Сергей Горяинов – Золото тофаларов (страница 48)

Водитель «опеля» сдуру, а может быть, чисто автоматически, охваченный инстинктом преследователя, попытался повторить наш маневр, и это дорого ему обошлось. Несмотря на всякие хваленые антиблокираторы, машина потеряла управление и ее закрутило на дороге. Задев грунт обочины, она резко накренилась и правые колеса оторвались от земли. В немыслимой спирали, вышибая металлом корпуса снопы искр из асфальта, она пронеслась на боку несколько десятков метров, пересекла встречную полосу и в фонтане песка и гравия исчезла в кювете. Шедший навстречу грузовик, виляя из стороны в сторону и оставляя широкие черные следы от дымящихся заблокированных колес, остановился в нескольких метрах от места аварии.

Все это я успел разглядеть, пока наша многострадальная «Волга», совершая дикие прыжки по ухабистой обочине, гасила скорость, почти прижавшись левым крылом к заднему правому углу угрожающе-массивного трейлера. Наконец Уколкин отпустил грузовики, вернулся на асфальтовое полотно трассы и, откинувшись назад, облегченно вздохнул. Мы тоже перевели дух. У Станислава шла носом кровь от удара в подголовник переднего сиденья.

— Ну как я его? — хвастливо спросил победоносный Уколкин, хлопая обеими руками по баранке.

— Тебе бы в «Париж-Дакар», — польстил я его самолюбию.

— Я в молодости в «кольце» гонялся от «Динамо». Немного до мастера не добрал.

Я вспомнил Богородское шоссе. Да, талантов у Миши Уколкина было — хоть отбавляй.

— Черт знает что! — подал голос Кедров, хлюпая носом и прижимая к лицу платок, весь уже пропитанный кровью. — Устроили корриду! Ну, обогнал бы он нас…

— Если бы он нас обогнал, Стасик, разбитым носом дело бы не кончилось, — поддержал я действия Уколкина. — Мише — пулю, и кувыркались бы мы сейчас в кювете без рулевого. Похоже, Стасик, они твой приезд жаждали отметить. Судя по такой торжественной встрече, командировка удалась?

— Удалась, удалась, — пробормотал Кедров, запрокинув голову назад. — Говоря языком нынешней прессы, «вовсю раскрутился маховик репрессий». Я дал список на двадцать два человека. В течение недели добыча на Бирюсе и Витиме будет полностью остановлена.

— Как бы не перестарались, — тревожно заметил Уколкин. — А то потом возни много будет.

Это «потом» отложилось у меня в памяти. Из таких, на первый взгляд незначительных деталей, из случайных словечек и пауз складывалось у меня смутное пока впечатление, что далеко обогнал нас в своих планах Миша Уколкин и совсем другой видит он свою роль в недалеком будущем, да и наши, соответственно, тоже. И взгляд его в последнее время мне как-то не нравился — бегающим таким взгляд стал, ну невозможно прямо поймать. Но пока, что напраслину возводить, он вел себя молодцом.

Навстречу нам, завывая сиренами, мерцая вспышками проблесковых маячков, пронеслись две машины ГАИ и микроавтобус «скорой помощи».

— Надеюсь, Кучера получил массу удовольствия, — злорадно сказал Кедров, проводив взглядом тревожную кавалькаду.

— Тебя самого в Иркутске не пасли? — спросил его Уколкин.

— Нет, да я из прокуратуры почти и не вылезал, — ответил Кедров. — Жил у Майорова и ездил в его машине.

— Майоров Дима — тамошний зам. по следствию, — пояснил мне Уколкин и спросил опять: — А не перестараются ребята?

— Да хоть бы и так. Сейчас кашу маслом не испортишь. Чем сильнее задницу Гордону подпалим, тем лучше. Кстати, где он сейчас?

— Аркадий делает успехи в среде столичного бомонда. Вышел в высшие сферы. Сейчас его закадычные дружки — это… — Уколкин назвал несколько громких фамилий, среди них известного эстрадного льва.

— Вот как? — удивился Кедров. — Когда ж это он успел?

— Да он давно его знал, правда, особенно близких отношений не поддерживал. Лет десять назад Старик сам с этой публикой заигрывал, рассматривал как один из каналов сбыта. Возил этого барсука недоделанного в Саяны, охотой угощал. Он там в бане, надравшись в стельку, свой коронный репертуар исполнял. «С нами Ленин впереди…» Я чуть со смеху не помер. Там Гордон с ним и познакомился, а сейчас плотно сошелся. Этот сын Израиля теперь большими делами заправляет.

— Вот как?

— Отстаешь, Стасик! Раньше все эти певцы-танцоры мелкой фарцовкой пробавлялись, из какой-нибудь Зеленой Гуры штаны привезти — предел мечтаний, а сейчас — обороты настоящие, серьезные.

— На чем? Шоу-бизнес?

— Нет. Чаще импорт, крупные поставки. В основном продовольствие, иногда одежда. Очень крупные партии. Плюс сеть розничной торговли. Растут как на дрожжах.

— Да… И Ленин всегда молодой, и вечный Октябрь впереди… — задумчиво протянул Кедров.

