошо. А сейчас мы едем в отель, где живет наш друг Дояркин.

– Ты с ума сошел. Ночь, утро уже скоро. Он улетает.

– Вот именно. «Но сегодня такая ночь, когда сводятся счеты». Глазков свой счет, – теперь Ваня улыбался хитро и даже хищно, – «оплатил и закрыл». Нам тоже нужно закрыть небольшой счетец – уговорить Дояркина остаться. Точнее – четко проартикулировать это. Желательно в присутствии понятых.

– Да это бесполезно!!!

– Но надо попробовать. Сегодня я чувствую вдохновение.

Избранника народа и судьбы поймали в лобби, когда он требовал от портье такси.

– Геннадий Роальдович, – Ваня ухватил депутатский «Луи Вюиттон» за ручку, – такси мы сейчас Вам вызовем. Небольшой спич. В основном для очистки нашего категорического императива. Говоря юридически – если я сейчас его не произнесу, Вы можете посчитать, что услуга Вам была оказана нашей компанией не в полном объеме. Пусть портье будет свидетелем. Не страшно, Марьяш, если что, потом переведешь ему. Меня сегодня несет, как голодного Остапа Бендера. Поэтому прибегну к аллегории. В четырнадцатом веке, эээ… скажем так, осмелевшим россиянам надо было встретиться с монголо-татарами и порешать вопрос о выплате дани. Им, видите ли, надоело это вековое крышевание. Собрав организованную группу, далее именуемую войском, они забили стрелку татарскому предводителю Арапше на речке с характерным названием Пьяна. К назначенному времени Арапша на условленное место не явился. По классической версии – заблудился в густых русских лесах. На самом же деле просто был занят кое-какими делами в пределах другого княжества, где тоже имел небольшой гешефт. В результате русский воевода, не выдержав ожидания, уехал на охоту. Войско в отсутствие начальника предалось беспробудному пьянству, но это детали. К тому же их можно понять – река с таким названием просто обязывала. Арапша же появился в самый неожиданный момент и порешал вопросы так, как ему было нужно, ибо разговаривать было не с кем. Огромный кусок земли, не поймите превратно, остался без защиты. Так вот, мне кажется, что Вам, вместо того, чтобы уезжать, так сказать, на охоту, нужно сидеть на месте, в этом прекрасном отеле, и ждать, пока Арапша, ну Вы понимаете, сам появится на берегу.

Депутат в целом уловил основную мысль повествования, но ответные силлогизмы сформулировать пока был не в состоянии.

Марьяна пришла на помощь мужу.

– Геннадий, говоря примерами сегодняшнего дня – может, действительно не стоит пытаться хватать быка за ускользающий хвост, бегая для этого по всей арене. Возможно, в конце концов, он сам прибежит к Вам. Короче, мы полагаем, что Вам не нужно сейчас лететь в Москву и нужно возвращаться с нами. Возможно, там уже и нет никого.

Гена понял и парировал на столь же высоком уровне:

– Да ну, нах! Василич в Москве, мне точно, мля, доложили. Я знаю, в какой, нах, гостинице. Там пересечемся.

– Ну в самом деле, Геннадий, оставайтесь. Отель, перелет, билеты, – Марьяна запнулась, – на матчи, столько потрачено всего. Опять же Вы и страны почти не видели, когда еще придется побывать здесь.

Гена задумался.

– Не, мля, лечу! Дела надо делать. А сюда, нах, слетаем еще.

Концессионеры сдались.

– Как знаете! Мы сделали все, что могли. Теперь наша совесть чиста. Пойдем, Марьяш. А Вам хорошего полета и удачи!

– Угу. Марьян, я тут, это, бар им, нах, опустошил, скажи им, чтоб счет сделали, мля. А то пока дойдет до них. Я щас поднесу бабки.

Марьяна отошла к ресепшн. Ваня шагнул к депутату.

– Вам помочь чем-нибудь? С багажом?

– Не, вон парнишка донесет. Поехал. – Геннадий, словно вспомнив о чем-то, повернулся к Ване и мотнул головой в сторону ресепшн: – А девка тебе ядреная досталась. Смотри, чтоб не увели…

Когда такси с Дояркиным засветилось прощальными огнями на дороге, Марьяна повернулась к Ване.

– Теперь ты можешь объяснить, что происходит? И что, главное, мы будем делать с билетами.

– Происходит чудо. А билеты – вот они, – из внутреннего кармана льняной куртки Ваня вытащил стопку билетов с зеленым краем.

– Мне сразу стало понятно, что это какая-то афера, – Ваня победно ходил по номеру из угла в угол. В окна уже лился рассвет, но супругам было не до сна. Марьяна, подперев щеку, лежала на боку в кровати и смотрела на мужа во все глаза. – Ну не будет владелец солидного холдинга размениваться на мелочи. Даже если его кинули, где-то же он достал лишние билеты других категорий. Кроме того, представляешь сколько рейсов, а все билеты, как ты сказала, идут через практически одного брокера. Взывать к его порядочности – все равно, что объяснять глухому отличия фуги от сонаты. Он бывший партийный функционер, ему на наши проблемы глубоко… Ну, в общем, у меня почти сразу сложился план. Я попросил его заказать кофе и выпивку, чтобы он расписался в счете – понятно же, что в два часа ночи, поднятый с постели, вряд ли он возьмет с собой наличные. Да и отель роскошный, наверняка в таких требуют депозит. В счете всегда указывают номер номера, тьфу ты, ну в общем, не зря чаевые давал. Номер у него оказался пятьсот пятый. Стакан опрокинуть – дело техники. Пока вытирал стол салфетками, убрал его карточку со стола. А чтобы не очень было заметно, оставил нашу. Откланиваюсь, и вместо туалета аллюром на служебный лифт, поднялся к нему в номер. А там этих билетов – как гуталина на фабрике – прямо на столе, в портфеле, на стульях – в общем, как я и предполагал. Честно взял только недостающее, включая, разумеется, долю депутата Дояркина.