— Вот-вот. Что ни день — новые имена. Ситуация меняется в корне. Стариков скоро забывать начнут.

— Ну уж! — усмехнулся Кедров. — Саманова скоро не забудешь.

— Дело не в этом. Я мемуары писать не собираюсь. Возможностей новых много открывается, людей много новых. С Гордоном покончим — пора схему менять. Я тут кое-что набросал…

Уколкин говорил увлеченно, видимо, он не первый день размышлял о перспективах синдиката. Мы с Кедровым удивленно переглянулись — никто из нас не ожидал, что «силовое прикрытие» выступит в роли руководящего и направляющего начала.

— Сначала с Аркадием нужно разобраться, — перебил я разошедшегося Уколкина.

Тот оборвал фразу на полуслове и обиженно замолчал.

— Планирование, Миша, не твоя стихия. Ты вон чуть наш интеллектуальный потенциал не повредил, — похлопал я нежно по затылку все еще хлюпающего носом Кедрова.

— Ну-ну, — как-то легко согласился Уколкин и я пожалел, что так грубо дал ему понять, что невысоко ставлю его разработки. Теперь он, поди, следить за собой будет тщательно, лишнего не сболтнет. Впрочем, разговор продолжать было некогда — мы уже ехали по Новослободской.

Глава 28

ПРЕТЕНДЕНТ НА ТРОН

Первое, что бросилось в глаза едва мы вошли в подъезд самановского дома, — отсутствие привычного охранника в фикусовых джунглях. Старенький диван был пуст, но телевизор работал.

— Отошел куда-нибудь… — пробормотал Уколкин, тревожно озираясь.

Когда мы вышли из лифта, Уколкин попридержал нас со Стасом и первым мягко подошел к двери квартиры. Протянул руку к кнопке звонка и тут же отдернул, будто обжегшись. Дверь была приоткрыта — чуть-чуть, буквально на сантиметр.

Так же мягко, бесшумно Уколкин подскочил ко второй двери, слегка толкнул ее ладонью. Дверь была заперта. Быстрым движением он извлек из-под пиджака пистолет. Оружие было явно нештатным — компактная машинка, похожая на «вальтер», но с очень коротким стволом и странной формы прицелом.

— Останьтесь здесь, — негромко сказал Уколкин, взвел сухо щелкнувший курок пистолета и, быстро открыв незапертую дверь, пригнувшись, влетел в квартиру.

Мы с Кедровым не последовали его мудрому совету и вбежали вслед на ним. Ни у меня, ни у Станислава оружия не было. В голове как-то не укладывалось, что наше штабное помещение может таить угрозу для нас. Охрана в квартире находилась постоянно, бронированные двери сейфового типа с внутренней несгораемой набивкой, которые были в состоянии противостоять и гранате и газовому резаку, не имели видимых повреждений. Скорее всего, просто охранник из подъезда зашел от скуки к нашим ребятам. Штурмуя наше обиталище с вооруженным Уколкиным во главе, мы рисковали попасть в комичное положение. Но уже в коридоре я понял, что сейчас будет не до смеха.

Мое предположение было верным — «портье» действительно находился в нашей квартире. Он лежал в конце коридора ничком, широко разбросав ноги, руки его были стянуты за спиной узким светлым ремешком сыромятной кожи. Кровь, которая вытекла на паркет из простреленной у основания черепа шеи, уже запеклась в почти черную пленку — убийство произошло не меньше чем за пару часов до нашего визита.

Перешагнув через труп, я вслед за Уколкиным вошел в гостиную. Сзади щелкнули замки — предусмотрительный Кедров запер за нами дверь.

В гостиной нас ждало зрелище не многим приятнее, чем в коридоре. Толик-спортсмен полулежал в кресле, запрокинув голову. Рядом с его левой рукой, бессильно свисавшей с подлокотника, валялся шприц кубиков на десять. В районе локтевого сгиба виднелись фубые следы нескольких уколов. Правую руку он прижал к животу — легкая спортивная куртка в этом месте была вся пропитана кровью.

Уколкин подошел к нему, коснулся шеи.

— Мертв, — сказал он деревянным голосом. — Давно. Задубел уже.

Несколько секунд мы стояли, растерянно глядя на труп охранника в кресле. Первым пришел в себя Кедров.

— Надо в кабинете… — договорить он не успел.

— Не двигаться! — раздался сзади негромкий скрипучий голос. — Оружие на пол! Руки на затылок!

Пистолет Уколкина тяжело ударился о паркет.

— Можете повернуться, — спокойно разрешил невидимый собеседник.

Не опуская рук, мы разом обернулись. В дверях комнаты стоял невысокий полный пожилой человек, в котором я с изумлением узнал полковника Вартанова. В левой руке он держал небольшой револьвер с коротким толстым стволом.

— Ну-ка, друзья, к диванчику, к диванчику. Вон туда, — качнул он оружием, показывая направление.

Мы послушно сделали несколько шагов к стене. Вартанов подошел поближе, с кряхтением нагнулся, поднял пистолет Уколкина. Михаил дернулся было, но полковник среагировал моментально — он резко отпрянул назад, ствол револьвера замер напротив уколкинского лба.